Гектор аккуратно подравнивал стрижку очередного клиента-подростка, когда заметил, что перед парикмахерской появился Хэнк. Его выпуклый карман сигнализировал, что друзья повышают ставки. Гектора это не удивило, поскольку его побочная работа обычно требовала целого раунда встреч, чтобы обговорить все детали.

Хэнк сел на один из стульев, выстроенных вдоль стены, и взял журнал о рыбалке, но Гектор видел, что он в него вообще не заглянул. Хэнк все время поглядывал на парковку, как загнанный охотниками зверь. Его голубая рубашка вся была в пятнах пота, особенно большие круги были под мышками. Гектор медленно стряхивал состриженные волосы на пол, чтобы выиграть время и обдумать ситуацию. После того, как полностью убрал свое рабочее место, он и сам внимательно осмотрел парковку. Выходя в кладовку за лосьоном после бритья, запер заднюю дверь и на замок, и на засов.

Довольный, Гектор вернулся, стряхнул волосы с накидки и перекинул ее через руку. Из ящика своего рабочего стола он достал пистолет – тот лежал рядом с его ножницами – и спрятал оружие под накидкой. Когда подошел к кассе, положил накидку на стойку так, чтобы дуло было направлено на входную дверь. Вновь осмотрел парковку на предмет чего-то необычного и, ничего не обнаружив, выбил клиенту чек. Проследив за ним взглядом, взмахом руки пригласил Хэнка на красное кожаное кресло. Накидку с пистолетом он переместил на тумбу для инструментов.

Садясь в кресло, Хэнк вытащил из кармана конверт и положил его на столик. Они встретились взглядами в зеркале. И как раз в этот момент мимо парикмахерской проходили двое мужчин. Они притормозили и заглянули внутрь. Гектор заметил, как побелели костяшки на руках у Хэнка; так сильно он сжал подлокотники кресла.

Гектор, удерживая палец на спусковом крючке, повернул тумбу так, чтобы дуло вновь было нацелено на дверь. Когда мужчины ушли, Хэнк с облегчением опустил голову, а Гектор привычным движением накинул на него чистую накидку, как делал сотни раз за все прошедшие годы. Он было потянулся за машинкой, но, так как прошло лишь несколько дней с последней стрижки, смысла притворяться не было. Даже в самые «заросшие» дни Хэнку требовалось лишь укоротить неровную линию волос вдоль ушей. Вместо этого Гектор подровнял затылок, сбрызнул своим пахучим лосьоном щетку и медленно смахивал ею остатки состриженных волос, кивая, пока Хэнк болтал о том о сем.

После его ухода Гектор повесил табличку «Закрыто», запер дверь, выключил свет по дороге в свой кабинет. Открыв дверь, он увидел, как жена подняла взгляд от монитора и улыбнулась. Его сердце чуть подпрыгнуло в груди, и он выдержал несколько мгновений, чтобы полюбоваться ею. Положил конверт с деньгами на стол и сел напротив нее. Она подняла брови, а ее рот мило округлился, демонстрируя удивление.

Жена быстро пересчитала деньги, изогнулась, чтобы положить их в сейф, и повернулась к мужу. Свечение от экрана помогало увидеть россыпь веснушек, а ее глаза искрились, словно она сидела возле лампы подсветки. Гектор и сам не понимал, как так получалось, но ее темные глаза словно отражали свет.

– Ты была права. Он вернулся.

– Да, я слышала.

– И ему понравилась наша идея.

– Я дополняю тебя, – улыбнулась Бренда.

– Я думал, ты скажешь «ты дополняешь меня», – усмехнулся Гектор.

– Никакой разницы.

– Ты зацепила меня уже когда поздоровалась, – сказал Гектор.

– А чего ты ожидал? Я стояла перед тобой…

– Это я стоял, а ты сидела, – напомнил ей Гектор.

– Лучший день твоей жизни.

От ее улыбки у Гектора перехватило дыхание.

– Смотри-ка, сказала правду! Кто бы мог подумать, – просиял он.

– Что ж, а вот и другая правда. – Бренда сложила руки на груди и покачала головой. – Ну и люди!.. Ай-яй-яй.

Это качество очень нравилось Гектору. Ничто не могло вывести из себя его жену. Он мог сказать ей, что мужья наняли его доставить двух жирафов, убить коалу на рассвете, и Бренда ответила бы ему то же самое: «Ну и люди! Ай-яй-яй». Хотя она никогда не позволила бы Гектору убить животное. Ни через миллион лет, ни за миллион долларов.

Гектор знал: большинство его так называемых коллег по опасному бизнесу не делились деталями своей работы с женами, но это потому, что им не повезло жениться на Бренде Палумбо. Когда он увидел ее на пляже в Сальвадоре, где она проводила свой выходной после волонтерской работы в местном приюте для животных, уткнувшись в учебник по криминологии, то понял, что получил свой золотой билет и сможет порвать с бандой. Такой план сработал у его красавчика-кузена и трех приятелей. Они обманом переспали с одинокими американками, убедили их, что влюбились по уши, а как только им открылся путь в лучшую жизнь в новой стране – американская виза, – бросили этих бедняжек с разбитыми сердцами.

Но обмануть Бренду Палумбо было невозможно. Она все поняла о Гекторе еще до того, как подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Она и оглянуться не успела, как он купил ей шляпу и вскоре обязался помогать ей в приюте до конца ее отпуска, да еще и привести друга в помощники.

Еще до того, как собрала чемодан, Бренда решила взять домой кастрированную дворняжку и Гектора. Процесс иммиграции означал для Гектора целую викторину с вопросами о своей второй половине под названием «подлинность отношений». И Бренда вовсе не собиралась упустить свое «долго и счастливо» из-за того, что Гектор запутается в таких деталях, как ее день рождения, любимая еда, когда у нее в последний раз были месячные или в вопросах о ее семейном древе. Бренда подготовила карточки с вопросами и ответами. Так что посреди ночи Гектор вздрагивал, когда она легонько пихала его в ребра.

– Гек-торо, – говорила она. Бренда всегда его так называла. Потому что бык по-испански – «торо», и это было одним из первых ее слов на испанском.

– Гекторо?

– Si?[13]

– Девичья фамилия моей матери? Ее фамилия до замужества.

– Эм-м-м… – Ему приходилось стряхивать остатки сна и просеивать в памяти все те странные данные, которыми его забрасывала Бренда, и наконец он находил ответ. – Люсифора.

– Правильно. Сколько у меня родни?

– Родни? Не знаю это слово.

– Сестры и братья.

– А-а… У тебя три сестры. Ты, Сюзанна, Лори, Шэрон. С разницей в два года. Ты самая младшая. И самая хорошенькая. Все, теперь можно спать?

– Еще один вопрос. Моя больная мозоль?

– Мозоль – еще одно слово, которое я не знаю.

– Это то, что меня раздражает или что я ненавижу больше всего.

– О, это легко. Когда кто-то доедает остатки твоей еды навынос. Никогда и ни за что не съедай то, что не доела Бренда. Это только ее еда. Разве что сама тебе ее отдаст.

Она прижалась к нему, и Гектор почувствовал, как ее улыбка согревает его изнутри, и знал, что из всех женщин, что были на пляже в тот день, он выбрал лучшую. Тогда-то и началась их совместная жизнь.

Жизнь без секретов.

* * *

В заднюю дверь парикмахерской тихо постучали. Гектор с Брендой переглянулись, и Гектор поднялся посмотреть в глазок. Он кивнул Бренде, закрыл дверь кабинета, отпер засов и впустил Пэм. На парковке маячил минивэн с Нэнси на заднем и Шализой на переднем сиденье. Они ему помахали – он в ответ кивнул и закрыл дверь. И вот Гектор и Пэм стояли в узком коридоре парикмахерской.

– Отличная кепка, – сказал он.

Пэм дотронулась до козырька бейсболки, которую позаимствовала у Хэнка, и сдвинула на макушку солнечные очки.

– Не хотела, чтобы меня узнали.

Гектор много раз видел эту кепку на Хэнке. Стоит ли ему сообщить Пэм, что сзади вышита их фамилия – Монтгомери? Бренде это точно понравилось бы.

Пэм протянула ему конверт.

– Вот, пятьдесят тысяч долларов. – Слова словно вылетали из нее. – И мы не хотим знать никаких подробностей. О том, как вы все сделаете. Мы лишь хотим удостовериться, что это случится в воскресенье. Запомнили? В воскресенье.

Гектор давно усвоил, что чем меньше говоришь в подобного рода беседах, тем лучше.

– И… мы не хотим, чтобы они страдали. – Она дотронулась до предплечья Гектора и тут же отдернула руку. – Пусть все произойдет быстро. Но помните, нам нужны тела.

Гектор прикрыл глаза и легонько кивнул в знак согласия.

– Что ж, хорошо; думаю, мы договорились.

Он поспешил открыть ей дверь и придерживал ее, пока Пэм выходила. Он уже снова закрывал ее, когда Пэм обернулась. Гектор помедлил.

Пэм сняла солнечные очки с макушки.

– Все не всегда было так… Раньше было хорошо. Очень хорошо. У всех нас. А потом, несколько лет назад, все стало… нехорошо.

Она не знала, куда деть руки; посмотрела на очки, складывая и раскладывая дужки. Потом подняла глаза на Гектора.

– Мы просто хотим, чтобы наши жизни снова стали офигенно классными. Понимаете?

Она развернулась и быстро зашагала к своему минивэну.

Опыт подсказывал Гектору, что любой человек при желании мог найти себе оправдание. А у этих женщин желание было. Он закрыл дверь, вернулся в кабинет, подошел к письменному столу, положил второй конверт с наличкой перед женой и обнял ее. Уткнулся лицом в ее шею.

– Ты же скажешь мне, если у нас все будет настолько плохо? Прежде чем решишь нанять киллера, чтобы меня убить?

Бренда погладила его по голове.

– Гекторо, если б все стало так плохо, я убила бы тебя сама.

– Вот поэтому я тебя и люблю.

Он поцеловал ее в щеку и сел напротив. Она вновь повернулась к сейфу и положила туда конверт.

– Что ж, в интересное положение ты себя поставил, Гекторо…

Гектор поднял бровь и кивнул. Бренда откинулась в кресле.

– Жены хотят смерти мужей из-за страховки. Мужья говорят, что их хотят убить, но не говорят, кто и почему, и лишь хотят, чтобы ты прикончил этих людей. И мы знаем, что это – их жены. Как ты думаешь, мужья догадываются?

Гектор пожал плечами. В тишине было слышно, как жужжит кондиционер.

– Что же такого натворили эти парни, что жены так их возненавидели? – продолжила Бренда.

Гектор погрозил ей пальцем.

– Не раздумывай о том, что люди знают или что они сделали. Это никогда не приводит ни к чему хорошему. Кто их знает: может, у них порностудия или они торгуют людьми, а может, бьют своих жен… Мы никогда не узнаем всей истории. Или правды. А значит, и смысла гадать нет.

Она продолжала смотреть на него. Он глубоко вдохнул и выдохнул.

– Значит, ты думаешь, что все не так просто?

– Да. Но ты прав – всей правды мы не узнаем. Так что ты собираешься делать?

Гектор посмотрел на жену.

– То, что делаю всегда. То, что будет правильным для нас.