Спускаюсь на второй этаж, туда, где находятся детские. Открываю дверь комнаты Саймона. Я должна освободить ее для их будущего ребенка. Ребенка, которого я ношу в своем животе. Как они посмели придумать такое?! Это настолько безумно, что я сомневаюсь, говорю себе, что всего этого нет, что я ошиблась. Вспоминаю Джеймса, склонившегося над кроваткой засыпающего Саймона. Он шепчет ему: «Льюис, мой маленький, я так тебя люблю». Саймон займет место Льюиса, новый ребенок займет место Саймона, и тогда все будет в порядке.

Мы закрыли двери, воздвигли стены вокруг нашего жилища. Мы решили жить в уединении, чтобы возродиться заново.

Это не безумие, это план. Сколько раз Джеймс меня… Я не могу подобрать слова. Сколько раз он… принуждал меня к сексу… Сколько раз он в меня проникал… насиловал? «Изнасиловал» – так говорят, когда это против воли или когда ты об этом не знаешь. Эти слова навсегда лишают меня наивности. Мне очень холодно; я забираюсь в кроватку Саймона, сворачиваюсь калачиком под одеялом. Как от них сбежать? Но даже если мне это удастся, я все равно останусь заложницей своей матки, того, что растет в ней. Молния пронзает мое тело. Этот ожог, это ощущение очень хорошо мне известны – они предшествуют озарению.

Так, стоп, а сколько времени у меня нет месячных?! Я не обращала на это внимания, у меня часто случались задержки, особенно при стрессе. Помню, когда я готовилась к экзаменам на «бак», менструации не было целых три месяца. Я быстро прикидываю: вспоминаю, как в середине сентября искала в чемодане тампоны… а что с тех пор? Да ничего. Значит, уже два с половиной месяца, а может, и три, у меня нет месячных. Какая же я идиотка!