Пэм понятия не имела, где живет Гектор, иначе она уже колотилась бы в его дверь посреди ночи, требуя объяснить, зачем, черт побери, он помог их мужьям инсценировать смерть. И где, черт возьми, эти козлы?

Наступило утро. Она чистила зубы у себя в ванной, в окно которой вовсю било солнце, и смотрела на пустой туалетный столик. И когда же лучше всего устроить засаду на парикмахера?

Пэм сплюнула в раковину и спустилась на первый этаж.

Элмер растянулся на полу и следил за Пэм, пока та убирала увядшие букеты и складывала в коробку чистые формы для запеканок, которые нужно было вернуть соседям. Проходя мимо собаки, она нагнулась, чтобы почесать ему животик, и его хвост глухо застучал по полу. Последние два года Элмер был для нее единственной отрадой. Она сжала его лапу, а он в ответ лизнул ей руку.

– Ну вот, Элмер, остались ты да я… И знаешь что? С тем, как все складывалось в моей жизни в последние годы, если б мне пришлось выбирать между мужем и тобой, я бы выбрала тебя.

У Пэм были и другие собаки, но ни одна не сравнилась бы с Элмером. Он ничего не просил и дарил море любви. Первые недели после операции на челюсти он бродил, принюхиваясь, из комнаты в комнату, пока наконец не сворачивался клубочком где-нибудь в углу, стараясь занимать как можно меньше места. Если кто-то подходил слишком близко, он вздрагивал и быстро переходил в другое место. Только-только стал привыкать к дому, как ветеринар объявил, что он уже готов для встречи с новыми хозяевами. В приюте сказали, что ему около восьми лет, а по человеческим меркам, считай, пятьдесят шесть. Пэм тогда взглянула на него – он как раз уютно растянулся с ней рядом – и подумала, как же ей самой было бы тяжело начинать все сначала после пятидесяти. На следующий день она заказала Элмеру жетон с его именем и своим номером телефона.

Она не хотела заводить собаку, а теперь он стал для нее всем.

Пэм как раз наполняла миску Элмера водой, когда раздался звонок в дверь. Уши у Элмера дернулись, и только поэтому она знала, что он хотя бы не глухой.

Только не еще одна запеканка или цветы… Звонок повторился.

Со своего любимого места на полу Элмер наблюдал, приоткрыв один глаз, как Пэм на цыпочках поднялась по лестнице, чтобы украдкой посмотреть в окно, откуда виден был парадный вход. Там стояли трое людей, все небольшого роста. Пэм сразу узнала Падму, начальницу Хэнка. Вторую женщину она не знала – та держала коробку. За ними стоял мужчина с прямой, как у полицейского, осанкой и руками за спиной.

Пэм не нуждалась больше в утешениях, особенно когда она стала подозревать, что вдовство ее не настоящее. Потому она присела на нижнюю ступеньку лестницы и принялась ждать, пока незваные гости уйдут. Прислонилась к прохладной стене, вновь размышляя о том, зачем Хэнк отменил страховку и почему он вообще инсценировал смерть. Только вопросы у нее и оставались. Она все же подняла голову. Возможно, у Падмы были ответы…

Пэм распахнула дверь, и Падма тут же сказала:

– Извините за вторжение. Бренда собрала личные вещи Хэнка из офиса, и мы хотели бы с вами переговорить. – Она кивнула в сторону женщины рядом с собой.

Гости заходили в гостиную, а Пэм окинула взглядом лужайку перед домом. При виде четырех рослых мужчин в костюмах возле огромного черного внедорожника желудок у нее сжался, а сердце стало биться о ребра. Она медленно закрыла дверь и повернулась к Падме, которая как раз представляла ей Бренду.

Несмотря на растущее беспокойство, Пэм отметила теплый взгляд Бренды и россыпь веснушек и ответила на крепкое рукопожатие. Падма разъяснила, что Бренда – их новый руководитель службы безопасности – была последней, кого нанял на работу Хэнк, а затем кивнула в сторону мужчины.

– А этот джентльмен из нашего головного офиса в Мумбаи. Фарид Надир.

Что вообще происходит? Кто все эти люди и что им надо?

– У вас собака… – Падма наморщила нос.

Элмер неуклюже приковылял и обнюхал Падму, а та отодвинула его своим высоким каблуком, и тогда он переключился на Бренду, которая принялась чесать ему за ухом. В ответ тот прижался к ее ногам и завилял хвостом, а Бренда уже поглаживала ему животик.

– Ну и красавчик, – сказала она. – Как тебя зовут, парень?

– Элмер, – ответила Пэм.

Женщины сели на диван, а Фарид остался стоять у двери. Элмер тоже вернулся в гостиную и уселся перед Пэм, прямо ей на ноги. Она подтянула его за ошейник и заставила лечь рядом с креслом.

– Эм… Значит, мы… – Прочистив горло, Падма сглотнула. – У нас есть причины полагать, что Хэнк кое-что скрывал.

Да ладно… Пэм прикусила щеку, чтобы ненароком выражением лица не выдать свои мысли. Возможно, Падма все же сможет пролить свет на то, что происходит, в конце-то концов.

– Почему вы так думаете? – спросила она спокойным тоном.

– Ну… – Падма взглянула на Фарида и повернулась к Пэм. – Есть причины. Например, он даже не сказал мне, что они близко дружили с Дэйвом Брэндом. – Она снова сглотнула.

Сердце Пэм перестало бешено колотиться в груди. Тоже мне новости… Все знали, что Хэнк и Дэйв не афишировали свои отношения на работе.

Падма чуть сдвинулась со своего места.

– С тем техником по игровым автоматам, который недавно умер.

– Я знаю, кто такой Дэйв Брэнд, – сухо ответила Пэм.

– Так вы знаете… – В голосе Падмы звучало наигранное удивление. Затем она снова кашлянула, улыбнулась Фариду и продолжила, но уже куда более резким тоном: – Я думаю, Хэнк намеренно скрывал их дружбу ото всех в казино.

Пэм подумала, что этот тон ей не нравится, и почувствовала раздражение. Она распрямила плечи и подалась вперед.

– И что с того?

– А то, – ответила Падма уже на повышенных тонах, – если быть более точной, я спросила Хэнка, знает ли он Дэйва Брэнда, и он ответил «не особо».

Пэм определенно не нравился этот тон. Она склонила голову набок.

– И снова – что с того?

– Ничего. Просто это доказывает тот факт, что Хэнк скрывал, что знает Дэйва Брэнда.

– Падма, а какая у вас фамилия?

– Эм… Сингх.

– Ах да, Сингх… Под ней вас все знают. Эта фамилия на ваших визитках и на табличке на двери офиса, но Хэнк сказал мне, что это не настоящая ваша фамилия. А настоящая ваша фамилия – не совпадает ли она с фамилией председателя правления корпорации «Индо-Ю-Эс-Эй гейминг»? Но почему-то вы ею не пользуетесь. И скрыли это от Хэнка. Почему, Падма?

– Кхм-хм… Но это совершенно дру…

– Чего вы добиваетесь, Падма? Что с того, что операционный директор не хотел, чтоб каждая собака знала, что он водит дружбу с техперсоналом? Тоже мне событие… Зачем вы вообще пришли?

Пэм откинулась на спинку кресла и скрестила ноги. Ее терпение кончалось. Еще минутку она их потерпит, а потом выкинет всю эту шайку из своей гостиной. Тот мужик, что стоял в дверях, вообще выводил ее из себя. Пялился на нее, пытаясь выглядеть устрашающе. Пэм посмотрела на него искоса и встретила такой холодный взгляд, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Она решила сосредоточиться на Падме.

Та еще немного подвинулась на диване и сложила перед собой руки.

– У нас есть основания полагать, что ваш муж был вовлечен в некую схему, которая позволила выводить средства из казино. Очень большие средства. Миллионы. На протяжении четырех лет. Примерно. Вот о чем речь. А чтобы украсть столько денег, ему нужны были помощники. Мы хотели бы поговорить с вами неофициально, прежде чем привлечь к расследованию власти…

Пэм вскинула руки.

– Минутку! О чем вы тут вообще толкуете?

Падма наклонила голову.

– Я говорю о том, что, по нашему мнению, ваш муж…

Она много чего сказала, но в голове у Пэм застряло лишь одно – украл.

– Хэнк. Называйте его по имени, Падма. Так хоть будет ясно, кого именно вы обвиняете, если я, конечно, вообще правильно понимаю происходящее.

Падма кивнула.

– Мы думаем, что Хэнк мог руководить схемой по обману казино…

Пэм снова подняла руку.

– Давайте разберемся. Вы хотите сказать, что вы здесь потому, что Хэнк помалкивал насчет дружбы с Дэйвом Брэндом, и вы считаете, это значит, что они воровали у казино деньги? – Действительно, слова Падмы были самыми абсурдными из всех, что она когда-либо слышала в своей гостиной. – Вы утверждаете, что мой муж Хэнк воровал у казино, в котором проработал тридцать один год?

Пэм переводила взгляд с Падмы на Бренду и Фарида, ожидая подтверждения. Кивнула только Бренда.

Пэм постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, пока переваривала все услышанное. Хэнк – вор?! Поэтому он инсценировал свою смерть? Что там Хэнк всегда говорил? Правильно. Лучшая защита – это нападение.

– Прежде всего, – сказала Пэм, – любой разговор с представителями казино должен был начаться с признания заслуг моего мужа и благодарности за годы его работы. Думаю, он работал на казино уже тогда, когда вы еще пешком под стол ходили. Так что начинать подобное обсуждение, раз уж вас пригласили в дом Хэнка, следовало бы с того, что необходимо выказать должное уважение.

Пэм надо было восстановить контроль над ситуацией, и это был неплохой ход. Ей понравилось, что Бренда заерзала, а на шее Падмы проступили красные пятна. А вот мужчина, напротив, не спускал с нее глаз. Она прищурилась, и его холодные глаза прищурились в ответ. Он был отменно непривлекательным, и ему, возможно, всю жизнь приходилось все отвоевывать силой, и теперь он пытается самоутвердиться за счет покойного (или не такого уж и покойного) Хэнка.

– Далее, – сказала Пэм. – Вы думаете, что мой муж украл деньги у казино. Да если б у нас реально были хоть какие-то деньги, разве я ездила бы на древнем полуживом минивэне? – Пэм махнула рукой в сторону подъездной дорожки. – Разве я жила бы в этой съемной халупе? И, в довершение ко всему, на Хэнка должна была бы обрушиться молния и своим ударом сделать его на порядок умнее и смелее, чем он когда-либо был за все свои шестьдесят четыре года, и вот тогда он смог бы провернуть хоть что-то близкое к тому, в чем вы его обвиняете. Мой муж мертв, а я разорена и завишу от его пенсии… Он не крал ваши деньги.

Пэм посмотрела на Бренду, та – на Падму, а та, в свою очередь, – на Фарида.

Фарид полез в карман, и Элмер вдруг тихо зарычал. Пэм опешила – она впервые слышала, что ее пес издал какой-то звук. Бросив взгляд на Элмера, увидела, что он все так же лежит рядом с ней, но приподнял голову и навострил уши. Фарид вытащил из кармана упаковку розовой жевательной резинки и положил на язык подушечку. В комнате стало так тихо, что было слышно его чавканье.

– Прошу прощения. Мой любимый бренд.

Он свернул бумажку от жвачки и метнул ее через комнату. Пэм в шоке и с отвисшей челюстью смотрела, как этот шарик приземлился на ее кофейный столик. Фарид, проигнорировав ее замешательство, продолжил:

– Что ж, Пэм, я понимаю вашу точку зрения, но к делу она не относится. Хорошие воры деньгами не швыряются, иначе их быстро поймают. А лучшие воры – это те, о которых нипочем не скажешь, что они могут украсть. Еще один способ не попасться. Но тем не менее воры все же крадут у других людей деньги, и, по моему опыту, их жены всегда знают, где припрятаны денежки.

Пэм отшатнулась. Этот мерзкий карлик обвиняет ее в соучастии? Да он с ума сошел!

Фарид убрал в карман упаковку жвачки. Его самоуверенность отталкивала, но была гипнотически притягательной. Пэм не могла оторвать от него взгляд. Но все же она собралась и снова прищурилась.

– Я думаю, этот ваш опыт не относится к делу, Фарид. Даже если Хэнк и украл ваши деньги – а это исключено, – то он мертв, и у меня их нет.

Фарид хлопнул в ладоши, и все они – Пэм, Бренда, Падма – подпрыгнули.

– Вижу, сегодня наши разговоры ни к чему не приведут. Давайте поступим так. Мы вернемся через несколько дней, – он посмотрел ей прямо в глаза, – и вы отдадите нам деньги. И тогда останетесь в живых.

Пэм резко мотнула головой.

– Я же сказала…

Фарид поднял руку в упреждающем жесте и бросил на нее едва ли не сочувствующий взгляд, перед тем как опустить руку.

– Вам следует поговорить со своими подругами. Подумать как следует. А потом – отдаете нам деньги и живете себе дальше. Все просто.

– С подругами?

– Ах да, с другими вдовами…

Пэм не успела закрыть рот.

– Пэм, – Фарид улыбнулся и наклонил голову, обращаясь к ней, – это ведь не совпадение, что четверо мужчин мертвы, а десять миллионов долларов пропали.

– Десять миллионов?! – Пэм прижала руки к груди. А следовало бы поднять челюсть с пола. Непонимающим взглядом она смотрела то на Падму, то на Бренду, то снова на Фарида. – Десять миллионов?! Да вы вообще соображаете, что говорите: Хэнк украл десять миллионов! Это шутка?

Пэм огляделась, будто искала скрытые камеры, направленные на нее, словно в каком-то жутком реалити-шоу. Она вцепилась в подлокотник кресла. Сердце бешено стучало. Да что, мать его, происходит?

Фарид прочистил горло:

– Как я и говорил, мой опыт показывает, что украсть десять миллионов из игровых автоматов без помощи невозможно. И, повторю, жены всегда все знают.

Он едва заметно улыбнулся и многозначительно посмотрел на Пэм. Наконец удостоил взглядом и Элмера и со словами: «Что за уродская псина», – развернулся и вышел за дверь. Падма поспешила за ним.

Бренда встала с дивана, но тут же наклонилась к Элмеру:

– Ты не уродский. Ты очень красивый пес. Хороший мальчик.

Она разогнулась, забрала брошенный Фаридом фантик со стола, сунула в карман и, выйдя, закрыла за собой дверь.

Пэм обессилела и не могла даже заставить себя сдвинуться с места. Они могли бы даже диван отсюда вынести – она бы не пошевелилась. Слышала, как хлопнули двери автомобилей и заурчали моторы. А она словно окаменела.

Это как же из образцового герлскаута и президента родительского комитета она превратилась в роковую даму, что нанимает киллера и которую подозревают в крупной краже? Десять миллионов! Во что превратилась ее жизнь? Ее предупреждали, что постменопауза – нелегкое испытание, но, господи ты боже мой, не настолько же!

Ее жизнь летела под откос, и дело было вовсе не в гормонах. Уровень эстрогена не имел к этому никакого отношения.

Дрожащими пальцами Пэм потянулась к телефону, и десять минут спустя машины Шализы и Нэнси резко притормозили перед ее домом.