Позже Настя радовалась, что развязка наступила быстро и ее предчувствия не растянулись на месяцы. Ожидание финала было похоже на ожидание прилета, как о нем рассказывал Максим, – онемение на фоне приближающегося свиста. Город – дома, деревья, люди и машины – в те дни казались ей хрустальными, от них исходил едва слышный нежный звон.

Настя не делилась с Максимом своими переживаниями, чтобы не заражать его тоской. Не хотела, чтобы он подхватил вирус уныния. Лучше пусть будет весел, счастлив, бесконечно говорит о планах после окончания школы. Он видел свое будущее неразрывно связанным с ней, Настей, и его задор и уверенность согревали. Рядом с Максимом онемение проходило, хрустальные дома снова становились бетонными и кирпичными, поэтому она старалась не расставаться с ним ни в школе, ни после нее. Достаточно было сидеть рядом и делать уроки. Можно ничего не говорить, не смеяться и не шутить, просто быть. Отравляло лишь ожидание развязки.

Настя попросила Максима пока не искать работу, побыть с ней. Тот не спросил почему, и это тоже было безумно приятно. Активно работу он не искал, но Настя однажды увидела, как фотографирует объявление на уличном столбе. Значит, в самом деле не понимал, что скоро они разлучатся.

Она не думала, что сможет любить Максима сильнее, чем на праздниках, но последние две недели ее так переполняла нежность, что становилось невыносимо от любви. Находясь рядом, Настя всегда брала Максима за руку, чтобы каждую секунду быть уверенной, что он рядом, чувствовать мозоль на ладони, заработанную в шаверме, и обветренную кожу кисти. Ей казалось, что он чувствует то же самое, так же любит ее и скучает при расставании. Признаков, что она права, было предостаточно. Находясь рядом, он внимательно смотрел на нее, стремился коснуться, а когда они разлучались, немедленно звонил по видео. Так проходили дни – вместе в реальности или вместе по видеосвязи.

У Максима по-прежнему было полно обязанностей по дому, он нес полную ответственность за Катю. Настя видела, как он стеснятся коммуналки, поэтому не навязывалась в гости и не предлагала помощь. Из-за этого она не всегда могла держаться за него и неосознанно стискивала свою руку, воображая, что держит за руку Максима.

Коля и Валя сочувственно посматривали на них. Их молчаливое понимание тоже согревало, тем более что мамино понимание сломалось.

Она не могла не заметить, что дочь и Максим все время проводят вместе. Тревога нарастала. Мама предлагала слетать на пирамиды в Каир на выходные, Настя ведь давно хотела посмотреть на пирамиды. Когда дочь отвергла эту идею по надуманной причине, предложила другой вариант: отпуск без перелета – только они вдвоем. Настя ушла от прямого ответа.

Мама была предельно вежлива и предупредительна с Максимом – бóльшую часть времени они с Настей проводили у нее, потому что начались морозы и ветры и болтаться на улице было попросту холодно. Но в конце концов Анна не выдержала.

– Дорогая, иди ко мне, пожалуйста, – позвала мама в их кабинет, убедившись, что Настя вернулась из школы одна.

Дочь скинула куртку и медленно убрала ее в шкаф. На самом деле хотелось одеться и смыться из дома. Настя села за свой рабочий стол и поняла, что не сидела за ним уже месяц – все время они с Максимом сидели в ее комнате, уроки делали на полу.

– Настя, мне кажется, вы зашли слишком далеко с Максимом. – Мама говорила, как всегда, прямо в лоб, и было бессмысленно протестовать, потому что да, все было именно так. – Сегодня мне звонила классная. Сказала, ты нахватала троек и двоек с начала года. И прошлую четверть закончила плохо. Я не лезла в твои школьные дела, но это уже слишком.

Звучавшая в голосе мамы тревога пугала в сто раз больше возможных проблем из-за двоек.

– Мы подтянем… Я подтяну все, – поправилась Настя, заметив мамино нервное движение от слова «мы».

– Настя, ты все сама понимаешь. Давай договоримся, что Максим не будет находиться здесь постоянно. Сосредоточьтесь на учебе.

Настя вздрогнула, представив себе часы без Максима.

– Но, мам, мы просто делаем уроки!

– Значит, делаете их плохо! Пусть приходит, но вечером, когда ты позанимаешься. И не больше часа.

– Мам! – взмолилась Настя.

– Не хочу спорить!

– Аня, пусть делают уроки вместе. – В комнату вошел папа. – Не трогай их.

– Классная предложила перевести их в разные школы. – С каждым словом мама повышала тон.

Настя замерла.

– Пусть предлагает сколько влезет. Если надо, я сам с ними посижу и позанимаюсь, – резко ответил папа.

Дальше родителей понесло. Мама терпеть не могла, когда папа оспаривал ее решения при Насте. Они стали спорить сначала об уроках и оценках, потом о том, что папа влез не разобравшись, – два галдящих попугая.

Настя вышла из кабинета, потопталась в прихожей. Написала Максиму: «Встретимся через две минуты на Греческом?»

Получив в ответ мгновенно: «уже выхожу», она оделась.

Папа и мама вышли в прихожую.

– Ну вот, чего добилась? – спросил папа у мамы.

Маму вывел из себя его вопрос, но она сдержалась и обратилась к дочери:

– Настя, останься дома. Мы обо всем договоримся.

– Немного погуляю и вернусь, – ответила та сквозь подступающие слезы и выбежала за дверь.

Из-за захлопнувшейся двери слышно было, как родители перешли на крик.

На улице хлестал снег. Они встретились на середине пути между их домами. Настя расплакалась и с разбегу уткнулась в куртку Максима.

– Твоей тете классная тоже звонила? – спросила Настя.

– Тетя Галя грозит перевести меня в другую школу. – Максим обнял Настю.

– Коля и Валя не скатились на тройки, поэтому им не грозили. – Настин голос заглушала толстая Максимова куртка.

– Придется срочно исправляться.

Настя подняла голову – он улыбался. Захотелось треснуть его за эту улыбку.

– Подтянем оценки, и от нас отстанут, – успокаивал ее Максим.

В его словах была правильность, логика, но Настя расплакалась еще сильнее.

– Говоришь, что мама у тебя тревожная. Ты и сама не отстаешь.

Следующую неделю они соблюдали приличия: исправили двойки и тройки, старательно делали домашку, не отсвечивали в школе, не засиживались подолгу дома у Насти. От собственной нарочитой старательности становилось тошно. Но тут и наступила развязка.