Я родился не вовремя.
Еще подростком Африка Бамбаатаа прослыл крутым. «Когда он гулял по стройкам, – вспоминает Джаззи Джей, – он был как Дон Корлеоне, разгуливающий по своей Маленькой Италии». Джей поселился в многоквартирном комплексе «Бронкс-Ривер» в 1971 году, после того как дом его семьи в Гарлеме сгорел. Как и сотни других молодых людей, живущих в «Бронкс-Ривер», Джей стал последователем Бамбаатаа.
«Бам выставлял колонки прямо в окно и целыми днями слушал музыку, которая гремела на весь квартал. Он жил прямо рядом с тем, что называлось Центром. „Бронкс-Ривер“ был похож на большой овал со зданием общественного центра посередине, слева от которого и жил Бам. Он врубал свою музыку, а я гонял днями напролет на велике, вставая на заднее колесо, – говорит Джей. – Он был кем-то типа гамельнского крысолова».
Когда дни банд были сочтены, Бамбаатаа раньше других увидел будущее района. У каждого жилищного комплекса была своя банда, поэтому часто случалось так, что пространство в пару кварталов, отделявшее один комплекс от другого, становилось ничейной землей. Бамбаатаа мог безопасно провести любого через эти земли – по стройкам, куда людям и в голову не приходило соваться. Он объяснял, что в переводе с зулусского его имя означает «любящий вождь», и вел всех желающих туда, куда они уже были готовы отправиться, но сами еще не знали об этом.
Спустя три десятилетия Джей все еще с удивлением вспоминает: «Бам говорил: „Эй, там в ‘Бронксдейле’ устраивают вечеринку“. У него была вертушка и целая куча пластинок. Он брал их с собой и отправлялся в „Бронксдейл“. Тут же собиралась толпа в сорок человек и шла вслед за ним».
«Бам был настоящим лидером. Ты только заявлялся на тусу, а ребята из „Бронкс-Ривер“ уже там! Бронксдейл, Саундвью, Касл-Хилл – где бы они ни устраивали вечеринку, мы следовали за ними. Где Бам, там и его свита, армия. Куда бы Бам ни направился, именно там намечалась движуха и именно там нужно было быть. Новости разлетались быстро. „Йоу! Бам двинул со своими – значит, скоро вечеринка“».
Из трех королей, святой троицы хип-хоп-музыки, – Кула Герка, Флэша и Африки Бамбаатаа – Бамбаатаа Кахим Аасим, конечно, самый загадочный.
При этом он никогда не был затворником. Чего не скажешь о Герке и Флэше, исчезавших то и дело из поля зрения публики. Благодаря своей плодотворной музыкальной карьере и управлению организацией «Нация зулусов» Бамбаатаа в то время жил насыщенной жизнью. Он странствовал по миру, отдавая себя целиком и полностью фанатам, журналистам, «зулусам» и поклонникам хип-хопа. И в то же время, в сущности, он остается загадкой. Есть что-то в Бамбаатаа, что, кажется, знают все, и есть то, чего не знает никто. Антрополог Клод Леви-Стросс сказал бы, что Бамбаатаа проживает две жизни сразу: одну – как человек в истории и вторую – вне времени в качестве мифа.
О его биографии, кажется, и так известно достаточно. Он был «военачальником» «Черных пик», затем властелином звукозаписи – шаманом, вгоняющим в танцевальный транс сотни крутых ребят, отплясывающих под глобальный мэшап из Kraftwerk, Фела Аникулапо Кути, главной темы «Розовой пантеры», The Rolling Stones и The Magic Disco Machine. Он был основателем «Нации зулусов» – первой хип-хоп-организации, которая проповедовала осознанность и вместе с тем наводила шороху. Проповедник «евангелия четырех элементов» – диджеинга, эмсиинга, бибоинга и граффити, он был миссионером, несущим послание хип-хопа по всей Земле и за ее пределы – к Планете рока.
Когда хип-хоп начал терять популярность, он добавил пятый элемент – «знание». По его словам, быть зулусом – значит обладать «правильным знанием, правильной мудростью, правильным «восприятием» и правильными суждениями, поэтому мы хотим, чтобы наши люди имели дело с фактами, а не с убеждениями, со знаниями, а не с верованиями». Однако некоторые факты о его жизни, как зыбучий песок, ускользают и расплываются в попытках раскопать правду.
Известно, например, что Бамбаатаа родился на Манхэттене в семье ямайских и барбадосских иммигрантов. Но нам неизвестна ни точная дата, ни имя, данное ему при рождении, – он отказывается об этом говорить. Во многих биографиях его ошибочно называют Кевином Донованом, но на самом деле это имя носит другой человек – лидер группы Harlem Underground Band, принадлежавшей владельцу студии звукозаписи Полу Уайнли [1]. Возможно, в молодости Бамбаатаа пребывал в постоянном поиске себя. У него было множество граффити-тегов, включая БАМБААТАА, БАМ 117 и БОМ 117; последний, как он сообщил немецким журналистам, означал Бамбаатаа Озис Мубула [2].
Десятое апреля 1960 года часто указывается в биографиях как день рождения Бамбаатаа. По другим версиям, он родился семнадцатого июня 1957 года. В пользу апреля говорят совместные празднования дней рождения Бама и Кула Герка, родившегося в середине апреля. Однако если Бамбаатаа в самом деле родился в 1960-м, то из этого следует, что он присоединился к «Черным пикам» в девять лет, стал их «военачальником» до десяти, а в тринадцать уже основал «Организацию» – предшественницу «Нации зулусов». Скорее всего, Бамбаатаа родился в апреле 1957 года. Сам он не говорит об этом. «Мы никогда не обсуждаем мой возраст», – резко отвечает Бамбаатаа интервьюерам, набравшимся смелости спросить об этом.
У него есть на то веские причины. В начале карьеры, раскрыв свой возраст, он мог потерять авторитет среди молодых фанатов. К тому же он всегда с подозрением относился к слежке со стороны враждебно настроенных властей, которые периодически – и всегда ошибочно – преследовали «Нацию зулусов», считая организацию жестоким бандитским синдикатом. Так что, по всей видимости, Бамбаатаа стал таким, какой он есть, потому что всегда был таким – человеком вне времени и возраста.
Да и сам Бамбаатаа не без юмора поддерживает вокруг себя магическую ауру. В «Бесконечном уроке номер два» от «Нации зулусов» говорится о вожде Зулуленда Бамбаатаа, жившем во второй половине XIX века. Он возглавил восстание закабаленных налогами зулусов против британских колониальных властей в Южной Африке. Этот Бамбаатаа не гнушался мистики, чтобы вдохновить своих людей. Призвав уничтожить все признаки европейской культуры, кроме оружия, он поведал людям, что один воскресший знахарь дал ему зелье, защищающее от пуль. Он выпил его и встал перед расстрельной командой, скомандовав им стрелять. «И когда рассеялся дым, Бамбаатаа стоял невредимый и улыбался… Объяснение? Холостые патроны», – гласит «Бесконечный урок», показывая, что иногда голые факты значат гораздо меньше мифов, в которые мы хотим верить. «Остановить пули с помощью двух проигрывателей – это не социология, – писал Гэри Джардим о Бамбаатаа в знаменитом профайле издания The Village Voice 1984 года, – это поиск духа в музыке и умение передать его другим» [3]. Никто и никогда всерьез не говорил, может ли Бамбаатаа остановить пули, – он просто вел себя так, что все в это верили.
Итак, Бамбаатаа – легенда своего времени, Прометей в мире хип-хопа. Он преобразовал свое окружение в звуковом и социальном контекстах; позже он выскажет идеи, которые сформируют протестный дух нового поколения. Кажется, что многие архетипы поколения хип-хопа возникли из совокупности фактов и мифов вокруг жизни Бамбаатаа Аасима: крестный отец и ориджинал гангста, миротворец эры постгражданских прав и рок-звезда черного бунта, археолог брейк-бита и межпланетный мистик, конспиролог и афрофутурист, хип-хоп-активист и гриот XXI века.
И всё же две даты возвращают этого человека в исторический контекст. В 1971 году, когда между бандами Бронкса было заключено перемирие, благодаря решению суда о десегрегации юного Бамбаатаа впервые заберет школьный автобус. Он стал ходить в среднюю школу «Стивенсон», расположенную в белом квартале на восточной окраине Саундвью. Появление черных учеников, некоторые из которых были из «Черных пик», в считаные недели привело к консолидации белых банд. На окраинах вспыхнула расовая война. Школьные площадки превратились в плацдармы, с которых ударные отряды группировок отправлялись на фронт, залитый кровью.
Однако к 1981 году Бамбаатаа стал активным участником десегрегации совсем иного сорта – и на сей раз полностью добровольной. Он демонстрировал музыку и культуру черного и латиноамериканского Бронкса белым ценителям искусства и ставил ее в панк-рокерских клубах Нижнего Манхэттена. Стальные двери сегрегации, которые приоткрыло предыдущее поколение, были распахнуты пионерами поколения хип-хопа. Вскоре хип-хоп поглотил не только город, но и весь мир, превратив его в Планету рока.
Большинство олдскульных хип-хоперов, вспоминая бурные дни семидесятых, перетекающих в восьмидесятые, поражаются тому, что движение, к которому они присоединились еще наивными и молодыми, стало столь масштабным и мощным. Но к Бамбаатаа это не относится: для него это было чем-то естественным и закономерным. «Каждый шаг был ступенькой – эпоха банд и всё остальное, что помогло появиться нашему движению», – говорит он, как будто давным-давно поднялся на вершину горы[91].
Африка Бамбаатаа вырос на первом этаже одной из пятнадцатиэтажных башен «Бронкс-Ривер» – жилого массива из двенадцати зданий по соседству с двумя другими суперстройками послевоенного времени – «Бронксдейлом» и комплексом «Джеймс Монро».
Бамбаатаа воспитывала мать – медсестра, выросшая в семье, причастной к черному освободительному и культурному движению. Период взросления Бамбаатаа пришелся на бурные шестидесятые. Он застал яростные идеологические дебаты о борьбе за свободу черных: интеграция или сепарация, пули или урны для голосования. Эти споры стали частью его повседневной жизни. Его дядя Бамбаатаа Банчинджи был известным черным националистом. Многие в его семье были преданными сторонниками «Черных мусульман».
Казалось, Бамбаатаа с рождения была уготована особая судьба. Журналист Дэвид Хершковитц, знакомый с Бамбаатаа по клубной сцене даунтауна начала 1980-х, рассказывает: «В какой-то момент народ увидел в нем человека, которому суждено просвещать людей и рассказывать им о событиях в мире за пределами Бронкса. Думаю, в определенном смысле он был избранным».
Вторая половина шестидесятых была временем противостояния непримиримых сил. В черном сообществе политические проблемы интеграции, насилия и революции вставали всё более остро и грозили перерасти в вопросы жизни и смерти. Однако благодаря разношерстной коллекции пластинок – на одной полке у его мамы стояли Мириам Макеба и Майти Спэрроу, Джо Куба и Арета Франклин – Бамбаатаа выработал иной взгляд на вещи. Напряженные ритмы сблизившегося с движением «Черная сила» Джеймса Брауна, который пел «Я возьму это сам!»[92], переключались на танцевальный мотив для «обыкновенных людей»[93] от сторонника интеграции Слая Стоуна. При таком соседстве полярные позиции теряли ожесточенность. Когда у вертушки был Бамбаатаа, Джеймс начинал петь о превосходстве черных для белых слушателей, а Слай Стоун – тусоваться с «Черными пантерами». Музыка заставила непримиримые идеологии отбросить в сторону всё лишнее и двигаться в общем ритме, чтобы образовать мощный союз.
Бамбаатаа рос в условиях стремительно развивающейся популярной культуры – в квантовом взрыве звуков и образов, и вскоре он стал навязывать свой собственный порядок этому цветному хаосу. В детстве он был очарован фильмом Зулусы (Zulu) с Майклом Кейном в главной роли про сражение у Роркс-Дрифт, произошедшее в 1879 году в южноафриканской провинции Наталь. Эта битва и поныне считается славной страницей военной истории Британской империи, невероятным триумфом сотни красных мундиров, отразивших штурм одинокого колониального аванпоста превосходящими силами четырех тысяч зулусов. Роркс-Дрифт остался в памяти чем-то вроде королевского форта Апачи в Аламо, в котором белые одержали победу, а не героически погибли.
Зулусы сняты исключительно с точки зрения белых. В массовке были заняты сотни африканцев, но в фильме нет ни одного чернокожего персонажа, даже второстепенного. В кульминационной сцене солдаты в красном молча стоят со своими штыками перед кучей черных тел: темная волна остановилась, чуть-чуть не дойдя до британских сапог. Выйди этот фильм на два десятилетия позже, после возникновения движения за равные права и «Черной силы», он бы подвергся бойкоту со стороны активистов.
Юный Бaмбаатаа смотрел на экран не отрываясь. Фильм начинается с панорамы африканской равнины, устланной сотнями тел в красных мундирах, – войска зулусов уничтожили британский лагерь в Изандлване. В следующей величественной сцене показана свадебная церемония и победный танец зулусов. Британцы показаны плохо организованными индивидуумами, громко переругивающимися друг с другом. Зулусы же, на контрасте, изображены как примитивная и неразличимая масса. Центральный конфликт фильма заключается в том, смогут ли разделенные, находящиеся в меньшинстве защитники белой западной демократии вовремя собраться с силами, чтобы победить деспотичные орды Черного континента?
Однако Бамбаатаа увидел в Зулусах прежде всего образ единства. Перед атакой на Роркс-Дрифт сотни зулусских воинов выстроились на краю горы, вызвав у имперских солдат благоговейный ужас. Зулусы стучат копьями по щитам, издают громкий боевой клич и штурмуют гарнизон. Хотя многие из них падают, сраженные британскими пулями, они не отступают. Ночью зулусы продолжают нападать и поджигают аванпост.
«Мне просто снесло крышу, – говорит Бамбаатаа, – потому что до этого нас пренебрежительно звали черномазыми, цветными или неграми. В то время мы смотрели Хекла и Джекла[94], Тарзана – тот самый мультфильм про белого короля джунглей. И тут на экраны выходит фильм про освободительное движение среди африканцев, защищавших свои земли от британских империалистов. Образ этих людей, сражающихся за свой дом и свободу, засел у меня в голове. Я тогда сказал себе, что когда стану старше, то непременно создам группу под названием „Нация зулусов“».
Позже Бамбаатаа будет выдавать своим последователям медальоны с изображением блэкфейса с выбеленными глазами и губами. Эту эмблему он взял у одной из старейших и известнейших чернокожих групп фестиваля «Марди Гра» в Новом Орлеане – The Zulu Krewe, которая выступала в похожем гриме. Как-то раз The Zulu Krewe даже подверглась нападкам со стороны гражданских активистов, посчитавших использование блэкфейса потаканием расистским стереотипам. Но Бамбаатаа относился к Зулусам и The Zulu Krewe ровно так же, как к политическим идеологиям и своей коллекции пластинок: он выхватывал всё самое ценное, а лишнее отбрасывал. Так создавалась новая мифология.
О приближении революции свидетельствовали не только семейные споры о политике. В 1968 году героин неожиданно вернулся на улицы Юго-Восточного Бронкса. Ричи Перес, позже ставший членом партии «Молодые лорды», тогда был учителем средней школы Монро, находившейся через дорогу от «Бронкс-Ривер». «Героин появился внезапно, и он был повсюду. Многие мои ученики стали торчать», – рассказывает он. Тогда же белые банды заключили друг с другом хрупкое перемирие, чтобы вместе охотиться на цветную молодежь. В свою очередь, черные и пуэрториканцы, жившие в Саундвью, тоже стали сбиваться в банды, бросая вызов наркомании и белым группировкам. Позже они стали воевать друг с другом.
В те времена редкий юноша из «Бронкс-Ривер» не состоял в какой-нибудь из банд, и Бамбаатаа не был исключением. Первой бандой, которая привлекла его внимание, была местная группировка P.O.W.E.R., которая поддержала политические рассуждения «Черных пантер», но преследовала несколько менее возвышенную, хотя и не менее важную, цель – защитить «Бронкс-Ривер» от посягательств «Черных пик» из «Бронксдейла». Бамбаатаа даже успел вступить в P.O.W.E.R., но, по его словам, когда группировка стала воевать с белыми бандами, эскалация насилия и полицейские репрессии заставили ее лидеров уйти в подполье. «Тогда-то я решил примкнуть к „Пикам“ и раскрасить „Бронкс-Ривер“ в их цвета», – говорит он. Попадание в первую строчку списка банд-участниц мирного соглашения 1971 года было единственным, чем прославилась P.O.W.E.R.
Став «пикой», Бамбаатаа завоевал известность тем, что не боялся заходить на чужую территорию, чтобы наладить отношения с другими бандами. Он рассказывает: «Я был тем, кто постоянно находился в чужих районах. Я был „пикой“, но мог тусоваться с „кочевниками“, а потом пойти зависать с „копьеносцами“. Когда я приходил к той или иной группе, я приходил с силой и поддержкой другой банды, с которой завязал контакты ранее. Хоть я и был „пикой“, меня уважали, у меня были сила и контроль от нескольких знакомых „кочевников“ и парочки „копьеносцев“». Вскоре способность Бамбаатаа лавировать между бандами перестала выглядеть как слабость и стала полезной. «Я был тем, кто в случае проблем мог запросто собрать триста–четыреста человек, чтобы пойти и разобраться, в чем дело», – говорит он.
«Президент» «Черных пик» Бам-Бам сделал ловкого и умного Бамбаатаа «военачальником». Он отвечал за пополнение рядов и расширение территории. «Я научился завоевывать земли у Наполеона и Чаки Зулу. Я использовал то, что учил в школе при подготовке нападений и захвата территорий», – рассказывает Бамбаатаа. Он помог установить контроль «Черных пик» над «Бронкс-Ривер» и распространил влияние банды на Саундвью, Касл-Хилл и жилой комплекс «Монро», а также на самый запад, где стояли многоэтажки «Паттерсона». «Пики» вскоре заполонили многоквартирные комплексы Гарлема, Бруклина и Квинса и стали самой крупной бандой в городе. «В каждом квартале, где размещался полицейский участок, было и местное отделение „Черных пик“», – рассказывает Бамбаатаа.
Когда в средней школе Стивенсона расовая напряженность переросла в открытый конфликт, Бамбаатаа повел своих «пик» в бой с белыми бандами Саундвью и Уэст-Фармс. Однако сам он испытывал смешанные чувства. «В первую неделю казалось, что всё в порядке, – писал он в школьном сочинении. Затем от третьего лица он описал эскалацию межрасового конфликта, завершившуюся дракой между бандами в торговом центре. – После того дня школа Стивенсона уже не была мирным местом, как раньше» [4].
На фоне разгоравшихся конфликтов было заключено перемирие 1971 года, которое вновь объединило черные и латиноамериканские банды Южного Бронкса. Активная поддержка мирного соглашения Бам-Бамом, да и сам договор в целом оказали большое влияние на молодого «военачальника». Бамбаатаа стал искать новое применение своим талантам и обнаружил, что его навыки проведения «военной мобилизации» могут быть запросто направлены в мирное русло. Как сказал журналисту Стивену Хагеру друг Бамбаатаа Джей Макглюри, «тогда была куча разных банд, и в каждой он знал по меньшей мере пятерых. Всякий раз, когда возникал конфликт, он предпринимал попытку его уладить. Он был настроен на общение» [5].
Новая иерархия крутости, сложившаяся благодаря Герку, указала Бамбаатаа дорогу, к тому же двое из «Черных пик» уже начали диджеить. Кул ДиДжей Ди играл музыку в «Бронкс-Ривер», а Диско Кинг Марио – в «Бронксдейле». Бамбаатаа учился у них, а чуть позже стал устраивать собственные вечеринки в общественном центре, находившемся всего в нескольких шагах от его подъезда. «Когда я стал диджеем, у меня уже была целая армия, так что я заранее знал, что на моих вечеринках будет битком», – рассказывает он.
В тот год он основал организацию «Бронкс-Ривер» в качестве альтернативы «Черным пикам». В некотором смысле этот шаг повторял путь, который прошли «Братья гетто» [6]. Бамбаатаа рассказывает: «У нас был девиз: „Это организация. Мы не банда. Мы – семья. Не устраивай неприятностей, но если они настигли тебя, бейся насмерть“».
Однако некоторые угрозы попросту начали исчезать, и им на смену приходили вечеринки; это была новая тема. Бамбаатаа и крю Chuck Chuck City под руководством Диско Кинга Марио образовали стратегический альянс «Бронкс-Ривер» и «Бронксдейла», к которому присоединились люди из других жилищных комплексов. Организация в итоге избавилась от «Бронкс-Ривер» в своем названии и стала местом для собраний и вечеринок Бамбаатаа, охватывающих всё бо́льшую территорию.
В отличие от Кула ДиДжея Ди, Диско Кинга Марио и других диджеев «Бронкс-Ривер», таких как Текс, игравших популярную тогда на радио быструю диско-музыку, Бамбаатаа гораздо больше интересовался брейковым стилем Кула Герка. Звучание Бама стало ритмическим аналогом его миротворческой философии; в его сет-листах прослеживались те же инклюзивность и широта кругозора, которые он пытался воплотить в организации. Он смешивал брейки Grand Funk Railroad и The Monkees со Слаем, Джеймсом Брауном и речами Малкольма Икса. Он ставил сальсу, рок и музыку сока[95] с тем же энтузиазмом, с каким проигрывал соул и фанк. Он был открыт всему, что хорошо звучит, и затмил других диджеев своим умением составлять музыкальную программу.
Каждые выходные Бамбаатаа руководил целой церемонией движа и веселья. Джаззи Джей рассказывает: «Тусы на районе давали возможность делать то, что любишь и умеешь, подцепившись к фонарному столбу. Иногда мы играли до двух ночи. У нас была поддержка всего района. Считалось, что пусть лучше ребята развлекаются и делают что-то конструктивное, чем избивают друг друга, как бывало во времена банд».
Бамбаатаа открыл нечто мощное, творческое и жизнеутверждающее, но одна смерть навсегда изменила его курс. Шестого января 1975 года в перестрелке полиция убила его двоюродного брата по прозвищу Соулски, чье настоящее имя Бамбаатаа не называет.
В самом конце раздела Б выпуска Amsterdam News от 11 января была размещена следующая полицейская сводка:
ДВОЕ УБИТЫ В ПЕРЕСТРЕЛКЕ В БРОНКСЕ
Двое молодых людей были убиты в ходе перестрелки с полицией Бронкса, произошедшей в ночь понедельника в Пелхэм-Паркуэй на линии Уайт-Плейнс-роуд. Еще один человек ранен и доставлен в госпиталь. Убитые опознаны: ими оказались двадцатилетний Рональд Браун, проживавший по адресу Вашингтон-авеню, 2187, и семнадцатилетний Рональд Бетел, проживавший по адресу Тибу-авеню, 2100. Джеймс Уайлдер, проживающий по адресу Вашингтон-авеню, 2501, взят под стражу.
Неповиновение
Полиция сообщила, что офицеры Джеффри Мэтлин и Роберт Висконти, патрулировавшие Пелхэм-Паркуэй, обнаружили автомобиль с тремя мужчинами, которые вели себя подозрительно.
Полицейские приказали водителю остановиться на обочине. Машина остановилась, и из нее вышли трое человек, но вместо того чтобы пойти в сторону полицейского автомобиля, все трое двинулись к багажнику. Полиция сообщила, что у одного из мужчин был дробовик, двое других также были вооружены. Как сообщается, офицеры приказали мужчинам сложить оружие, но вместо этого в их сторону были произведены выстрелы. Полицейские открыли ответный огонь, и трое мужчин скрылись между деревьями парка «Пелхэм».
Перестрелка
Трое подозреваемых побежали на восток Пелхэм-Паркуэй, за ними последовали полицейские. К двум офицерам позже присоединились офицеры Чарльз Яковон, Дональд Пауэрс и Джон Б. Келли, пришедшие им на помощь. Полиция сообщает, что автомобиль «Меркьюри» 1968 года выпуска, на котором передвигались трое мужчин, принадлежит матери Брауна миссис Саре Уильямс. Дело ведет детектив Эдвард Хек из Девятого отдела по расследованию убийств [7].
Бамбаатаа до сих пор хранит копию свидетельства о смерти Соулски. Он нечасто говорит об этом трагическом происшествии, но уверен, что в действительности события сильно отличались от того, что написали в газете. Когда Бамбаатаа произносит: «Ему прострели легкие и грудь, они его просто порвали», – его голос стихает до шепота.
Через месяц после убийства Соулски копы из Бронкса застрелили четырнадцатилетнего подростка, катавшегося на угнанном автомобиле. Представитель полиции заявил, что офицеры открыли огонь, когда парень бросился на них с ножом, но аутопсия показала, что он был убит выстрелом в спину. Оба эти инцидента спровоцировали кризис, отличный от того, что был уготован «Братьям гетто» после расправы над Корнеллом Бенджамином. Эти происшествия направили гнев банд на власти.
Представители Amsterdam News присоединились к лидерам общественности и пытались снизить напряжение в районах. Они призвали Бамбаатаа и «Черных пик» не предпринимать ответных действий и позволить системе правосудия сделать свою работу. Однако банда «Миротворцы» уже объявила сезон охоты на полицейских и пожарных. Другие лидеры банд обратились к Бамбаатаа с предложением поддержать их в случае войны с копами.
Спустя много лет Бам запишет песню под названием Bambaataa’s Theme – электроверсию саундтрека к фильму Джона Карпентера Нападение на 13-й участок (1976). Фильм дал жизнь новому жанру – урбан-хоррору. Позже к этому жанру отнесут ремейк фильма Джона Уэйна Форт Апачи (Fort Apache), снятый Дэниелом Питри в 1981 году и получивший название Форт Апачи, Бронкс (Fort Apache: The Bronx). Вместо бравых индейцев, зулусских воинов или кладбищенских зомби герои «Нападения на 13-й участок» в отдаленном полицейском участке отбивались от мародерствующих толп угрюмых, вооруженных до зубов членов банд, жаждущих мести за своих убитых копами братьев. Связь Бамбаатаа с фильмом вызывает любопытные вопросы. Кому он симпатизировал: атакующим или защитникам участка? Какие эмоции вызывал у него этот штурм, заснятый на пленку?
В финале Зулусов южноафриканские воины вновь появились на вершине горы над Роркс-Дрифтом. Но вместо того чтобы атаковать, они подняли свои ассегаи и их голоса слились в песне, восхваляющей храбрость британских солдат. Затем они тихо отступили обратно в Квазулу. В 1964-м, спустя год после того, как Кения обрела независимость от Великобритании, это представлялось идеальным финалом для ностальгирующей аудитории из угасающей Британской империи: туземцы отступали, несмотря на численное превосходство, перед окровавленными, но непокоренными носителями имперских добродетелей. Но в 1975 году Бамбаатаа, размышлявший не о прошлом, но о будущем, возможно, увидел эту концовку иначе.
По просьбе общественных лидеров Бамбаатаа и его последователи согласились присутствовать на судебном процессе против белых полицейских, обвиняемых в превышении полномочий в перестрелках. Однако копов оправдали, и в дело могли запросто вмешаться банды Бронкса. Но группировки так и не предприняли решающей атаки на полицейские участки. Вместо этого, подобно скандировавшим зулусским воинам, Бамбаатаа и его соратники отступили, для того чтобы продолжить жить.
Молодежи Бронкса, ощущавшей себя в изоляции, нужно было во что-то верить. Бамбаатаа рассказывает, что, пока он был с «Черными пиками», «многие организации приходили к нам поговорить. Были христианские группы от разных церквей, священнослужители радикальных взглядов, которые высказывались в поддержку уличных банд. Большинство из нас от этого всего просто отмахивались».
Да и кто бы стал прислушиваться к разговорам о небесах после убийства Малкольма Икса? С отверженной молодежью могли говорить только неоднозначные гарвеистские пророки, такие как достопочтенный священнослужитель «Нации ислама» Луис Фаррахан и доктор Малахи З. Йорк (он же имам Иса и ас-Сайид Исса аль-Хаади аль-Махди), лидер общины «Ансару Аллах». Бамбаатаа вспоминает: «Они придерживались учения: „Ты не ниггер. Ты не цветной. Проснитесь, Черный мужчина и Черная женщина, и любите себя. Уважайте себя. Возвращайтесь в Африку“. Это привлекло многих наших братьев и сестер».
Призывы к расовому спасению всколыхнули гнев, копившийся внутри Бамбаатаа: «Я не соглашался с тем, что говорили белые люди. Ты начинаешь сомневаться, и вот ты путешествуешь, встречаешь других людей, и ты видишь, что они сталкиваются с теми же трудностями, что и все. Все, от страны к стране, говорят о том, что сотворил белый человек. Ты начинаешь твердо верить в слова достопочтенного Элайджи Мухаммада: белый человек – это дьявол. Но по мере того как ты становишься старше и мудрее, ты понимаешь, почему он так говорил: чтобы развеять у черных людей представление о превосходстве белых и утверждать, что черные происходят от богов».
«„Нация [ислама]“ говорила: „Когда вы будете готовы присоединиться, мы будем вас ждать“. И это навсегда отложилось у меня в голове и в сердце. Я сказал себе, что должен что-то поменять, чтобы завоевать умы людей, следовавших за мной, и повести их в ином направлении», – говорит он.
За несколько месяцев до гибели Соулски Бамбаатаа выиграл конкурс сочинений Управления жилищного строительства. Призом оказалась поездка в Индию. «Нужно было написать эссе о том, почему ты хочешь поехать в Индию. Я победил, но когда нужно было встретиться с людьми, которые должны были меня туда отправить, у меня это вылетело из головы – в это время я раздавал флаеры на свою вечеринку. Таким образом, я упустил поездку, что было на самом деле не так уж и плохо, ведь на следующий год я выиграл путешествие в Африку и Европу», – рассказывает он.
Для юноши, не видавшего ничего, кроме улиц Бронкса, это путешествие стало судьбоносным. «Я увидел, как черные люди просыпаются рано утром, открывают свои магазины, возделывают землю, делают всё, чтобы их страна развивалась, – рассказывает он. – Это было совсем не похоже на то, что „черный человек не может делать то и не может делать это“, как часто говорят в Америке. Этот опыт изменил меня».
С распухшей от идей головой Бамбаатаа вернулся в Бронкс; он был решительно настроен изменить свою организацию. «Моей идеей было собрать столько людей, сколько я смогу, чтобы остановить насилие. Поэтому я отправился в разные районы с призывом присоединиться к нам и прекратить войну», – говорит Бамбаатаа.
По мере приближения лета 1975 года слух о его призывах начал распространяться всё шире. Джаззи Джей говорит: «Помню, мой друг подошел и сказал: „Помнишь того чувака Бамбаатаа? Теперь он называет себя Африкой Бамбаатаа, у него движение ‘Нация зулусовʼ“».
Движение, в прямом смысле этого слова, легло в основу организации Бамбаатаа – за это отвечали танцоры из «Королей зулусов». «Начало „Королям зулусов“ положили пятеро парней: Замбу Ланьер, Куса Стоукс, Ахмад Хендерсон, Шака Рид и Азиз Джексон. Затем пришли Короли и Королевы Чака. Женщин, которые могли порвать танцпол, было столько же, сколько и мужчин, – говорит Бамбаатаа. – Затем появились рэперы. У нас были Квин Лиза Ли и Ша-Рок – первые две девушки, набиравшие популярность, затем шла Пеббли Пу».
«Нация зулусов» возвращала Бронкс в эпоху стиля, торжества и оптимизма. «Больше не нужно было носить куртку а-ля „Ангелы ада“ и валяться в грязи и дерьме, чтобы доказать, что ты бандит и можешь быть самым грязным ублюдком, – говорит Бам. – Всё практически вернулось назад, к бандам 1950-х годов, носившим атласные куртки и красивые имена. Когда ты знакомился с граффити-художниками, у тебя на куртке появлялись изображения, сделанные баллончиком. Люди становились всё более крутыми, и это ознаменовало переключение всей культуры на атмосферу „тусить и веселиться“».
В это же время Бамбаатаа переделал устав организации. «В чем состоит задача зулуса? – будут впоследствии спрашивать „Бесконечные уроки“. – Задача зулуса – выжить. Быть открытым всем слоям общества на планете Земля и учить [других] истине (Знанию, Мудрости и Пониманию). Уважать уважающих тебя, не быть агрессором или угнетателем. Жить в мире с собой и другими. Но в случае нападения тех, кто не желает мира зулусам, во имя Аллаха, Иеговы, зулусы должны противостоять противостоящим им».
Тем не менее не все так хорошо восприняли идеи Бамбаатаа. «Были члены банд, которые говорили: „Что это такое? Заканчивай ты с этими ‘зулусамиʼ“, – рассказывает Бамбаатаа. – Некоторым из организации не понравилось то, что мы делали. Они стали известны как „гестаповцы“. Другие сформировали Casanova Crew и разбились потом еще на другие крю».
Отголоски нацистского символизма – пережиток влияния «Ангелов ада» – прослеживались среди банд в начале 1970-х. Среди них были «гестаповцы» – шайки, состоящие из самых яростных бойцов, которые были чем-то вроде элитных разведывательных и боевых подразделений. Когда эпоха банд завершилась, некоторые граффити-райтеры, как БОНАНЗА и САНТАНА 204, пририсовывали к своим именам свастики [8]. Один из райтеров даже назвал себя ГИТЛЕР II. Бамбаатаа описывает новых «гестаповцев» и другие подобные крю как «налетчиков, чей гангста-стиль навел в городе немало шороху».
К тому времени власти уже покинули бо́льшую часть Бронкса, поэтому тусовщикам-отступникам не приходилось переживать по поводу разрешений и полиции. Однако проблема сдерживания толпы всё еще стояла остро. По словам Бамбаатаа, тогда еще существовало деление территорий и «по-прежнему было много насилия».
С одной стороны, диджеи заручались поддержкой районных крю, поддерживающих мир, и зачастую не связывались с другими группировками. Флэш, к примеру, обеспечивал безопасность Casanovas. А Кул Герк, каким бы он ни был крутым, не выступал в «Бронкс-Ривер» без приглашения Бамбаатаа. C другой стороны, лишь на вечеринках Бамбаатаа собирались самые враждебно настроенные крю, при этом напряженность между ними трансформировалась в шумное веселье.
«Бывало, что на вечеринках они начинали скандировать свои лозунги, а мы скандировали свои, – смеется Бам. – Звучало это так: „Зулусы!“ – „Гестапо!“ – В итоге мы назвали это „Песнь войны“. Случалось, что другие крю, посмеивавшиеся над нами, в итоге огребали от обеих сторон!»
В этой адреналиновой непредсказуемости крылось свое очарование: девочки, танцы, пушки – произойти могло что угодно. «Иногда, когда один диджей играл против другого, в случае проигрыша и недостаточно большой поддержки он мог проиграть целую аудиосистему, – говорит Бамбаатаа. – Но если кто-нибудь замышлял что-то нехорошее на нашем районе, ему нужно было подумать дважды, потому что бо́льшая часть территорий была на стороне „зулусов“».
«В начале 1970-х популярностью пользовалась „[ангельская] пыль“. И я затеял большую кампанию на своих флаерах: „Прекратите курить эту ‘пыльʼ“. У меня было несколько лозунгов, их повторяли мои рэперы, и дилерам в Гарлеме это не понравилось. Они отправили нескольких „гитлеров“, чтобы те пришли и приструнили нас. Но это было ошибкой: они обнаружили, что на вечеринке Бамбаатаа все поддерживают Африку Бамбаатаа, – похоже, они не обеспокоились тем, чтобы заранее разузнать, как обстоят у нас дела».
Он смеется: «Это уже в истории, так что пофиг».
Чтобы распространить свои идеи за пределы сферы собственного влияния, Бамбаатаа необходимо было убедить латиноамериканскую молодежь по ту сторону реки Бронкс в том, что перемирие реально. В начале 1970-х с востока на «Черные пики» давили белые банды, а пуэрториканские группировки – в особенности «Дикие черепа» и «Дикие кочевники» – обозначали западную границу территорий. Река Бронкс разделяла афроамериканскую и пуэрториканскую молодежь.
Рэй Абраханте, один из первых участников Rock Steady Crew, прославившийся как граффити-райтер БОМ 5, тогда был одиннадцатилетним малышом-«черепом», который шел по стопам своего старшего кузена-пахана. Вскоре после того как он стал участником группировки, погибли два молодых «черепа». Всё указывало на то, что в этом замешаны «Черные пики».
Место, где тусовалась малышня «Черепов», находилось в Восточном Тремонте, недалеко от западного берега реки, прямо там, где шоссе Бронкс-Ривер-Паркуэй пересекало развязку скоростной автомагистрали Кросс-Бронкс, под большой ржавеющей железнодорожной платформой компании «Amtrak». Там они забирались по конструкциям из стальных балок высотой с трехэтажный дом, привязывали к поперечным балкам десятифутовые канаты и раскачивались на них, пытаясь ради прикола сбить друг друга.
Когда малыши-«черепа» вылезали из-под платформы, отряхивая пыль со своих курток, часто в синяках и ссадинах после падений с десятиметровой высоты, они видели на юге врезающийся в облака жилой комплекс «Бронкс-Ривер». Всё, что находилось между ними: исписанная граффити автобусная остановка, запасные железнодорожные пути и пути пригородных поездов, устрашающего вида шоссе и автомагистраль – считалось демилитаризованной зоной. Поезда и автомобили пролетали мимо них и даже над их головами, не покушаясь на место их игр. Юные «черепа» возвращались и продолжали самозабвенно раскачиваться на канатах, будто на маятнике, отсчитывающем мгновения вечности.
В нескольких кварталах оттуда, на Сто семьдесят четвертой улице мост соединял Восточный Тремонт с комплексом «Бронкс-Ривер», но это была уже ничейная земля – запретная зона. Абраханте был беспечным ребенком. Однажды он заехал на своем велосипеде на мост. Там Рэй увидел, как крепкий чернокожий граффитчик выводит баллончиком: «БАМ 117, КОРПОРАЦИЯ РАЙТЕРОВ». Абраханте, будучи тегером юных «черепов», взял баллончик с краской и написал свой собственный тег: «СПАЙДЕР». Он не был одет в цвета банды и, глядя на крупного парня, решил, что не стоит приписывать к своему имени «ЧЕРЕПА». Он отдал баллончик граффитчику, они молча кивнули друг другу и разошлись каждый своим путем.
Несколько дней спустя, когда Абраханте вновь пересекал мост, у него возникла идея затегать «Черепов» в глубине территории «Черных пик». Он отправился через мост, одетый в цвета своей группировки, и заехал на территорию «Бронкс-Ривер». Группа «пик» выскочила со стороны баскетбольных площадок и стала кидать в Рэя бутылки, а потом погналась за ним через мост на противоположный берег реки. Абраханте заметил, что граффитчик, которого он встретил ранее на мосту, был с ними, но просто наблюдал.
К концу лета всё изменилось. «Дикие черепа» распадались, банду раздирали конфликты, а ее участники стали стучать друг на друга копам. Лидеры постоянно менялись, и Абраханте был готов принять на себя больше ответственности в банде, однако его двоюродный брат рассудил иначе и сказал ему: «На хер это всё, это дерьмо тебе не на пользу. Оно и мне не на пользу». Как рассказывает Абраханте, «он сказал „черепам“: „Я буду биться с любым, лишь бы вытащить себя и своего брата“. Он вытащил меня оттуда, надрав мне задницу».
В сентябре Абраханте получил флаер, зазывавший на вечеринку в «Бронкс-Ривер». Промоутеры обходили районы, выкрикивая: «Бесплатная тусовка! Приходите все, но оставляйте цвета своей банды дома! Приходите с миром и дружбой». Его кузен не поверил в это. «Не ходи, – сказал он. – Это подстава. „Пики“ тебя убьют».
Теплым вечером Абраханте вместе с несколькими «черепами» и «кочевниками» перешел мост. Они присоединились к толпе, двигавшейся в сторону общественного центра. Там было множество банд, а среди них были и те, кто закидывал Абраханте бутылками. Он удивился, обнаружив в толпе и пуэрториканцев в большом количестве. Рэй с друзьями встал перед дверью в очередь на досмотр, который проводили двое здоровых вышибал, однако вместо ожидаемого напряжения у него было хорошее предчувствие.
Музыка грохотала. Диджей на сцене управлялся с двумя вертушками. Рэй узнал музыку и танцоров с вечеринок банд и тусовок, проходивших в парках, но ему казалось, что всё это происходит с ним впервые. Когда помещение заполнилось, диджей остановил музыку. Затем тот граффитчик с моста взял в руки микрофон.
«Бамбаатаа заговорил, – вспоминает Абраханте. – Он говорил о том, как счастлив, что люди пришли. Что всю эту тему с бандами придумали копы. Общество стравило нас друг с другом, чтобы нас подавить и мы не развивались».
Абраханте был впечатлен: «Спустя неделю я встречал всё больше и больше ребят – Бамбаатаа пытался открыть „Бронкс-Ривер“ для всех. Это вдохновляло». Вместе с «Нацией зулусов» Бамбаатаа соединил Бронкс и новое поколение.
На территории, где сходятся три штата: Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут, отделения «Нации зулусов» распространялись так же быстро, как и «Черные пики» в свое время. Хорошие отношения с «зулусами» сулили поддержку и уважение на улицах и, что не менее важно, гарантировали качественный досуг. Несмотря на то, что наследие банд всё еще было сильно, Бамбаатаа неуклонно приближал организацию к идеям своего нового девиза: «Мир, любовь, единство и веселье». К началу 1980-х ему это в значительной степени удалось, однако без армейской дисциплины, которую обеспечивала структура банды, всегда существовал риск, что доброе имя «зулусов» будет запятнано болванами.
Бамбаатаа говорит: «Нам надо было придумать, как вернуть порядок. Тогда-то я начал размышлять, и мне на помощь стали приходить все учения, к которым я когда-то приобщился. Я садился и записывал свои мысли, а другие люди стали говорить: „Да, эта идея и мне приходила в голову“. Затем я стал использовать опыт знающих людей, чтобы создать наши уроки. Они цепляли и при этом держали людей в узде».
Вместо списка простых убеждений или программы из десяти пунктов «Нация зулусов» предложила семь «Бесконечных уроков», которые сформировали основу устава – фундаментальный кодекс поведения и общие указания, как нужно жить «по-зулусски».
Как и диджей-сетам Бамбаатаа, «Бесконечным урокам» была присуща эклектика, в которой немногие прописные истины смешивались с большим количество мистического. В «Уроках» рассказывалось об истоках «Нации зулусов» и ее южноафриканских корнях. Там также была версия происхождения хип-хопа от «Бронкс-Ривер». Кроме того, они продвигали эзотерические учения вроде заявлений Элайджи Мухаммада о правильном питании и расовых интерпретаций библейской истории от доктора Малачи З. Йорка. «Бесконечные уроки» были написаны в виде вопросов и ответов и содержали глоссарий ключевых слов, как в учениях «Нации ислама» или пятипроцентников.
«Бесконечные уроки» основывались на создаваемых «Нацией ислама» образах великого исконно африканского прошлого, но дистанцировались от призывов ее участников к расовой сепарации. Хотя «Уроки» во многом опирались на язык «Нации ислама», они пренебрегали догмами и ортодоксальностью. «Истина, в чем бы она ни находилась, – вот религия „Нации зулусов“, – гласит „Бесконечный урок номер четыре“. – Таким образом, наш образ жизни – это знание, мудрость и всеобщее понимание, свобода, справедливость и равенство».
«Уроки» последовали призыву «Черных пантер» к самообороне, но отказались от программных требований обеспечения жильем и работой цветного населения. «Нация зулусов», сформированная в то время, когда движение «Черная сила» испытывало кризис, не была связана с политикой. Как проповедовал Элайджа Мухаммад, «зулусы» должны были сперва познать самих себя. Осознанность должна стать результатом открытия единого бога внутри себя, она не приходит в результате разоблачения общественных пороков. Никогда революция не происходила от боровшихся против систем и институтов массовых организаций, это результат преобразования личности. Только путем проявления своей силы можно было преисполниться, то есть осознать несправедливость и противостоять ей.
Наиболее важным было то, что «Уроки» постоянно подвергались изменениям. Они расширялись и менялись по мере того, как к организации присоединялось больше людей. Они были открыты всему, бесконечны по определению.
Священников и идеологов, приходивших в Бронкс, «зулусы» встречали настороженно – они были преданными агностиками, скептически настроенными верующими, уклончивыми революционерами. «Бесконечные уроки» казались квазитеологическим бардаком, лоскутным самоучителем и политической дорожной картой, ведущей в никуда. Но для Бамбаатаа идеи были не так важны, как сам процесс.
Казалось, Бамбаатаа говорит: если ты происходишь от богов, то, следовательно, у тебя столько же возможностей создать новый мир, сколько и у меня. Зулусы воспевали инстинкты выживания и творчество. Молодая и свободная жизнь в Бронксе была революционным актом искусства. Дать волю этим жизненным убеждениям на социальном уровне стало самым надежным способом предотвратить массовую гибель. Посланием Бамбаатаа было: «Мы идем, и если ты встанешь на путь истинный, то здесь найдется место и для тебя». Возможно, именно поэтому из всех учений, предлагаемых толпе отверженной молодежи, именно утопия Бамбаатаа сперва зажгла толпу на улицах Бронкса, а затем взорвалась за его пределами.
Так собралась армия Бамбаатаа – крю эмси, диджеи, граффитчики, би-бои и би-герл и толпа, которую они приводили в движение. Они и были основными элементами хип-хопа, символизировавшими воздух, воду, землю и огонь, а в другом смысле – новый ритм. Тому, чем они занимались, еще не было придумано названия. На джеме в прохладном парке, залитом солнцем, или на раскаленной вечеринке в четырех стенах – везде собиралась толпа. Диджей растягивал особо грувовый момент песни, на батлах крю было жарко, ярлыки и дискриминация исчезали, жизнь пульсировала, всюду чувствовалось приподнятое настроение. Бамбаатаа превратил вечеринку Герка в почти религиозное действие, символизирующее, каким должен быть, как должен звучать и жить новый мир.