Я не видела Монику уже трое суток и чувствую себя отлично, как в день приезда. Может, причина в ее отсутствии, а значит, и в отсутствии ее требований, ее перфекционизма, ее вечного желания какой-то неземной чистоты? Меня больше не мучают мигрени, от которых я совершенно обессилела за последние недели, и глаза мои больше не затуманиваются. Зато меня все время тошнит. Вчера вечером я стала свидетелем странной сцены: проходя мимо комнаты Саймона, я увидела там Джеймса – его большое тело согнулось над кроваткой. По движению левой руки я догадалась, что он гладит волосы своего маленького сына, – это было необыкновенно красиво и грустно. Я остановилась посмотреть на них и услышала, как Джеймс прошептал Саймону:

– Льюис, my dear Lewis, я так тебя люблю!