Пэм выкладывала покупки на кухонный стол. Элмер, растянувшись на полу, следил за ее действиями. Раньше Пэм обожала ленивые вечера по пятницам. Это затишье между суетой рабочей недели и вспышкой встреч и развлечений с друзьями в выходные… Для них с Хэнком это всегда было особенным временем.

И она очень по этому времени скучала.

Обычно Пэм приезжала домой первой, и, если день был жарким, она могла открыть хорошо охлажденную бутылку пино гриджио за тридцать долларов, пройти в патио и убедиться, что в холодильнике для напитков есть парочка банок хорошего импортного пива для Хэнка. Затем окуналась в бассейн, а когда слышала, как дверь гаража закрывается, как Хэнк идет через дом (такие знакомые шаги), могла выскользнуть из купальника, благодаря небеса за высокую изгородь, которая обеспечивала приватность. Открывалась дверь, и он подходил к бассейну, а она уже ждала его у бортика, так чтобы он сразу видел, что она готова ему предложить. Ей нравилось, как Хэнк удивленно втягивал воздух, поднимал брови и улыбался, такой красивый… Он закутывал ее в полотенце, вытирал, и потом они шли под навес патио или в дом и занимались любовью, и так приятно было ощущать его тепло на прохладном после бассейна теле… Потом Хэнк смешивал «Маргариту», и они наслаждались напитками, пока не приходило время встретиться с друзьями и отправиться на вечернюю прогулку на яхте.

Но так было раньше. До того, как им пришлось продать дом с бассейном.

Теперь же, в жаркий вечер пятницы, Пэм фиксировала вентилятор так, чтобы он дул прямо на нее, пока она разбирает покупки. Конечно, для секса им не нужен ни бассейн, ни кондиционер, но нужна хоть какая-то искра. До того, как они потеряли сбережения, между ними всегда пробегал электрический разряд – достаточно было взгляда. Она легонько касалась его руки, и тут же он ласкал ее пальцы.

Теперь же… Пэм старалась вообще на него не смотреть.

Впрочем, вскоре и этой проблемы не будет. Они действительно решились на это. Что она будет чувствовать, зная, что Хэнк больше никогда не вернется домой? Пэм налила стакан воды из-под крана, пила и смотрела на гортензии. Через неделю она будет свободна. И богата.

Пэм постучала по искусственному покрытию кухонного фасада. В Бока-Ратоне у нее на кухне везде будет гранит. Может, даже мрамор. Не самый практичный материал, но теперь она сможет себе это позволить, ведь Хэнк уже не будет заливать своим острым соусом все вокруг. Так что и мрамор сохранится в первозданном виде.

Пэм посмотрела на часы. В Новой Зеландии уже было одиннадцать утра субботы. Что там делает Клэр? Она отправила ей сообщение:

Привет! Надеюсь, у тебя все хорошо. Было бы здорово, если б мы с папой могли созвониться с тобой по Фейстайму. Ты сможешь через час? Или напиши, когда будет удобно.

Это было меньшее, что она могла сделать, – дать Клэр возможность в последний раз поговорить с отцом.

Пэм услышала, как хлопнула дверь машины, и снова посмотрела на часы. Элмер пошевелил ушами, и она ответила ему:

– Хэнк сегодня что-то рановато… Как думаешь, он что-то задумал?

Хэнк ворвался в дом и застыл, увидев Пэм перед вентилятором. Элмер радостно застучал хвостом.

– Ты постригся? – спросила Пэм и принюхалась.

Хэнк нагнулся погладить Элмера и провел рукой по голове, как будто не был уверен, что волосы все еще на месте. Может, ей показалось? Прошлой ночью, когда она укрывалась простыней, то готова была поклясться, что учуяла легкий аромат лосьона после бритья, которым повеяло со стороны, где лежал Хэнк. Но тот стригся только на прошлой неделе. Может, аромат впитался в подушку и теперь его молекулы витают в воздухе? Но теперь этот же запах она почувствовала на кухне. Возможно, он впитался и в ее одежду после встречи с Гектором?

Хэнк открыл нижний ящик и достал большой термос. Глядя ему в спину, Пэм сказала:

– Спасибо, что делаешь это. Готовишь нам «Маргариту».

Хэнк выпрямился и посмотрел ей в глаза, чего не делал уже давно, и тихо ответил:

– Не за что, Пэм.

Он увидел, что вазочка для фруктов пустая, и пошел к холодильнику достать упаковку лаймов. Пэм следила за ним взглядом, стараясь наладить контакт – ради всего, что между ними было раньше.

– Как дела у Ларри и Андре?

Хэнк открыл шкафчик над холодильником и вытащил бутылку с текилой.

– Хэнк?

Он повернулся и поднял брови.

– Я тебе вопрос задала.

– А… – Он потянулся за солью. – Прости, я думал, ты с Элмером разговариваешь. Ты ведь с ним беседуешь как с человеком…

– С чего бы мне спрашивать собаку о твоих друзьях?

– Не знаю, Пэм… – Он выдохнул и покатал лайм между ладонями. – Я не знаю, зачем ты вообще что-то делаешь в последнее время.

Затем профессиональным жестом провел лаймом по овощерезке, и тот аккуратно разделился на две части.

И что все это значит? Пэм смотрела, как он потянулся за вторым лаймом, секунду подумала и ответила:

– Если я что-то и делаю, Хэнк, так это потому, что у меня нет выбора. Никакого выбора больше нет.

Хэнк чуть помедлил, но вскоре разрезал второй лайм и потянулся за третьим.

– А я всем сердцем желаю, чтобы выбор у меня был, – сказала Пэм и вышла из кухни.