Причины и следствия: именно об этом размышляла Падма Сингх.

На маркерной доске, что висела как раз напротив письменного стола, красивым шрифтом была выписана диаграмма Исикавы; она изучала ее в Гарвардской бизнес-школе. В правом углу Падма аккуратно вписала СЛЕДСТВИЕ – увеличение прибыли. Далее она принялась заполнять ПРИЧИНЫ – средняя ставка, время, проведенное в казино, вместимость.

Она не была уверена в правильности заполнения этой диаграммы. Так бывает, если на курсе 900 человек, а ты 892-я в рейтинге выпускников, нет уверенности в том, что ты все делаешь правильно. Но когда твоя мать в списке самых влиятельных женщин по версии «Форбс», да еще и, по слухам, королева индийской организованной преступности, никто не пишет твой рейтинг в уголке анкеты при приеме на работу. Ты даже анкету не заполняешь – просто говоришь своей матери, что хочешь эту работу.

Однако сейчас Падма была сосредоточена вовсе не на прибыли казино. Она пыталась придумать, как облегчить боль в ногах. Ее ступни распухли и, казалось, вываливались из «лабутенов», как свежеиспеченные кексики из формочек. Не говоря уже о мозоли на мизинце.

Падма не собиралась столько времени проводить на ногах. Работать в зале утром в будний день совсем не то же самое, что ночью в субботу. В субботу казино словно превращалось в один большой зал для вечеринки, и все посетители жаждали поболтать с управляющей, сделать с ней селфи и получить бесплатный премиум-коктейль. Но утром в среду, в десять часов, все игроки за столами просто хотели, чтобы дилер сдал карты, выплатил выигрыш и заткнулся. Никто не хотел поболтать с боссом.

Часом ранее Падма спустилась на служебном лифте на первый этаж и прошла через кухню, мимо безупречно отдраенного оборудования, где всем заправляли шеф-повара и помощники поваров в белой хрустящей униформе и с сеточках на волосах. Она давно заметила, что активность на кухне – лучший барометр загруженности зала. Если у гриля царит суета, значит, вокруг карточных столов и игровых автоматов толпится народ. Но этим утром помощники официантов мечтательно натирали кофейники, пока она прошла через кухню, вышла из нее и оказалась в зале.

Каждый раз, ступая по яркому ковру с мозаичным узором, Падма чувствовала себя немного как Шэрон Стоун в фильме «Казино». Хотя никто не оборачивался, чтобы посмотреть на нее, да и клиентура не была столь же гламурной, как в фильме: в этот момент вокруг преобладали эластичные утяжки и ортопедические стельки. Но ее сердце все равно билось чаще, словно заводилось от звуков вращающихся рулеток, звона игровых автоматов, бормотания игроков, делающих ставки, и от тихого ликования от выигрыша. Весь этот шум сливался в единую атмосферу надежды и отчаяния.

Падма совершала свой обычный обход зала игровых автоматов, когда почувствовала неприятный запах. Сначала она не доверилась своему носу, поэтому остановилась и принюхалась. Обошла ряд автоматов еще раз, сделала пару шагов назад и снова вдохнула воздух. Только за одним игровым автоматом кипела жизнь – за ним сидела сморщенная седая старушка на мягкой табуретке. Она активно делала ставки по одному доллару.

Падма подошла к ней.

– Извините, мэм…

«Мэм» бросила на нее взгляд и продолжила играть. Падма заметила, что у нее на счету уже 75 долларов и что она играет на понижение. Своей морщинистой коричневой рукой с острыми красными ногтями старушка вновь ударила по кнопке, и в окошке «кредит» появилась цифра «85».

– Извините, мэм, – повторила Падма. – Не пора ли вам посетить уборную?

Женщина потрясла головой.

– Не могу уйти сейчас. Вот-вот выиграю. Прямо чую это.

– Но, мэм, вам просто необходимо воспользоваться удобствами…

Падма сосредоточилась на том, чтобы дышать через рот, чтобы резкий запах мочи не был таким ошеломительным. Она поискала взглядом охранника и задумалась о правильности своего жизненного выбора. Если б она согласилась на должность в мумбайском технологическом стартапе, который организовала ей мать, то не стояла бы сейчас возле женщины с недержанием мочи. Но Падма устала от постоянного надзора матери, да и собственные планы тоже имелись. И вот она стояла в казино, стараясь не наступить в лужу мочи. Она таки увидела охранников, подняла руку и вскоре оставила двоих сотрудников разбираться с писающей леди и, прихрамывая, поковыляла в свой офис.

Падма готова была страдать ради успеха. Мать говорила ей, что на высоких каблуках она будет выглядеть более профессионально, а уж в казино нужно использовать любую возможность для этого. Так что вот уже два месяца Падма втискивала свои пухлые ножки в туфли на десятисантиметровых каблуках. И это было нелегко. Ее толстенькие пальцы на ногах и низкий центр тяжести не были созданы для каблуков-стилетов.

Вернувшись в свой офис, Падма мечтала сбросить туфли, но уже знала: стоит только освободить ноги, те раздуются, как рыбы-фугу в аквариуме с акулами, и она будет прикована к креслу, пока отек не спадет. Поэтому вместо этого Падма, аккуратно спрятав ноги под стол, прибиралась, следя за тем, чтобы все лежало и стояло как по линейке: клавиатура, телефон, бутылка с водой. Разложила и выровняла небольшие стопки брошюр по игровым автоматам и прочему оборудованию для казино рядом с подносом, где лежал лоток с игровыми фишками, которые она забрала из банка казино на прошлой неделе. Надо было их вернуть, но она находила прикосновение к их прохладной поверхности почти терапевтическим. Взяла одну фишку и потерла ее между большим и указательным пальцами. Фишка была немного липкой, так что Падма плюнула на платок и почистила ее, прежде чем вернуть на место. Возможно, это был кофе. Когда она шла в банк, в коридоре в нее врезался какой-то идиот-сотрудник и пролил кофе на пол, вымощенный плиткой. Если б она тогда внимательно на него посмотрела, то его начальник уже выписал бы ему выговор. Его беспечность едва не стоила ей жизни: когда она возвращалась с лотком фишек, ее каблук заскользил в луже этого долбаного кофе. Чуть шею себе не свернула. И ей еще пришлось ползать на четвереньках и собирать разлетевшиеся фишки… Услышав шаги за углом, она поспешила подняться, прекрасно осознавая, что стоять на четырех конечностях задницей кверху – не лучший для нее вариант.

После Падма поспешила на совещание, где высыпала фишки на стол, подобно детским волчкам, и уговаривала команду дизайнеров добавить в них блестки. И вот она снова доставала фишки из лотка и разбрасывала их по стеклянной поверхности стола. У ее матери был миниатюрный сад камней на рабочем столе. Маленький поднос с чистейшим песком, несколько полудрагоценных камней, а еще крохотные игрушечные грабли, которыми она разравнивала поверхность, и это завораживало ее подчиненных, которые ждали, пока их босс примет решение.

На столе босса казино более уместен был, разумеется, лоток с фишками. Падма выложила их в ряд, подвигала, а потом снова разложила, теперь уже в порядке возрастания ценности. 25, 50, 100, 500 долларов – пришлось оставить место для фишки в 1000 долларов, которая куда-то исчезла, – и заканчивался ряд фишками в 5000 и 10 000 долларов. Внушительная сумма, чтобы просто так оставлять ее на столе, и от этого у Падмы немного кружилась голова. Она воображала, что те посылают подсознательный сигнал о слабости. Может, она их оставит. По меньшей мере, пока фишки у нее, ей не нужно возмещать в банк стоимость потерянной тысячедолларовой фишки.

Ее взгляд скользнул к стене с мониторами камер слежения, и она увидела, как Хэнк, сутулясь, свернул за угол и направился к ее кабинету. Последние недели он выглядел так, будто несет на своих плечах все беды мира. Падма быстро выпрямилась, прикрыла фишки брошюрами и начала хаотично колотить по клавиатуре, пока Хэнк еще не успел зайти.

Хотя Хэнк был старомодным и часто был не в курсе новинок – она не удивилась бы, если б он однажды пришел на работу в галстуке на зажиме, – Падма ценила его способность ежедневно справляться с самой тяжелой работой. Это давало ей свободу действий и возможность сосредоточиться на более важных вещах – например, на карьере и блестящих фишках.

– Утро доброе, босс, – сказал Хэнк, пересек комнату, поставил перед Падмой ее чай и сел напротив для их ежедневного разговора.

Падма взяла чай и улыбнулась.

Честно говоря, у нее не было большого опыта общения с коллегами. Она получила степень MBA всего несколько месяцев назад, и это была ее первая настоящая работа. Падма не знала, как лучше взаимодействовать с Хэнком. И вообще она, как его непосредственная начальница, изначально намеревалась уволить его и найти более молодого сотрудника, которого она могла бы контролировать. Но потом Хэнк стал приносить ей чай по утрам, после того как совершал свой утренний ритуал с кофе. Падма оценила и то, что таким образом он выказывал свое уважение, и то, что ей не нужно было ходить в буфет за чаем самой, так что она решила подождать с увольнением и дать ему шанс.

Падма пристально посмотрела на Хэнка, держа в руках теплый бумажный стаканчик. На переносице у него залегла складка, словно его что-то беспокоило. Но, разумеется, она не была в этом уверена.

Спустя два месяца после знакомства с Хэнком знаний о нем у Падмы не прибавилось. Она знала о нем ровно столько же, сколько прочла в досье в первый день: примерный сотрудник, начал работать в казино тридцать один год назад дилером, потом продвинулся до пит-босса, потом стал менеджером. Наконец, пятнадцать лет назад Хэнк занял свою текущую должность. Он курировал все отделы, и менеджеры отзывались о нем хорошо. Что ж, впечатляюще, учитывая, что у него не было диплома Лиги Плюща, как у нее самой. Хотя бы теперь казино и инвестиции ее матери, когда у руля встала Падма, будут в руках человека с подходящим образованием.

– Я хочу поговорить с вами об игровых автоматах, – начала она.

– О, вы про Донну? Да… неловко получилось. Обычно она надевает подгузники для взрослых, но тут… как-то опростоволосилась. Больше такого не повторится.

Падма, едва удержав рвотный позыв при этом воспоминании, продолжила:

– На прошлой неделе мы похоронили нашего главного техника по игровым автоматам, и я хотела обсудить это, прежде чем вы найдете ему замену.

– Конечно.

Хэнк опустил глаза, и Падма заметила, как его морщинка на лбу стала глубже, когда он посмотрел на ее опухшие ноги. Она, смутившись, спрятала их под стул, и когда туфля врезалась в мозоль, едва не поморщилась от боли.

– Вы знали его?

Хэнк смотрел ей прямо в глаза.

– Кого?

– Техника по автоматам.

Боль в ноге невозможно было проигнорировать, и она сжала губы, еле сдерживаясь.

Не отводя глаз, Хэнк ответил:

– Да не особо.

– В его деле написано, что нанимали его вы. – Она позволила себе осторожно выдохнуть.

– Да? Возможно, так и было… Но он не подчинялся мне напрямую.

– Он был привлекательным мужчиной. И, похоже, его любили. Люди в очередь выстраивались, чтобы поговорить с его вдовой.

– Говорят, он был славным… – Хэнк закашлялся, прикрывая рот рукой. – Так я, по крайней мере, слышал.

– Вы занимаетесь наймом работников, насколько мне известно. Парочка дилеров, новый начальник службы безопасности и вот теперь техник по игровым автоматам… Но вам не нужно искать ему замену. Я приняла решение поменять все наши игровые автоматы.

– Что? – вскинулся Хэнк.

Падма заметила, как дернулось его колено. Она выпрямилась и огромным усилием подавила улыбку, чрезвычайно гордясь тем, что собиралась ему сказать.

– Я провела анализ выплат по нашим игровым автоматам, и в сравнении с другими казино нашей компании данные автоматы позволяют выигрывать больше на два с половиной миллиона долларов в год.

В бизнес-школе Падма слышала подобные заявления, но никогда не думала, что и сама будет разговаривать таким образом с подчиненными. Если б она могла на радостях обнять себя, то обязательно так и сделала бы. Жаль, что она не делает запись встречи, а то можно было бы отправить ее матери. Это сразу показало бы ей, что Падма достигла определенных высот. Даже если ей просто повезло. Даже если цифры были неверные. Падма ненавидела работать с цифрами, особенно после провала ее собственного проекта.

Когда она только переехала, у нее были грандиозные планы изменить отделку казино: все перекрасить в кремовые тона с вкраплениями фуксии. Она считала, что такая гамма создаст для клиентов атмосферу спокойствия, почти как в спа. Ей следовало бы догадаться, что что-то нечисто, уж коли ее мать согласилась с ней и сказала, что это потрясающая идея.

Хэнк выслушал ее идеи и организовал встречу с консультантами. Те представили Падме доклад по исследованию в области психологии азартных игр, а также доказательства того, что спокойные тона не выуживают деньги из карманов, в отличие от хаоса и буйства красок. Вот и яркие ковры со сложными узорами способствовали тратам и скрывали пятна, а нежные тона с вкраплениями фуксии – нет. Так что Падма забыла о своем проекте, прекрасно понимая, что мать ее фактически подставила, а Хэнк спас от катастрофы. Тем не менее она собиралась его уволить, просто время еще не настало. И вот, от безделья, Падма открыла финансовые отчеты. Бухгалтерия ее утомляла, так что она просто открыла на экране монитора последние страницы отчетов других казино, которыми владела их компания, и заметила, что цифры в нижних строках практически совпадают – кроме одной. Выплаты выигрышей в игровых автоматах в этом казино были выше. Значительно выше. Это было так очевидно, что даже она смогла это заметить. Даже она это понимала.

Сидевший напротив нее Хэнк немного помолчал, затем спросил:

– А когда вы это заметили?

Она-то думала, Хэнк спросит ее, как она это обнаружила, и поздравит ее с этим открытием. Но вместо этого этот болван интересовался временем. Возможно, он и свою ответственность чувствовал – и правильно. Ведь до ее приезда управлял всем именно он.

– Хм-м… где-то с месяц назад.

– Вы кому-то уже сообщили об этом?

Еще один странный вопрос.

– Нескольким сотрудникам из головного офиса, когда ездила на корпоратив.

Падма не намеревалась раскрывать свои карты, пока она не будет оперировать конкретными цифрами, но, стоя у барной стойки перед ужином, поняла, что уже по горло сыта тем, что прочие начальники подразделений смотрят на нее свысока – метафорически и буквально, – и потому, потягивая коктейль, проболталась, что обнаружила дыру, в которую утекают деньги казино. И вообще, любой может реформировать идущее ко дну предприятие, но необходимы чутье и талант, чтобы выявить недостатки в, казалось бы, хорошо отлаженном механизме. Если закрыть «протечку» в игровых автоматах, прибыль компании вырастет. Уже одно это докажет, что Падма достойна находиться на своем месте – и не только потому, что этому поспособствовала ее мать.

Падма старалась как могла не афишировать свои связи с матерью, даже использовала другую фамилию. Она слышала, что о ее матери шептались как об одной из самых одиозных глав преступного мира. В ее родной стране такие женщины имели статус легенд: Крестная Мать, Королева бандитов, Бэла Анти. И даже несмотря на тот факт, что ее мать получила степень инженера-магистра и успешно работала в Кремниевой долине, все же правдой было и то, что она защищала свое состояние, заработанное тяжелым трудом, всеми доступными способами. Бо́льшую часть своего времени мать Падмы проводила, беспощадно управляя своей индийской бизнес-империей, но, к досаде Падмы, все больше фокусировалась на личной жизни дочери.

Крестная мать индийского преступного мира вдруг решила, что ее дочь должна выйти замуж в ближайшие полтора года. Столь странный срок Падма поняла бы, если б у нее был хотя бы бойфренд, но она определенно была одинока. И вот, с отсутствием каких бы то ни было перспектив на горизонте, ее мать наняла консультанта-сваху, любимицу верхушки индийского общества. Сваха представляла собой пожилую женщину в ярком сари, с не менее ярким маникюром, в кольцах с крупными камнями. И еще у нее была обширная картотека с биографическими данными женихов. Падма была, мягко говоря, не в восторге.

Она мечтала о любви. О высоком мужчине с густой шевелюрой и хорошими зубами. Мать же не волновали ни любовь, ни рост, ни волосы с зубами, и она убеждала Падму также не обращать на это внимания. Падма поняла, насколько тяжела ее битва, когда мать переслала ей по имейлу данные исследования: всего лишь три процента браков в Индии заключались по любви. Девяносто семь процентов индийских женщин выходили замуж за тщательно подобранных им кандидатов. У нее не было выбора – мать изводила ее, настаивая на том, что ее будущий зять должен иметь как минимум две ученые степени и подходящих родителей.

Падма ненавидела слово «подходящий». Она, как могла, увиливала от звонков свахи. Особенно после того, как ее мать понизила планку и заявила, что Падма согласна рассматривать кого угодно из любой точки мира.

Слово «согласна» тоже раздражало Падму. У нее были и свои планы.

Азартные игры в Индии набирали обороты, и поскольку казино были разрешены только в трех штатах, перспективы роста были огромными, и Падма собиралась этим воспользоваться. Выше ростом ей уже не стать, но однажды, по ее замыслам, она окажется вместе с матерью в списке «Форбс», причем на позиции выше, чем мать. Гораздо выше. Этим она все ей докажет. И сделать это казино более прибыльным – ее первый шаг.

Падма посмотрела на Хэнка. Ей еще предстояло убедить мать одобрить покупку новых игровых автоматов, и на Хэнке прекрасно можно было попрактиковаться. Она планировала стоять во время звонка с матерью по «Зуму», но как раз в этот момент ее ноги так пульсировали, что она осталась сидеть. Просто подалась поближе к Хэнку, прочистила горло и произнесла заготовленные фразы:

– Игровые автоматы – это драгоценные камни на короне казино. Каждый день они приносят больше денег, чем все наши покерные залы. Я собираюсь закупить новые модели с меньшим процентом отдачи – и наблюдать, как растет прибыль.

Она вновь поморщилась от боли, когда, скрещивая лодыжки, задела мозоль. Глубоко вдохнув, сказала:

– Хэнк, если в головном офисе счастливы, то и все счастливы.

И выдохнула. Она всегда при разговоре смотрела прямо в глаза, потому что этому ее научила мать: когда разговариваешь с мужчинами, нельзя отводить взгляд первой – это признак слабости. Падма никогда не отводила взгляд.

Хэнк поморгал и посмотрел на мониторы видеонаблюдения. Что ж, она победила. И откинулась на спинку кресла.

– Когда вы планируете это сделать? – спросил он.

– Я уже заказала автоматы, они приедут на следующей неделе. Вот, взгляните. – Падма потянулась за брошюрами и, раскрыв одну на нужной странице, протянула ее Хэнку. Услышав, как он шумно вдохнул, она улыбнулась. – Знаю. Это просто нечто, правда?

Она взглянула на него, собираясь показать, какую модель выбрала, но остановилась. Хэнк выглядел так, будто привидение увидел: рот приоткрыт, взгляд затуманен, а на лбу выступили капельки пота.

– С вами все в порядке?

Падма проследила за его взглядом – он уставился на выстроенные в ряд игральные фишки на ее столе. Вот оно что, заметил…

На какое-то мгновение их глаза встретились. Падма наклонила голову, и Хэнк прохрипел:

– Простите… Похоже, я проглотил мошку. Мне нужно идти.

Он закашлялся, постучал себе по груди и поднялся.

Когда Хэнк закрыл за собой дверь, Падма была чрезвычайно взволнована. Он действительно хорошо воспринял ее речь. Ну, по крайней мере, до того, как проглотил какую-то мошку. Мать предупреждала ее, что мужчины, особенно пожилые, не любят, когда женщины, особенно молодые, принимают решения без их одобрения. Но этот болван казался вполне нормальным. В конце концов, его глаза даже округлились от удивления.

Падма поддела своим отполированным ноготком первую фишку, наслаждаясь тем, как они с щелчком занимают свое место в лотке. Ей нравилось ощущать их тяжесть в ладони. Она вновь разложила их по порядку, оставив место для потерянной тысячедолларовой фишки.