Пэм всматривалась в лица гостей, занимающих свои места по обе стороны от прохода напротив беседки, украшенной цветами, с видом на Тихий океан. Нэнси все еще не было. Пэм недовольно поджала губы, но вспомнила, что это подчеркивает морщины, и быстро расслабила мышцы лица. Очередная маленькая битва в бесконечной войне со старением. Но если с морщинами Пэм теоретически еще и могла что-то сделать, то с Нэнси – увы. Если та не могла появиться в нужном месте в нужное время – тем хуже для нее.
И очень кстати вспомнилось предупреждение Марлен. Когда все только началось, она отвела Пэм в сторону и прошептала:
– В идеале я бы промолчала, но ты же знаешь Нэнси. Да, она все изучит и добьется лучших цен на все… Но она же всюду будет опаздывать. А организаторы свадеб обязаны приходить вовремя.
Пэм посмотрела на часы, и тут, как по заказу, оркестр сменил бодрую приветственную мелодию на лирическую, что больше соответствовало предстоящей церемонии. Вот уже и Гектор прошел к гостям. Элмер шел за ним, оставаясь в прохладной тени. Он разглядывал корзины с цветами, украшавшие проход, и Пэм была готова поспорить на свою долю в бизнесе, что, как только гости разойдутся, Элмер оросит все эти корзины – просто чтобы другие собаки знали, что они во владениях Элмера.
– Вроде все готово, – Гектор кивнул в сторону бассейна.
Пэм перевела взгляд: на другой стороне лужайки Бренда следила, как заносят трехъярусный свадебный торт. Сеньора Чавес-старшая, крепкая дама в фартуке, стояла в дверях столовой и размахивала полотенцем, словно матадор, привлекающий внимание быка. Она увидела Пэм и послала ей воздушный поцелуй, и Пэм ответила ей тем же.
Гектор прикрыл глаза, глядя на закат.
– Уже знаете, что Боб не приедет?
– Что?! – Пэм обернулась к нему.
– Ага, – кивнул Гектор. – Дилан подвозил Шализу из аэропорта, и она сказала ему, что они разбежались.
Пэм едва не задохнулась. Так вот что ей собиралась рассказать Шализа…
– А Андре знает?
– Уже да. Дилан написал Клэр, чтобы та его предупредила, – снова кивнул Гектор.
– Хорошо, а то сюрпризы он не любит, – сказала Пэм. И про себя порадовалась, что не ей пришлось говорить с Андре. Как-то неловко встревать между ним и Шализой. При Андре она вообще избегала всячески упоминать Шализу. Официально они не развелись – ситуация была сложная, коль существовало свидетельство о его смерти, – но всем говорили, что в разводе.
– Она сказала, что задержится здесь подольше, – добавил Гектор.
Пэм едва не схватилась за сердце. Ей была дорога каждая минута, проведенная с подругой, но если она остается, а Боба не будет рядом, то Андре станет надеяться на более благоприятный для него исход… Ладно, это не ее забота.
– Ты случайно не видел Нэнси? Я ее везде искала, даже ходила к домику Марлен, но у нее даже ставни закрыты.
– Мануэль приехал час назад, – усмехнулся Гектор.
– Ах вот оно что! Тогда все ясно.
Когда бы Марлен ни приезжала к подругам, Мануэль мчал к ней из Сан-Сальвадора. С ним она превращалась в смешливую девушку-подростка, но видеть улыбку на ее лице было счастьем. Пэм проглотила комок в горле – так было всегда, когда она думала о своем старинном друге Дэйве. Его не стало больше года назад, и было больно сознавать, что он так и не увидел итог того, к чему с самого начала имел прямое отношение.
Когда в тот самый первый день Хэнк появился перед ней из бара, Пэм чувствовала, как рвануло сердце из груди. Как только он ее обнял, она поняла, что вернулась домой. Спустя несколько дней, за коктейлями и пивом, Нэнси поведала всем свою версию тех событий. Как они с Шализой плескались в бассейне, и без очков Нэнси увидела лишь то, что Пэм обнимается с каким-то мужиком, но с кем именно, разглядеть она не могла. Она подгребла к Шализе, которая разлеглась на надувной утке, в широкополой соломенной шляпе, скрывающей лицо, с телефоном на груди и фруктовым коктейлем в руках. Нэнси ткнула пальцем в эту утку и прошептала:
– Шализа, а что за мужика обнимает наша Пэм?
– Что-что?
Шализа ленивым жестом приподняла поля шляпы, а потом подпрыгнула так, что практически свалилась на голову Нэнси. Они барахтались в воде, пока не ухватились наконец за надувную утку, едва дыша. Шализа выплюнула изо рта воду и прохрипела:
– Хэнк! Пэм обнимает Хэнка!
Пребывая в шоке, Нэнси запрыгнула Шализе на плечи, словно красотка из синхронного плавания, исполняющая стойку с подъемом ноги. Конечно, они обе принялись тонуть и толкались под водой, желая добраться до бортика. Нэнси вывалилась из бассейна и принялась орать:
– Ларри! Ларри Клуни! Я знаю, что ты здесь! А это я, Ларри! Ты где?
Бедный Ларри выбежал из своего кабинета, не понимая, что происходит. Как только он подошел поближе и Нэнси разглядела без очков, что это именно ее муж, она стартанула через весь двор и с рыданиями бросилась к нему в объятия. Пэм видела все своими глазами и сильно сомневалась в том, что когда-нибудь сможет забыть, как Нэнси сомкнула у мужа на талии свои полные белые ляжки, а он на полусогнутых, поддерживая Нэнси за попку, кое-как пытался не грохнуться со своей драгоценной ношей.
Да уж, кое-что лучше и не видеть вовсе…
Следующие два дня от Нэнси и Ларри не было ни слуху ни духу. Когда они наконец вышли из домика Ларри, Нэнси торжественно заявила, что переезжает в Сальвадор, и уговаривала Пэм присоединиться:
– Помнишь, как мы горевали, когда думали, что они погибли в том взрыве? Это наш второй шанс, Пэм. Мы просто обязаны им воспользоваться.
Пэм не стала спорить, и вскоре друзья снова собирались вместе за большим столом на восемь человек, как в старые добрые времена. Пустой девятый стул молчаливо напоминал им об их погибшем друге. Они обсудили в деталях все свои поступки и их причины. Время шло, секреты были раскрыты, и в их разговоры возвращался смех. А когда беседа неизбежно сводилась к обсуждению того, погиб Дэйв из-за нелепого несчастного случая или же его прикончили наемники Падмы, уставшая от этих размышлений Пэм меняла тему.
Шализа свой второй шанс использовала по-другому. Они с Андре тихо побеседовали у бассейна в тот день – без зрелищного шоу в стиле Нэнси и Ларри, и, пока они подумывали, стоит ли им съезжаться, Шализа уже начала встречаться с Бобом. Она попросила Андре о свободе начать все заново – и жить дальше без нее. И хотя его мир лишился своего основания, он тем не менее сказал: «Все для моей королевы», – желая лишь, чтобы ее жизнь была чертовски потрясающей, как она сама того и хотела.
Все их пенсионные планы сбывались совсем не так, как было задумано, но все же многое осуществилось. Тем не менее Пэм пребывала в недоумении: как так вышло, что их мужья теперь работают на парикмахера? Но потом она рассудила, что они заплатили ему немало, значит, подобный бизнес приносил ему хорошие доходы. А что до остального – не обязательно знать все.
– Останешься на церемонию? – спросила Пэм Гектора.
– Надо пойти помочь Бренде. Уж я-то знаю, как вы с Нэнси беситесь, когда что-то идет не по плану… – Он подмигнул. – А я не хочу, чтобы вы заставили меня о чем-то сожалеть.
Он улыбнулся и зашагал по лужайке, а Пэм усмехнулась и посмотрела ему вслед. Хэнк уже вышел, закончив работу в баре, в отглаженной кубинской рубахе, и они с Гектором поприветствовали друг друга, стукнувшись кулаками. Поджидая мужа, Пэм разглядывала его. Это он изменился или она? Или они оба? Или просто наконец узнали друг друга по-настоящему?
Раньше она думала, что умственных способностей Хэнка хватает только на игру «Вордл», где надо придумывать слова, но как-то так вышло, что именно он предложил их идеальный план Б. Именно ему пришло в голову, что Дилан, с его опытом подводного плавания и работы с туристами, может отлично справляться с этим направлением на курорте. А Клэр могла быть полезна везде, пока малыш спал и не требовал внимания. И даже организация выездных свадеб была идеей Хэнка.
Шализа сразу отказалась переезжать, желая строить свою новую жизнь в Штатах, подальше от Андре. Неудивительно, что и Марлен не захотела покидать свою уютную квартиру и переезжать так далеко от дочерей. Но она простила им долг в 50 000 долларов в обмен на долю в бизнесе. А на следующий день после того, как они поделились своими планами с Гектором и Брендой, появился еще один источник финансирования этого стартапа.
Парикмахер (если вдуматься, тоже пенсионер) зашел к ним во время завтрака и принес коробку пончиков, а также конверт, где лежали те самые 50 000 долларов, из-за которых они так долго спорили когда-то. Вот так Гектор и Бренда тоже стали совладельцами, и их инвестиции окупались. У Пэм и Нэнси дела шли так хорошо, что они уже выплатили Гектору и Марлен их первые дивиденды, да и себе назначили хорошую зарплату. Так, глядишь, они и впрямь заделаются богатенькими сучками!
Но деньги деньгами, а семья была превыше всего. Малыш Генри был уже знаком всем завсегдатаям курорта, потому что частенько сидел в слинге у дедушки-бармена на груди, пока Хэнк смешивал коктейли, придерживая пухлые пальчики шестимесячного крохи, хватавшего ими все подряд.
Родственникам и друзьям они рассказали лишь «приглаженную» версию. Мол, казино их подставило, и потому им пришлось спасаться бегством. А про наемного убийцу решили умолчать. И хотя сейчас им ничего не грозило, все же следовало соблюдать осторожность. Есть вещи, о которых не стоит говорить, кое-что должно быть навсегда погребено под толстой плитой молчания.
Хэнк встретил ее в тени большой пальмы, и Пэм потерлась щекой о его плечо, ощущая его тепло даже через плотный хлопок. Вдохнула его запах, в котором смешались лимон, соленая вода и пот, – тут всегда было чертовски жарко.
Пэм прикрыла глаза, вспоминая, как уткнулась в худи Хэнка возле благотворительного магазина, и плакала, думая, что они расстались навсегда. И вот теперь он рядом… Как же ей повезло! Она взяла Хэнка за руку и потянула за собой, чтобы он мог пообщаться с другими гостями и занять свое место.
Судья уже стоял перед беседкой. Пэм почувствовала чью-то руку на локте, повернулась – и тут же очутилась в объятиях Шализы.
– Ты все же приехала! – воскликнула Пэм. – Но с тобой все в порядке? Ты вся красная!
– Просто не привыкла к жаре, – отмахнулась Шализа.
Посмотрев через ее плечо, Пэм удивилась, увидев, как Андре опускается на соседний стул. Она вскинула брови, и он подмигнул ей, а затем достал из кармана платок и промокнул лоб. Пэм в недоумении выпрямилась, и все стали вставать и смотреть в сторону зала, откуда должны были появиться новобрачные. Через лужайку почти бежали Марлен и Мануэль, держась за руки и смеясь. Они обошли всех собравшихся и присели сбоку, заняв стулья сразу за местами для Пэм и семьи.
Музыка зазвучала громче, и из-за угла появились Пол и Нэнси – неужели она пришла вовремя? – а также Ларри. Нэнси была такой бледной, будто и не загорала вовсе. Где она пропадала все время после обеда? Какие-то проблемы? Тем временем челюсти у Ларри то сжимались, то разжимались, пока он шел мимо их ряда. Мгновением позже появилась Эсмеральда в сопровождении родителей. Пэм смахнула слезу, пока все трое шли по дорожке из цветов к беседке.
Взмахом руки судья призвал гостей занять свои места. Эсмеральда поцеловала родителей, и те тоже сели. Пол поцеловал Нэнси в щечку и подошел к Ларри. Пэм затаила дыхание. Хэнк напрягся, словно желая мысленно заставить своего друга поступить правильно. Рука Пола застыла в воздухе: ее словно вставили в «Фотошопе» на фоне синевы океана, и все ждали, когда же сын и отец пожмут друг другу руки.
И наконец это произошло.
Ларри вцепился в Пола обеими руками и сграбастал его в объятия – неуклюже, но крепко. На солнце стало видно, что он заплакал. Да и Пол вытирал глаза, когда вставал рядом с невестой.
Судья проговорил все положенные фразы про «в болезни и в здравии», «в горе и в радости». Пэм поморщилась, когда он заговорил про богатство и бедность, но потом решила, что она все же нашла правильное решение для своего уравнения.
А еще он сказал:
– Сегодня вы стоите здесь вместе, избрав друг друга, чтобы пройти по жизни рука об руку. И по какой бы причине вы ни сделали свой выбор, запомните ее и храните в своем сердце, чтобы извлечь, когда это станет необходимо. А каждый женатый человек здесь подтвердит, что понадобится непременно.
Истинная правда.
Солнце исчезло в океане, и во дворе зажгли гирлянды. Играл оркестр, пары танцевали, официанты разносили коктейли, и на столах вокруг бассейна подрагивали огоньки свечей. Подруги сидели вчетвером, как и много раз до этого. Пэм разливала уже третью бутылку шампанского, и, наполняя бокал Нэнси, спросила ее:
– Ты где была после обеда? Я тебя везде искала.
– В пляжном домике. – Нэнси упорно смотрела в стол.
– В пляжном домике? В этой кабинке для переодевания? А что ты там делала?
Даже в темноте было заметно, как Нэнси густо покраснела. Пэм поставила бутылку на стол.
– Не может быть! Ты и Ларри? Прямо перед тем, как проводить сына к алтарю! Ну и дела… Вас ведь могли увидеть!
Нэнси молчала, поджав губы и вертя в руках бокал.
– А по-моему, нет ничего плохого в том, что родители жениха немного… повеселились. Даже мило, – улыбнулась Марлен.
– Если это Дэвид и Виктория Бекхэм – да! Но уж точно нет, если вы как король Карл Третий и Камилла… – Пэм поморщилась. – Их точно никто не хотел бы застать за этим делом.
Нэнси возмущенно выпрямилась.
– Да будет вам! Да, мы не такие роскошные, как Виктория и Дэвид, но уж всяко выглядим получше Карла и Камиллы.
– А на кого же вы тогда похожи во время секса, по-твоему? – удивилась Пэм.
Нэнси задумалась и просияла:
– На Курта и Голди![22]
– Серьезно? – оторопела Пэм. – Да ты же даже не блондинка!
– Хороший выбор, – мечтательно пробормотала Марлен. – Голди довольно фигуристая, она же была танцовщицей… А вот еще Том Хэнкс и Рита Уилсон. Вот кто точно красавчики, когда шалят потихоньку. Может, еще Дэнзел и Паулетта Вашингтон. Я бы выбрала Кевина Костнера, но он крутит с молодыми, так что это не считается. О, точно! Мэттью Бродерик и Сара Джессика Паркер. Держу пари, они дают жару. Оба такие спортивные… Вот на кого я хочу быть похожа.
Марлен откинулась на спинку стула и улыбнулась. Иногда она изумляла Пэм и вгоняла ее в ступор.
– Но все же, – упрямо сказала та, – заниматься этим прямо перед свадьбой собственного сына уже перебор. – Она повернулась к Шализе, надеясь на поддержку: – Скажи же, я права?
Теперь уже Шализа сидела непривычно тихо с поджатыми губами, поигрывая бокалом.
– Да ла-а-дно! У тебя был секс с Андре. Шализа! – прошипела Пэм, перегнувшись через стол. – Вот почему все вы были не в своей тарелке на церемонии… Ты и десяти минут тут не пробыла, а уже залезла к нему в штаны. Ты его ближе чем на метр к себе весь год не подпускала. Лучше и не начинай. Да он только стал на себя прежнего походить. Не надо снова разбивать ему сердце.
Все это никак не касалось Пэм, да и раньше она никогда Андре не защищала. Но если Шализе вздумалось закрутить интрижку и бросить его, то именно Пэм придется собирать его по кусочкам.
Шализа посмотрела на подруг и тихо сказала:
– Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, что хочешь это вернуть.
Нэнси и Марлен резко выпрямились, и Нэнси ответила ей:
– Зашибись. Только убедись, что ты действительно этого хочешь. Ты заслуживаешь того, чтобы твоя жизнь была чертовски потрясной.
Шализа улыбнулась и сказала:
– Да знаю я. Так и есть. Или будет. Просто мы с Андре предназначены друг другу. Теперь я это поняла.
Пэм потерла виски. Такого поворота событий она точно не ожидала.
– Вы ни за что не догадаетесь, какой урок я вынесла из этого всего, – сказала Марлен.
Пэм даже представить не могла, какие разнообразные уроки усвоили они из всего этого. Сколько места, например, занимают пятьдесят «кусков» в твоей сумочке, или расценки на услуги киллера, или нужны ли трупы, чтобы получить страховку… Она тихо выдохнула.
Наконец Шализа расплылась в улыбке:
– Так какой урок ты вынесла из всего этого, Марлен?
– Я поняла, что надо ловить момент, – просияла Марлен. – Мануэль называет это carpe diem…[23] ну он-то говорит по-испански. Но так и надо поступать! Люби изо всех сил сегодня, потому что никто не знает, что случится завтра.
Марлен подняла свой бокал, и подруги к ней присоединились.
– А теперь, девочки, предлагаю выпить залпом.
После тостов за новобрачных Пэм и Хэнк сидели у бассейна, и Пэм с завистью смотрела, как Мануэль кружит Марлен по танцполу. Ее светлые волосы взлетали в такт их движениям.
Рядом с ними покачивались Ларри и Нэнси; его руки лежали на ее бедрах, будто им обоим снова было четырнадцать. Пэм улыбнулась. Вдалеке брели Андре и Шализа. Андре нес ее туфли на высоких каблуках в левой руке, а пальцы правой сплелись с ее пальцами. Может, все у них наладится… Хотелось бы надеяться. А недалеко от них, во дворике, сидели их спасители. Кто бы мог подумать, что парикмахер способен так изменить чужие жизни? И Пэм вовсе не имела в виду его парикмахерский талант.
Бренда устроилась у Гектора на коленях, рассказывая, наверное, одну из своих историй из жизни частного детектива, а Элмер растянулся рядом с ними на каменных плитах. Гектор заметил, что Пэм смотрит на них, и поднял свой бокал, и она в ответ подняла свой. Гектор заправил Бренде волосы за ухо и почесал Элмеру животик. Бренда поцеловала Гектора в лоб и эффектно закончила свой рассказ. Все рассмеялись, а Гектор светился от счастья. Майкл Бубле запел о любви, и Бренда встала и потянула за собой Гектора. И вот они оказались на танцполе, и он обнимал ее, и она выглядела абсолютно счастливой. Пэм пыталась вспомнить то давно забытое ощущение, когда танцуешь с любимым человеком.
Она отпила коктейль, слизнула соль с губ и улыбнулась Хэнку. Пэм искала в нем хотя бы частичку того парня, за которого так давно вышла замуж, а когда он улыбнулся ей, она поняла, что нашла все, и даже больше. Не обязательно для этого танцевать.
Хэнк кивнул в сторону других пар:
– Хочешь, пойдем?
Кого он пытался насмешить?
– Ты же не танцуешь.
– Теперь танцую.
Пэм скептически посмотрела на мужа. Тот стоял перед ней, протягивая руку и улыбаясь во весь рот.
– Вообще-то я беру уроки танцев.
Пэм чуть не застыла от изумления, но потом откинула голову назад и засмеялась. Подскочила, обняла мужа за шею и поцеловала. Да. Ее жизнь становилась чертовски потрясающей…
Снова.
После того жаркого июльского вечера у Пэм и Хэнка, когда и начались все их неприятности, у Андре ушло около двадцати двух часов, чтобы осознать, в каком дерьме он оказался, когда позволил себе сказать Шализе, что ей не нужен кусочек шоколадного чизкейка.
Домой они доехали спокойно, но так на то она и поездка на такси. Андре помог ей выйти из машины, и она отошла к злополучному разросшемуся кусту можжевельника и ждала, пока он откроет дверь. Молча. Вошла первой, развернулась и чуть ли не воткнула ему в грудь пустую форму от чизкейка, после чего поднялась в спальню. Андре услышал, как щелкнул замок в их спальне, пошел на кухню и плеснул себе стаканчик на ночь. Час спустя, слегка поддав, он тоже поднялся и тихо прикрыл дверь гостевой спальни.
Шализа еще спала, когда Андре утром поехал на причал, чтобы отправиться на рыбалку с Хэнком, Ларри и Дэйвом. Домой он вернулся только вечером, и кожа его иссохла за часы, проведенные на солнце и ветру. В желудке у него заурчало, едва он зашел и учуял аромат стейка на гриле и улыбнулся. Может, у них с Шализой еще не все потеряно… Он бросил удочки на пол и бодро вошел в кухню, потирая живот в радостном ожидании.
Шализа сидела за столом. На столе красовалась новенькая скатерть, а на ней – ваза с цветами, тарелка со стейком, поджаренными грибами, еще сочными и шипящими, только со сковороды, и еще там был запеченный картофель под соусом из сметаны и зеленого лука. Улыбка сползла с его лица, когда Андре понял, что стол накрыт на одну персону.
– А где моя порция? – спросил он.
Окинул взглядом кухню и даже заглянул в духовку через стекло, ожидая, что его там ждет стейк. Но не тут-то было. Его взгляд вернулся к жене. Шализа как раз наколола сочный кусочек рибая и поднесла вилку к губам, но сделала паузу, повернулась к нему и, глядя своими большими карими глазами, сказала:
– Я решила, что тебе это не нужно.
И с тихим причмокиванием принялась жевать.
За тридцать лет брака Андре научился отличать ее сарказм от угрозы, так что, даже если Андре и не мог припомнить, что именно он ляпнул накануне вечером за столом у Хэнка и Пэм, он понимал, что извиниться нужно.
– Милая, я ведь просто пытался помочь…
Шализа проглотила стейк и указала вилкой в сторону мужа.
– Ты хочешь помочь, Андре? – Она ткнула вилкой в сторону гостиной. – Если ты так уж хочешь помочь, то иди и сруби тот куст можжевельника, о чем я просила тебя еще год назад. Вот это и будет настоящая помощь. – Вновь взмахнула вилкой в сторону мужа.
– Можжевельник? – скривился Андре. – При чем тут вообще этот куст?
– Год назад я поставила этот долбаный велотренажер напротив окна, чтобы наслаждаться видом, когда кручу чертовы педали. Но этот старый облезлый куст загораживает весь вид. Я сто раз тебя просила от него избавиться. Как ты можешь этого не помнить?
Андре почесал затылок. Ах да. Тот куст…
– А для чего тебе вообще смотреть в окно? Вся цель этого тренажера в том, чтобы смотреть на экран и следить за результатом.
На секунду Шализа закатила глаза, а потом ответила:
– Если не срубишь этот куст, то, бог мне свидетель, ты будешь жалеть об этом до конца нашей совместной жизни.
Она взяла нож и отрезала кусочек стейка.
Андре и раньше слышал пустые угрозы и, открыв холодильник в надежде взять пивка в честь поражения, прикидывал, насколько пустой была эта ее угроза. Посмотрев на полки, уставленные упаковками лосося, курицы-гриль и домашнего фруктового салата, он понял, что ему и кусочка не достанется, пока он не срубит тот долбаный куст.
И потому Андре написал сообщение Дэйву и попросил одолжить топор.
Утром в понедельник Дэйв уже направлялся на встречу с Хэнком, когда внезапно вспомнил о просьбе Андре. Вот же черт!
Он развернулся, проехал несколько кварталов, с визгом притормозил возле дома и выскочил из машины. Нужно было еще вчера сходить в гараж и достать топор, но тогда он нарвался бы на беседу с Марлен. А это точно не входило в его планы. Марлен говорила бы и говорила, не отрывая взгляд от экрана телевизора: «Знаешь, для чего Ларри и Нэнси гараж, Дэйв? Они ставят там машину. Как и Хэнк с Пэм. Прямо посередине гаража. А что у нас посередине? А, Дэйв? У нас там подставка для елки».
А еще она обязательно сказала бы: «У Ларри в гараже все по местам разложено. Инструменты на крючках. А где наша лопата для снега, Дэйв? Просто стоит у стены. Июль на дворе! Ждешь, что сегодня ночью выпадет снег, Дэйв? И да, у Ларри дверь в гараж открывается автоматически. Как-никак, на дворе двадцать лет уж как двадцать первый век. А мы как закрываем дверь в гараж?.. С помощью веревки. Как пещерные люди. Клянусь богом, Дэйв, эта дверь кого-нибудь из нас обязательно прикончит».
И Дэйв промолчал бы насчет того, что у пещерных людей гаражей не было.
Вот почему Дэйв торопился в то утро. Накануне вечером он избежал разговора с Марлен и просто сидел в своем кресле, выкрикивая ответы на вопросы телевикторины – «Столица Аргентины?» или «Кто такие „Роллинг стоунз“?», – вместо того, чтобы сходить в гараж и достать топор. И теперь расплачивался за это.
Он и так опаздывал на встречу с Хэнком, но Андре написал ему, что топор нужен срочно, так как с Шализой у него был кризис в отношениях, так что Дэйв написал в ответ, что передаст топор с Хэнком.
А Дэйв был из тех, кто не бросает слов на ветер.
Солнце било ему в затылок, когда он наклонился, потянул дверь за ручку и потащил вверх тяжелые ворота. Встал, пока его глаза приспосабливались к полумраку, всматриваясь в беспорядок, пока наконец не увидел топор. Тот стоял возле красного ящика с инструментами. Дэйв быстро пробрался мимо газонокосилки, зимних шин, хоккейных клюшек, схватил топор за ручку и потянулся к веревке, чтобы закрыть дверь. И вдруг замер.
Погоди-ка. А что еще ему было нужно? Он ведь должен был передать два предмета. Топор и… Дэйв стоял, пока его мозг лихорадочно работал. Что-то еще… Он же сам еще вспомнил про это. Что-то связанное с… кофе? Он тряхнул головой. И тут его осенило.
Три дня назад Дэйв прогуливался по подземному этажу казино, попивая кофе, которым он разжился в комнате отдыха. И тут на него сзади налетела Падма Сингх, новая начальница, как будто тут у нее было какое-то важное дело, в подвале-то. И она толкнула его под руку. Даже не извинившись, залетела в банк казино, с силой распахнув дверь. А извиняться было за что – кофе пролился на пол и выплеснулся ему на рубашку.
Перед этим Дэйв как раз болтал с уборщиком в столовой для сотрудников, так что очевидно было, что тот не скоро появился бы поблизости. Значит, лужу вытереть некому, а кто-нибудь запросто может поскользнуться и раскроить себе череп. А Дэйв Брэнд был из тех, кто подобного не допустит. Так что он прошмыгнул в туалет, по-быстрому отлил, полюбовался на свою новую стрижку – может, стоит уже прибавить Гектору чаевые, славный парень, – а затем скомкал несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть кофе.
Вернувшись в коридор, он прибрался, и вот уже последние капли просочились в бумажные полотенца… И тут он заметил ее. У двери в банк казино лежала маленькая одинокая фишка и как будто подмигивала ему.
Дэйв встал на одно колено, провел полотенцем вдоль края двери и снова поднялся на ноги. Очень тихо он вернулся в туалет, выкинул грязную бумагу, разжал кулак и посмотрел на фишку, надеясь, что там будет сто долларов… И едва не задохнулся от восторга – тысяча! Морщинки в уголках его глаз разбежались лучиками, когда он рассмеялся.
Вот уже несколько лет они жили в режиме «потуже затянуть пояса». И эта фишка была сущим подарком небес. Андре ее обналичил бы, и на эти деньги они могли бы устроить своим девочкам классные выходные. И наконец рассказать им о «программе сбережений». Да, можно уже начинать праздновать… Может, даже и с шампанским. Жизнь ведь только начинается, детка!
Когда Дэйв в пятницу вернулся домой, то засунул фишку в самый верхний отдел ящика с инструментами.
Он все еще улыбался, с ямочками на щеках, когда тем жарким утром понедельника вытащил фишку из потайного места. Подкинул ее, раздумывая, в каком ресторане на берегу забронировать столик. Поймав, поцеловал фишку и потянулся за веревкой, чтобы опустить дверь, – и тут споткнулся о лопату для снега.
И с высоты своего почти двухметрового роста он повалился на подставку для елки – прочную стальную конструкцию, лучшее, что он мог купить за эту цену (ибо Марлен по горло уже была сыта перевернутыми елками). Его череп соприкоснулся с цилиндрической подставкой, и когда сила инерции развернула его, фишка выскочила и стала вращаться в воздухе. Дэйв рефлекторно схватил топор, а гаражная дверь неотвратимо опускалась вниз, в то время как фишка, описав дугу и перевернувшись, опустилась ему на грудь. Дверь с грохотом начала падать, и последняя мысль, что мелькнула в голове Дэйва Бренда…
Моя жена была права.