Руперт поехал в Эвон-Корт на следующий же день и объявил о своем прибытии длительным звонком, сопровождаемым несколькими увесистыми ударами ногой по двери. Леони в это время сидела у камина в холле и была несколько ошарашена этим грохотом. Когда дворецкий пошел открывать дверь, она выглянула из-за ширмы – кто это такой? – и услышала громогласное приветствие:

– Привет, Джонсон. Ты еще жив? А где моя кузина?

– А, это вы, милорд, – отозвался старый дворецкий. – Ну еще бы – кто еще станет так колотить в дверь! Мадам дома.

Руперт прошел мимо него в холл. При виде Леони, которая с некоторым трепетом взирала на него, стоя у камина, он отвесил поклон, картинно взмахнув шляпой.

– Извините, мамзель. Батюшки, дом прямо не узнать! – Он изумленно огляделся. – Настоящий был склеп. А тут…

– Это лорд Руперт, мадам, – извиняющимся тоном объяснил дворецкий, сурово хмурясь на молодого хозяина. – Вам нельзя здесь остановиться, милорд. Это – воспитанница его милости мисс Леони де Боннар.

– Я остановился у Меривейлов, старый зануда, – ответствовал юный грубиян. – Если вы меня прогоните, мамзель, я уеду.

Леони не сразу поняла, кто перед ней.

– Руперт? А, вы брат монсеньора!

– Мон… чего! Да-да. Верно, я его, брат.

Леони пошла ему навстречу.

– Я очень рада с вами познакомиться, – вежливо сказала она. – Мне надо сделать реверанс, а вы поцелуете мне руку?

Руперт смотрел на нее изумленным взглядом.

– Да, но…

Леони присела и протянула маленькую руку. Руперт послушно ее поцеловал.

– Сроду мне дама не приказывала поцеловать ей руку, – заметил он.

– Мне этого не следовало говорить? – с беспокойством спросила Леони. – Так трудно запомнить все эти правила. Скажите, а где монсеньор?

– Понятия не имею. У нас в семье не очень-то родственные отношения.

Леони серьезно посмотрела на него.

– Вы юный Руперт. Знаю, я о вас много слышала.

– Наверно, ничего хорошего. Я паршивая овца в нашем благородном семействе, известный шалопай.

– Вовсе нет. В Париже к вам очень хорошо относятся.

– Правда? А вы из Парижа?

Она кивнула:

– Я была па… – Леони закрыла себе рот рукой. Ее глаза смеялись.

Руперт был заинтригован. Он со значением посмотрел на ее коротко остриженные волосы.

– Па?..

– Мне не велели об этом говорить. Пожалуйста, не спрашивайте меня!

– Неужели вы были его пажом?

Леони опустила глаза.

– Вот это романтическая история! – с восторгом воскликнул Руперт. – Пажом, подумать только!

– Только никому про это не рассказывайте, – попросила Леони. – Обещайте!

– Буду нем как могила, моя милая! – с готовностью пообещал Руперт. – Такого мне в жизни не приходилось слышать. А что вы делаете в этой глуши?

– Я учусь быть настоящей леди, милорд.

– К черту милорда! Меня зовут Руперт.

– А мне прилично вас так называть? Я плохо разбираюсь в светских правилах.

– Прилично? Ну конечно! Разве вы не воспитанница моего брата?

– Д-да.

– В таком случае, отлично. О, а вот и моя кузина!

По лестнице спускалась, щуря близорукие глаза, мадам Фильд.

– Это и вправду ты, Руперт? – воскликнула она.

Руперт пошел поздороваться с ней.

– Да, кузина, это я. Надеюсь, вы, как всегда, в добром здравии?

– Немного подагра беспокоит. Леони! Ты здесь?

– Я ей представился, кузина. Вроде бы я прихожусь ей кем-то вроде дяди.

– Дяди? Нет, Руперт, это невозможно!

– Я не желаю, чтобы вы были мне дядей, – вздернув голову, заявила Леони. – Вы недостаточно респектабельны.

– Леони!

Руперт расхохотался.

– Я тоже не желаю, чтобы ты была моей племянницей. Ты слишком дерзкая девчонка.

– Нет, Руперт, – вступилась за Леони мадам Фильд. – Она очень хорошая девочка. – Она посмотрела на него с сомнением. – А вот следует ли тебе жить здесь, я не знаю.

– Выгоняете меня из собственного дома, кузина?

– Ну что ты, я совсем не это имела в виду…

– Я приехал познакомиться с воспитанницей моего брата. Что в этом плохого? – убедительным тоном произнес Руперт.

Чело мадам Фильд прояснилось.

– Ну что ж. А где ты остановился?

– У Меривейлов, кузина. Там я буду спать по ночам. А день, с вашего разрешения, буду проводить здесь.

– А Джастин об этом знает?

– Вы хотите сказать, что Элистер будет возражать против моего присутствия? – с благородным негодованием в голосе спросил Руперт.

– Нет-нет, конечно нет! Ты меня не понял. Я знаю, что сидеть дома в моем обществе Леони очень скучно. Может быть, ты согласишься покататься с ней верхом? А то она имеет привычку уезжать без сопровождения лакея, а это ужасно неприлично, как я ей много раз говорила.

– Да я хоть целыми днями буду с ней кататься! – весело заявил Руперт. – Если, конечно, она согласится.

– Мне нравится эта мысль, – сказала Леони. – Мне еще не приходилось знакомиться с таким, как вы.

– Если на то пошло, – сказал Руперт, – такой девушки, как ты, я еще тоже не встречал.

Мадам Фильд вздохнула и покачала головой.

– Боюсь, что она никогда не станет такой, как мне хочется, – грустно произнесла она.

– Она сведет с ума весь Лондон, – предсказал Руперт. – Ну что, Леони, пошли в конюшню?

– Я только возьму плащ, – кивнула Леони и легко побежала наверх. К тому времени, когда она вернулась, мадам Фильд прочитала Руперту небольшую лекцию и стребовала с него обещание, что он будет благопристойно вести себя с Леони.

Как только они вышли из дома, повеселевшая Леони посмотрела на Руперта с доверительной улыбкой.

– Мне только что пришло в голову, – объявила она. – Вы не согласитесь сразиться со мной на шпагах?

– Что? – останавливаясь, переспросил Руперт.

Леони нетерпеливо топнула ногой.

– Сразиться на шпагах! Вы что, не слышали про фехтование?

– Гром и молния! Еще что придумаешь? Хорошо, займемся фехтованием.

– Огромное спасибо. Видите ли, монсеньор начал учить меня фехтовать, но уехал, а мадам Фильд совсем не умеет фехтовать. Я ее спрашивала.

– Тебе надо обратиться к Энтони Меривейлу. Джастин отлично фехтует, я этого не отрицаю, но Меривейл однажды его почти победил.

– Ах, вот в чем дело. Я так и знала, что тут какая-то тайна. Скажите, монсеньор, случайно, не затеял интрижку с миледи Дженнифер?

– Он вообще ее похитил.

– Правда? Ей это, наверно, не понравилось.

– Само собой! Какой женщине это может понравиться?

– Я бы не возражала, – спокойно сообщила ему Леони. – Но леди Меривейл совсем другой человек. А она была тогда замужем?

– Ну что ты несешь! Джастин вообще не имел обыкновения связываться с замужними женщинами. Нет, он сам хотел на ней жениться.

– У них ничего хорошего не вышло бы. Она бы его раздражала. Значит, милорд бросился на выручку?

– Да, они с Джастином дрались на шпагах. Их остановил Марлинг. Ну и сцена же была! С тех пор они не разговаривают. Черт знает, как это неудобно – мы же выросли вместе с Меривейлом. Марлинг тоже недолюбливает Джастина.

– Подумаешь! – презрительно бросила Леони. – Он, конечно, добрый человек, но скучен до невозможности.

– Ну, знаешь, с Фанни и смог бы жить только здравомыслящий скучный муж.

– Какая у вас странная семья, – заметила Леони. – Все всех ненавидят. Хотя нет, леди Фанни как будто любит монсеньора.

– Дело в том, что у нас была жутко вспыльчивая матушка, – объяснил Руперт. – А отец совсем не был святым. Нечего и удивляться, что мы привыкли собачиться.

Они дошли до конюшни, где Руперт оставил свою лошадь. Он дружелюбно поприветствовал одного из конюхов и пошел посмотреть тех немногих лошадей, которых здесь держал герцог.

К тому времени, когда они вернулись в дом, можно было подумать, что они с Леони знакомы много лет. Руперту страшно понравилась воспитанница брата, и он решил, что поживет у Меривейлов подольше. Девушка, с которой можно было разговаривать так же откровенно, как с товарищем, и которая явно не ожидала, чтобы он стал за ней ухаживать, была для Руперта находкой. Месяц тому назад он был увлечен Джулией Фолкнер и так устал ходить перед ней на задних лапках, что решил впредь избегать женского общества. Но проводить время с Леони, столь непринужденной в обращении и столь необычной, будет очень приятно. Кроме того, она была очень молода, а он до этого влюблялся только в женщин старше себя. И Руперт с удовольствием предвкушал несколько веселых недель, не омраченных страхом, что его завлекут в брачную западню.

Он опять приехал в Эвон-Корт на следующий день, и лакей сообщил ему, что Леони ждет его в картинной галерее. Он направился туда и с изумлением увидел на ней мужской костюм.

– Святый Боже! – воскликнул он. – Что это ты удумала?

Она быстро повернулась и приложила палец к губам.

– Где мадам?

– Кузина Гарриетта? Понятия не имею. Леони, тебе всегда надо носить мужской костюм. Он тебе чертовски идет.

– Я тоже так считаю, – со вздохом сказала она. – Но если мадам узнает, она придет в страшное волнение и скажет, что девушке неприлично надевать мужской костюм. Я захватила с собой шпаги.

– Так мы действительно будем фехтовать, амазонка?

– Ты же согласился.

– Пожалуйста, будь по-твоему. Хотел бы я посмотреть, какую мину состроила бы Джулия!

Леони кивнула – он уже рассказал ей про Джулию.

– Вряд ли я бы ей понравилась, – заметила она. Потом обвела рукой ряды портретов: – Как у вас было много предков. Вот этот ничего. Он немного похож на монсеньора.

– Еще бы – это же Хуго Элистер. Вот был повеса – пробу негде ставить. Но вообще-то все они ужас какая унылая публика. И у всех на лицах презрительная гримаса – точь-в-точь как у Джастина. А погляди-ка на этого. Мой папаша!

Леони поглядела на испитую физиономию Рудольфа Элистера.

– Он мне совсем не нравится, – суровым тоном сказала она.

– Да он никому не нравился. А вот его супруга. Она была, как и ты, француженка. Нет, ты видела когда-нибудь такой рот? Неплохо смотрится. Но фурия была – слов нет.

Леони подошла к портрету, висевшему с края.

– А это монсеньор? – с глубочайшим почтением в голосе спросила она.

– В прошлом году написали. Хорош, правда?

С портрета на них насмешливо смотрели карие глаза из-под приспущенных век.

– Да, очень хороший портрет, – сказала Леони. – Но он не всегда так улыбается. Он, наверно, был в плохом настроении, когда позировал.

– Дьявол, да и только! Конечно, красив, но на лице всегда эта жуткая маска. Не доверяй ему, девочка, – он сам Сатана.

Леони вспыхнула.

– Ничего подобного. Это ты дурак!

– Но это – правда, дорогая. Уж я-то знаю. – Он едва успел заметить, как Леони схватила одну из шпаг. – Эй, что ты вытворяешь?

Больше он сказать ничего не успел и поспешно прикрылся стулом: Леони, явно настроенная по-боевому, с горящими глазами наступала на него со шпагой наизготовку. Руперт смотрел на нее с комичным выражением ужаса. Когда же Леони сделала выпад и чуть не пронзила его, несмотря на стул, он в панике пустился улепетывать от нее по галерее. Леони бежала вслед и загнала его в угол, где он остановился – бежать больше было некуда, – держа перед собой стул.

– Ну, Леони, как так можно! Ты меня чуть не прикончила! Шишечка может и слететь! С ума ты, что ли, сошла, черт тебя побери! Опусти шпагу, бешеная кошка! Опусти сейчас же!

Гнев на лице Леони угас. Она опустила шпагу.

– Я и хотела тебя убить, – спокойно сказала она. – И убью, если будешь говорить такие слова про монсеньора. Ладно, вылезай из угла. Ну и трус же ты!

– Ничего себе! – Руперт с опаской опустил стул. – Убери эту проклятую шпагу, тогда выйду.

Леони посмотрела на него и вдруг расхохоталась. Руперт вышел из угла, приглаживая волосы.

– У тебя был такой смешной вид! – веселилась Леони.

Руперт мрачно посмотрел на нее, не находя слов.

– Я бы с удовольствием проделала это еще раз – чтобы посмотреть, как ты удираешь.

Руперт слабо улыбнулся.

– Нет уж, пожалуйста, не надо! – взмолился он.

– Ладно, не буду, – пообещала Леони. – А ты не говори гадостей про монсеньора.

– Боже упаси! Клянусь! Джастин – святой человек.

– Хватит разговоров – давай займемся фехтованием, – царственным тоном сказала Леони. – Извини, что я тебя напугала.

– Вот еще придумала! Напугала! – высокомерно ответил Руперт.

Глаза Леони весело сверкнули.

– Признайся, что тебе было страшно, – я же видела твое лицо. Как это было смешно…

– Ну ладно, хватит, – оборвал ее Руперт. – Ты захватила меня врасплох.

– Да, это было нехорошо. Извини, пожалуйста, но я очень вспыльчива.

– Это я уже понял, – скривился Руперт.

– Это ведь очень нехорошо, верно? Пожалуйста, извини меня.