– Дорогой граф, – изможденным голосом сказала Фанни. – Я не видела Джастина с того ужасного вечера.

Арман всплеснул руками:

– Но с тех пор прошла неделя! Где он? Где девочка?

Леди Фанни воздела очи. На вопрос Армана ответил Давенант:

– Если бы мы знали, Арман, сами меньше бы волновались. Мы видели Эвона в последний раз в салоне мадам дю Деффан.

– Но куда он поехал? Он что, совсем не заезжал домой?

Марлинг отрицательно покачал головой.

– Он исчез. Мы знали, что после суаре он собирался ехать в Анжу и там искать Леони. Но куда точно, он не сказал. Он взял с собой камердинера и уехал на легкой карете. Вот и все, что нам известно.

Арман опустился в кресло.

– Но неужели он отправился в путь в бальном наряде? – спросил он. – Наверняка он заехал домой переодеться.

– Не заезжал, – ответила Фанни. – Того золотистого наряда в доме нет. Мы его искали.

– Что ж, он так и разъезжает в нем по Франции?

– Вряд ли, – с улыбкой ответил Давенант. – Наверняка он где-нибудь остановился на ночлег, и, насколько я знаю Джастина, без багажа он в путь не отправляется.

Арман беспомощно поглядел по сторонам.

– Неужели он никого из вас не посвятил в свои планы? Дело становится серьезным. Я прихожу уже в третий раз…

– В четвертый, – устало уточнила Фанни.

– Разве? Значит, я прихожу в четвертый раз узнать что-нибудь о нем и моей племяннице! Вы не думаете, что с ними что-то случилось?

Давенант прямо поглядел на него.

– Мы стараемся не думать, Арман. Поверь, мы беспокоимся не меньше тебя. Мы даже не знаем, жива ли Леони.

Леди Фанни высморкалась и откашлялась.

– Но мы ничего не можем сделать! – Она вздохнула. – Остается только сидеть без дела и ждать.

Марлинг погладил ей руку.

– Ну, ты, дорогая, без дела не сидела.

– Это правда. – Арман повернулся к Фанни. – Мадам, ваше доброе отношение к моей бедной сестре трогает меня до слез… Я не нахожу слов! Вы привезли ее сюда, ухаживаете за ней… Я вам бесконечно благодарен, мадам…

– Какие пустяки, – сказала Фанни, отрешаясь от уныния. – Что еще было делать. Ей нельзя оставаться одной. Мне даже какое-то время казалось, что она так извела себя, что вот-вот умрет. Бедняга позвала священника. Написала признание, и после этого ей, кажется, стало легче. Если бы только Джастин прислал бы нам весточку! Я не сплю ночей, гадая, что приключилось с бедной девочкой.

Давенант пошевелил в камине угли.

– Мы все не успокоимся, пока не узнаем, что она жива и невредима. – Он криво улыбнулся. – Без нее дом кажется склепом.

Никто ничего не сказал. И тут, в напряженной тишине, вошел Руперт.

– Ну что, опять носы повесили? – весело спросил он. – И ты опять здесь, Арман? Тогда уж поселился бы у нас, что ли!

– Не знаю, как ты можешь шутить, Руперт, – нахмурилась Фанни.

– А почему бы и нет? – легкомысленно заявил Руперт, подходя к камину. – И я представить себе не могу, чтобы Джастин сказал нам, что знает, где искать Леони, и представить себе не могу, чтобы ему что-то помешало ее найти. Нет, Фанни, этого быть не может. Держу пари, что на этой неделе он привезет ее домой.

– Если найдет, – тихо вставил Марлинг. – Уже и так прошло больше недели, Руперт.

– Ну и что? Зачем думать о плохом? Никогда не видел такой унылой рожи! Мы же не знаем, как далеко ему пришлось ехать.

– Но он мог бы нас известить, Руперт! – озабоченно сказала Фанни. – Меня пугает это молчание.

Руперт удивленно поглядел на нее.

– Да когда это Джастин кого-нибудь извещал о своих делах? Вот увидишь – он ведет свою игру, и помощь ему не нужна. И он никого не станет посвящать в свои планы. Мы в этом убедились во вторник, – с усмешкой напомнил он. – Он любит окружать себя тайной, – от этого никуда не денешься.

Лакей доложил, что пришел лорд Меривейл.

– Все еще ничего? – спросил Энтони.

– Увы, нет.

Руперт подвинулся на диване, чтобы освободить место Меривейлу.

– Фанни совсем приуныла, – сказал он. – А я ей твержу, чтобы она больше доверяла Джастину. – Он погрозил сестре пальцем. – Он же выиграл все взятки в этой игре – не может быть, чтобы проиграл последнюю. Это совсем не похоже на Джастина.

– Пожалуй, я склонен согласиться с Рупертом, – кивнул Меривейл. – Я тоже постепенно уверяюсь во всемогуществе Эвона.

– Он очень опасный человек, – серьезно произнес Марлинг. – Я не скоро забуду это суаре.

– Прекрати, Эдвард, – сморщился Руперт, – тебе бы только тоску на людей нагонять.

Фанни вздрогнула.

– О, Эдвард, не говори о том вечере. Это было ужасно!

– Я не хочу дурно говорить о мертвых, – сказал Давенант, – но в этом была справедливость.

– Да, черт возьми, – и Джастин блестяще это обставил. Я так и вижу, как он там стоит: точь-в-точь палач. В нем было что-то дьявольское. Я помню, как меня мороз по коже продрал.

Дверь отворилась.

– Обед подан, мадам, – с поклоном доложил лакей.

Фанни встала.

– Вы пообедаете с нами, граф? А вы, Энтони?

– Я злоупотребляю вашим гостеприимством, – возразил Арман.

– Да ладно тебе, – одернул его Руперт. – Ты злоупотребляешь не столько гостеприимством Эвона, сколько нашим терпением.

Фанни засмеялась.

– Наглый мальчишка. Граф, дайте мне руку. Мне просто страшно оказаться в обществе стольких мужчин.

– А как же мадам? – спросил Марлинг.

– Ей подадут обед в комнату. Я никак не могу убедить ее обедать за общим столом. Да, по-моему, ей и лучше одной.

Они прошли в столовую и сели за длинный стол: Фанни на одном конце, а Марлинг на другом.

– Я боюсь нос из дома высунуть, – пожаловался Руперт, встряхивая салфетку. – Где ни покажешься, везде набрасываются и требуют новостей.

– Да, никто не верит, что мы знаем не больше их всех, – поддержал Давенант.

– И в дом идут непрерывным потоком люди, и все спрашивают, цела ли Леони, – сказала Фанни. – Сегодня уже были Конде, Ришелье и де ла Роки. Девочку ждет радушный прием, когда… если она вернется.

– Типун тебе на язык, Фанни! – воскликнул Руперт. – Будешь пить кларет, Тони?

– Нет, я предпочитаю бургундское.

– Я перестала отвечать на письма, – призналась Фанни. – Очень мило, конечно, что все так озабочены судьбой Леони, но у меня нет сил отвечать на столько писем.

– Озабоченность здесь ни при чем – все просто сгорают от любопытства, – фыркнул Руперт.

– Арман, а что стало с де Вальме, то есть Боннаром?

Арман положил вилку на стол.

– Можете себе представить – мальчишка прямо-таки рад, – сказал он. – На суаре у мадам дю Деффан он ничего не понял. Но, когда я ему все объяснил, как вы думаете, что он сказал?

– Мы не знаем, – признался Руперт. – У нас и своих загадок довольно. Не морочь нам голову еще одной.

– Руперт! – одернула его Фанни. – Какой ты грубиян!

– Он сказал: наконец-то у меня будет ферма! – закончил Арман. – Вы можете себе представить такое?

– Нет, – сказал Давенант. – И что?

– Разумеется, я куплю ему ферму и положу на его счет определенную сумму денег. Я спросил его, не предпочтет ли он остаться в Париже, и обещал свое покровительство. Но он и слушать об этом не хочет. Он, видите ли, ненавидит городскую жизнь.

– С ума сошел, не иначе, – заключил Руперт.

Вдруг Меривейл вздрогнул и прислушался.

В холле раздавались голоса. Обедающие вскочили на ноги и с затаенной надеждой посмотрели друг на друга.

– Кто-то еще приехал узнать про Леони, – предположила Фанни. – Кто бы…

Дверь распахнулась, и на пороге появился герцог Эвон в сапогах со шпорами и в сером дорожном плаще. Рядом с ним, держась за его руку, стояла Леони с раскрасневшимся сияющим лицом.

Столовая заполнилась шумом голосов. Фанни, бессвязно восклицая, побежала к Леони. Руперт крутил над головой салфеткой и кричал:

– Что я вам говорил! Вот и мадемуазель де Сен-Вир!

Герцог поднял руку, и все умолкли. На губах герцога играла непривычная гордая улыбка.

– Нет, Руперт, – с легким поклоном сказал он. – Позвольте вам представить… мою герцогиню.

– Силы небесные! – воскликнул Руперт и бросился к Леони.

Фанни добежала до нее первой.

– Моя бесценная! Я так рада… не могу поверить… Где ты ее нашел, Джастин? Глупая. Глупая девочка! Мы все тут с ума посходили… Поцелуй меня, родная!

Тут ее оттеснил в сторону Руперт.

– Полоумная девчонка, – сказал он и крепко поцеловал Леони в щеку. – Ну и сестричку же ты мне подарил, Джастин! Я знал, что ты ее найдешь. Но чтобы за несколько дней жениться – ты сам себя превзошел!

В свою очередь его оттеснил Меривейл.

– Моя дорогая Леони! – проговорил он. – Поздравляю, Джастин!

Затем вперед протиснулись Марлинг и Давенант. Арман схватил герцога за руку.

– А моего разрешения и не подумали спросить? – притворно грозно спросил он.

Эвон щелкнул пальцами.

– Плевали мы на твое разрешение, дорогой Арман, – сказал он, глядя на Леони, окруженную восклицающими родственниками.

Арман дернул его за рукав.

– Где она была?

– Где была? – переспросил герцог, все еще глядя на Леони. – Там, где я и надеялся ее найти. В Анжу, у того кюре, о котором я вам говорил. Ну, Фанни, я тебе угодил?

Фанни обняла брата.

– Дорогой, я мечтала об этом уже несколько месяцев. Но жениться потихоньку, когда я задумала роскошную свадьбу, – это просто бессовестно! Милая, милая девочка. Я сейчас расплачусь от радости.

Вдруг все затихли. В дверях, как-то сжавшись, стояла мадам де Сен-Вир. Ее взгляд был устремлен на Леони. Всем стало неловко. Но Леони подошла к ней и с милой непосредственность протянула руку.

– Ma… мама? – проговорила она.

Мадам зарыдала и прижала дочь к своей груди. Леони обняла ее за талию и тихо вывела из комнаты.

Фанни вытащила носовой платок.

– Милая, добрая девочка, – со слезами сказала она.

Давенант с силой потряс руку герцога.

– Я не нахожу слов, чтобы описать свою радость, Джастин.

– Вот это – неожиданность, Хью, – со своей обычной ленцой сказал герцог. – Я думал, ты уныло покачаешь головой, предрекая несчастье, – ничего, дескать из этого хорошего не выйдет.

Хью засмеялся.

– Нет, мой друг, на этот раз выйдет. Ты наконец-то научился любить другого человека больше, чем себя, и я верю, что ты сумеешь сделать свою герцогиню счастливой.

– Таково мое намерение, – сказал герцог и снял плащ. На его лице было написано непривычное смущение. Он поднес к глазам лорнет и оглядел комнату.

– Откуда такая толпа народа у меня в доме? – спросил он. – Создается впечатление, что вы нас ожидали.

– Ожидали! – откликнулся Руперт. – Вы только послушайте его! Мы уже десять дней только и делаем, что ждем от тебя хоть каких-нибудь известий. Тебе что – взял и укатил в Анжу. А каково нам? Арман каждый день, как чертик, выскакивает из коробочки, мадам у себя наверху то рыдает, то падает в обморок, и к тому же половина Парижа рвется к нам в двери, чтобы узнать, есть ли о вас новости. Да это был не дом, а настоящий муравейник! Один Меривейл ночевал у Шателе – по крайней мере, я не видел его за завтраком.

– А мне хотелось бы вот что знать, – перебил его Меривейл, – ты так и ехал до Анжу в своем немыслимом золотом наряде?

– Вот, наверно, крестьяне таращили глаза, – ухмыльнулся Руперт.

– Нет, мой друг, – со вздохом ответил герцог. – Я переоделся в более подходящую одежду на первой же остановке. Ну а как у тебя дела, Арман? Все в порядке?

– Абсолютно, Джастин. Сестра, как только немного пришла в себя, написала признание, а мой бывший племянник получит ферму и навсегда уедет из Парижа. Я у тебя в долгу – и вряд ли когда-нибудь смогу этот долг выплатить.

– Я уже получил твой долг сполна – в лице твоей племянницы, – с улыбкой сказал герцог.

Вошла Леони и встала рядом с Эвоном.

– Мама хочет побыть одна, – серьезно сообщила она. И тут ее глаза снова засияли. – Как же я рада вас всех видеть!

Руперт толкнул Давенанта локтем.

– Погляди на Джастина, – шепнул он. – С какой гордостью он на нее смотрит! Леони, я чертовски голоден. Может, позволишь мне доесть курицу?

– Мне тоже хочется есть, – кивнула она. – Леди Фанни, вы не представляете себе, как приятно быть замужней женщиной.

– Почему это я себе не представляю? – вскричала Фанни. – Что ты этим хочешь сказать? – Она подвела Леони к своему собственному месту во главе стола. – Садись, милочка.

– Но это же ваше место, мадам, – возразила Леони.

– Теперь я гостья в вашем доме. – И Фанни сделала книксен.

Леони вопросительно посмотрела на герцога.

– Это так, малыш. Садись.

– Батюшки, я себя чувствую важной дамой, – усмехнулась Леони, усаживаясь на стул с высокой спинкой. – Руперт, ты садись справа от меня, а… а… – она задумалась, – господин де Сен-Вир… мой дядя сядет с левой.

– Все правильно, дорогая, – кивнула Фанни и заняла место по правую руку от Эвона.

– И раз я теперь герцогиня, – со смешком в глазах сказала Леони, – Руперт должен обращаться со мной с уважением. Правда, монсеньор?

Эвон улыбнулся ей через стол.

– Только скажи слово, малышка, и я вышвырну его из дома.

– С каким там, к черту, уважением! – воскликнул Руперт. – Не забывай, что ты теперь моя сестра. Ой, о чем я только думаю? – Он вскочил с места и поднял бокал. – За здоровье герцогини Эвон!

Все тоже встали.

– Ваше здоровье, герцогиня, – с поклоном произнес Давенант.

– За твое здоровье, дорогая сестра! – воскликнула Фанни.

– За здоровье моей жены, – тихо сказал герцог Эвон.

Леони тоже встала, взялась за руку Руперта и вспрыгнула на стул. Ее лицо нежно алело.

– Спасибо вам всем! – сказала она. – Можно, я предложу тост?

– Давай, – поддержал ее Руперт.

– За монсеньора, – проговорила Леони. – Ой, а где же мой бокал? Быстро подай мне бокал, Руперт.

И все выпили за здоровье герцога.

– А теперь, – сказала Леони, – я хочу выпить за Руперта: он замечательно ко мне относится, и я ему очень обязана.

– Твое здоровье, храбрец! – серьезно сказал герцог. – Ну и что ты еще придумаешь, шалунья?

Все еще стоя на стуле, Леони ликующе воскликнула:

– Смотрите, я поднимаюсь все выше и выше в этом мире!

– Будешь так прыгать, глупая девчонка, свалишься на пол, – предупредил ее Руперт.

– Не смей меня перебивать, – сурово одернула его Леони. – Я хочу сказать речь.

– Господи, еще что выдумаешь? – воскликнул неугомонный Руперт.

– Умолкни, дурень… Сначала я была крестьянкой, потом стала пажом. Потом монсеньор меня удочерил, и я стала его воспитанницей. А теперь я герцогиня. Я теперь вполне респектабельная особа, не так ли?

Герцог подошел к ней и снял со стула.

– Малыш, – сказал он, – герцогини не пляшут на стульях и не называют братьев «дурнями».

Леони лукаво улыбнулась.

– А я все равно буду так его называть, – объявила она.

Руперт покачал головой.

– Джастин прав, – заявил он. – Тебе придется научиться вести себя прилично. Забудь про букеты от принцев крови – правда, Джастин? Главное – достоинство. Тебе придется отрастить волосы и научиться разговаривать со мной с уважением. Мне не нужно сестры, которая величает меня «дурнем». Учтивости и немного высокомерия, которого в достатке у твоего мужа, – вот чего тебе не хватает, правда, Фанни?

– Ба! – сказала герцогиня Эвон.