Вот уж не думала, что меня пригласят к соседям моих хозяев. До сих пор я ни разу не была у них в гостях, а словно играла роль марионетки в одном-единственном спектакле одного-единственного театра. Путь туда недалекий – особняк Дэвида и Лайзы стоит слева от нашего. Лайза открыла сегодня рождественский бал декораций в «Хидден-Гроув»: ворота и балюстрада обвиты гирляндами лампочек, окна и двери украшены пышными венками остролиста, обвязанными красными лентами. Четыре фонаря из кованого железа на ступенях у входа в дом указывают гостям дорогу, освещая ее своими теплыми огнями.

Нас пригласили на ранний ужин, так как в празднике участвовали дети обеих семей. На часах половина шестого. Я кажусь себе избранной особой. Прохожу мимо комнаты Моники; дверь открыта, и я вижу, что она в раздумье стоит перед кроватью, на которой разложено множество платьев, – какое из них выбрать? Иду в свою каморку и подражаю хозяйке: все-таки нынче я гостья на торжественном приеме. Выкладываю на кровать две пары своих джинсов и пару свитеров. Богатый ассортимент, нечего сказать… Рассматриваю их, размышляю. В дверях появляется Моника и одним взглядом окидывает все помещение. От ее красиво уложенных волос, сбрызнутых духами «Шанель», веет волшебным ароматом – так и хочется зарыться лицом в эту мягкую благоуханную массу. Даже не знаю, что меня больше всего привлекает в ней – имидж матери, которой она могла бы стать для меня; супруги, каковой она является, или просто женщины? В любом случае я очарована ею и смущена. Зачем она ставит меня в такое положение? Чего добивается?

– Эммилу, хотите, я вам одолжу какое-нибудь платье на этот вечер?

Я тронута до глубины души. Вообще-то, я терпеть не могу носить платья – не хочу выделяться и выглядеть sexy. Но я так восхищена ее красотой и неожиданным проявлением доброты, что соглашаюсь.

Она ставит меня перед своим зеркалом и вынимает из шкафа два платья. Одно очень стильное – черно-белое, как я выразилась, – но она сразу поправляет: черное с белой отделкой. А второе – из бордового бархата. Оба платья скромного покроя, длиной мне чуть-чуть ниже колена, потому что я ниже ростом, чем Моника. Она стоит сзади, прикладывает ко мне то одно, то другое платье и расправляет их, чтобы посмотреть, которое мне идет больше. Сама я никак не могу решить. Наконец Моника кладет мне на руки бархатное бордовое. Я чувствую, что нынешний вечер вообще какой-то необычный: мне даже не пришлось одевать детей, они уже готовы. Все трое наших мужчин, принаряженные, ждут внизу, у лестницы.

Джеймс с улыбкой смотрит, как мы сходим по ступеням. Он явно готовится отпустить комплимент, но вовремя одергивает себя. Интересно, кому же он его предназначал? Ей или мне? Раздумываю над этим вопросом, направляясь вместе с моими хозяевами и их детьми к соседнему дому и мысленно моля Бога, чтобы это была не я.

Нынче вечером мы все – одна семья.