Две недели спустя, когда Леони перед зеркалом разучивала у себя в комнате придворный реверанс, вошла Фанни и объявила, что Эвон наконец-то приехал. Леони поспешно и совсем не грациозно оборвала реверанс, воскликнула «Монсеньор!» и бросилась бы из комнаты, если бы Фанни решительно не встала перед дверью.

– Пустите меня! Где он?

– Ну послушай же, Леони, разве можно так принимать джентльмена. Нестись сломя голову вниз по лестнице с разлохмаченной головой и в мятом платье? Посмотри на себя в зеркало.

– Но…

– Делай, как я говорю.

Леони неохотно подошла к зеркалу и терпеливо позволила Фанни причесать себе волосы и оправить платье.

– Леони, негодная девчонка, куда ты дела свою ленточку?

Леони кротко принесла ленточку.

– Мне не нравится, когда волосы стянуты лентой, – пожаловалась она. – Лучше бы…

– И слушать тебя не хочу, – оборвала ее Фанни. – Ты должна выглядеть безупречно. Поправь юбки и возьми веер. И если ты посмеешь бежать по лестнице, я ужасно рассержусь.

– Ну, можно мне идти? Я совершенно готова.

– Тогда следуй за мной. – Фанни вышла из комнаты и начала с достоинством спускаться по лестнице. – Не забудь, что от тебя требуется: делаешь реверанс и протягиваешь руку для поцелуя.

Она открыла дверь в гостиную.

– Ба! – воскликнула Леони.

Герцог стоял у окна и смотрел наружу.

– Значит, сестра не отучила тебя говорить «Ба!», – сказал он и обернулся. Минуту он молча смотрел на свою воспитанницу. – Что ж, малыш, – наконец медленно проговорил он, – ты выглядишь прекрасно.

Леони сделала реверанс, ни на секунду не закрывая рта:

– Мадам говорит, что я должна это делать. А вы велели мне ее слушаться, монсеньор, но я бы гораздо охотнее поклонилась вам! – Она изящно выпрямилась и легкими шагами подошла к герцогу. – Монсеньор, монсеньор, я уж думала, что вы никогда не приедете! Как я рада вас видеть! – Она схватила его руку и прижала к губам. – Я слушалась мадам и хорошо себя вела. Теперь вы заберете меня?

– Леони!

– Но, мадам, я так хочу, чтобы он увез меня с собой!

Эвон поднял к глазу лорнет.

– Постой смирно, малыш. Фанни, я целую твои ручки и ножки. Ты сотворила чудо.

– Я вам нравлюсь, монсеньор? – спросила Леони, вертясь перед ним.

– Это не то слово, дитя мое. Ты уже перестала быть Леоном.

Она вздохнула и покачала головой.

– Как я хотела бы оставаться Леоном. Вы не представляете себе, монсеньор, что это за мука носить юбки.

Фанни грозно нахмурилась.

– Разумеется, не представляю, моя красотка-воспитанница, – серьезно ответил Джастин. – И я могу себе представить, что после свободы, с которой ты двигалась в штанах, юбки, наверно, тебя слегка сковывают.

Леони с торжеством повернулась к Фанни.

– Вы слышали, мадам, – он спокойно произнес слово «штаны»!

– Леони! Джастин! Не разрешай ей оплакивать свои… свои штаны, а она только это и делает. И не говори, пожалуйста, «Ба», Леони!

– Ты от нее устала, дорогая? Я тебе, кажется, говорил, что у нее озорные повадки.

– Это правда, – добрым голосом произнесла Фанни, – но мы ее очень полюбили. Я бы хотела, чтобы ты оставил ее у нас пожить подольше.

Леони крепко ухватилась за рукав герцога.

– Но вы же этого не сделаете, монсеньор?

Он освободил рукав и с укором сказал:

– Малыш, надо быть вежливой. Можно подумать, что тебе здесь было плохо.

– Да, монсеньор, очень плохо. И не потому, что мадам со мной дурно обращалась, она была ко мне очень добра, но я принадлежу вам.

Джастин поверх ее головы бросил на сестру насмешливый взгляд.

– Так ты по мне скучала, дорогая? Ты права, Леони, я приехал, чтобы тебя забрать.

Леони вся расцвела.

– Какое счастье! А куда вы меня отвезете, монсеньор?

– В поместье, детка. А, досточтимый Эдвард! Твой покорный слуга.

Марлинг, незаметно вошедший в комнату, отвесил церемонный поклон герцогу.

– Я бы хотел поговорить с тобой, Элистер, если ты не возражаешь.

– А может быть, я возражаю, – задумчиво сказал герцог. – Ты, несомненно, хочешь со мной поговорить о моей воспитаннице.

Эдвард нахмурился.

– Наедине, сэр.

– Уверяю тебя, мой дорогой Эдвард, в этом нет никакой необходимости. – Герцог небрежно погладил Леони по щеке. – Мистер Марлинг наверняка предупредил тебя, что молодой и… э-э… невинной девушке не следует общаться с такими типами, как я.

– Нет-нет, – проговорила Леони, наклонив голову. – Я про это все знаю. Я ведь не такая уж невинная – правда?

– Леони, замолчи, – вмешалась Фанни. – Выпьешь со мной чашечку чая, Джастин? К завтрашнему дню Леони будет готова с тобой ехать. Леони, милочка, я забыла у тебя в комнате носовой платок. Принеси его, будь добра. Эдвард, ты тоже иди. Да, Эдвард, пожалуйста! – Выпроводив из гостиной Леони и Эдварда, она повернулась к брату: – Что ж, Джастин, я сделала то, о чем ты меня просил.

– И сделала превосходно, дорогая.

Глаза Фанни смеялись.

– Немалой ценой, Джастин.

– Это не важно, Фанни.

Она с сомнением посмотрела на него.

– А что будет теперь?

– Теперь я увезу ее в поместье.

– И там будет кузина Фильд?

– Ну как ты можешь в этом сомневаться?

– Очень просто. – Фанни осуждающе посмотрела на него. – Джастин, какие у тебя все-таки планы? Я вижу, что ты что-то задумал. Я готова поверить, что ты не желаешь Леони зла.

– От меня лучше ожидать самого худшего, Фанни.

– Я тебя совершенно не могу понять, Джастин. Ты просто невыносим.

– Наверно, ты права, – согласился герцог.

Фанни подошла к нему поближе и умоляюще сказала:

– Джастин, ну пожалуйста, расскажи мне, что ты задумал.

Он достал щепотку табаку и захлопнул табакерку.

– Учись сдерживать свое любопытство, Фанни. Удовлетворись тем, что я отношусь к этому ребенку, как дедушка. Неужели тебе этого мало?

– В какой-то мере этого достаточно, но я хочу знать, что за каверзу ты задумал.

– Ну хоти себе, Фанни.

– Ты – ужасный человек, – надув губки, заявила она. И вдруг ее лицо осветила улыбка. – Что это за новый каприз, Джастин? Леони без конца твердит, что ты – суровый воспитатель. Только и слышишь: «Монсеньору это не понравится» или «Вы думаете, монсеньор не будет возражать?» Это совсем на тебя не похоже, дорогой.

– Если бы я не знал, что творится в мире, я бы, наверно, не держал ее в такой строгости. Но приходится. – Герцог пожал плечами и вынул из кармана веер.

В комнату вошла Леони, одной рукой придерживая юбку.

– Я не нашла вашего платка, мадам, – начала она и тут увидела веер в руках герцога. На лице ее выразилось неудовольствие, в глазах появился упрек.

Эвон улыбнулся.

– Ты к нему привыкнешь, малыш.

– Никогда, – убежденно ответила Леони. – Он мне ужасно не нравится.

– Так я его не для того завел, чтобы тебе понравиться.

– Простите, монсеньор, – с раскаянием в голосе проговорила Леони и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. На щеке ее подергивалась непокорная ямочка.

«Поймает-таки она его в свои сети, – подумала Фанни. – До чего же хороша!»

На следующий день герцог отвез свою воспитанницу в поместье Эвон-Корт вместе с мадам Фильд, довольно милой, но бесцветной женщиной, к которой Леони тут же прониклась пренебрежением. Джастин быстро оценил ее отношение к своей дуэнье и, когда они прибыли в поместье, отвел Леони в сторону.

– Какой чудесный дом! – восторженно воскликнула Леони. – Мне здесь нравится.

– Счастлив это слышать, – иронически ответствовал герцог.

Леони вертела головой, разглядывая холл – отделанные дубом стены, стулья с резными спинками, картины, гобелены, идущую поверху галерею.

– Пожалуй, немного мрачновато. А это что за джентльмен? – спросила она, остановившись перед фигурой рыцаря в доспехах и шлеме и внимательно ее разглядывая.

– Это вовсе не джентльмен, малыш. Это рыцарские доспехи одного из моих предков.

– В самом деле? – Она отошла к основанию лестницы и воззрилась на висящий там старинный портрет. – А эта глупая женщина тоже из ваших предков?

– Это – знаменитая женщина, дорогая.

– У нее дурацкая улыбка. А чем она знаменита?

– В основном своей ветреностью. Кстати, ты мне напомнила: я хотел с тобой поговорить.

– О чем, монсеньор? – Леони разглядывала щит, висевший над камином. – Это ведь по-французски?

– Ты удивительно догадлива. Я хочу поговорить с тобой о своей кузине мадам Фильд.

Леони с гримаской поглядела на него через плечо.

– Можно сказать, что я о ней думаю, монсеньор?

– Мне можно.

Он сел на большой резной стол, покачивая лорнетом.

– Она ужасная дура, монсеньор.

– Несомненно. И поэтому, малыш, ты не только должна мириться с ее глупостью, но и стараться ее не огорчать.

Леони посмотрела на него с сомнением.

– Это обязательно, монсеньор?

Джастин посмотрел на нее и заметил в глазах знакомого бесенка.

– Да, потому что я этого желаю, дитя мое.

Леони сморщила носик.

– Ну ладно, так и быть.

– Вот и хорошо. Значит, ты обещаешь?

– Нет, пообещать я не могу. Я постараюсь. – Она подошла к герцогу. – Монсеньор, вы очень добры. Спасибо вам за то, что вы привезли меня в это красивое место и обращаетесь со мной так, будто я вовсе не сестра какого-то трактирщика.

Джастин криво улыбнулся.

– Ты считаешь меня совершенством и не видишь во мне никаких недостатков, да, девочка?

– Ну, почему же? – откровенно возразила она. – Я считаю, что вы добры только ко мне. С другими женщинами вы можете быть жестоким. Обо всем этом я достаточно наслышана, монсеньор.

– И все-таки ты согласна оставаться со мной?

– Ну разумеется! – с удивлением воскликнула она.

– Ты очень доверчива, – заметил герцог.

– Разумеется, – повторила Леони.

– Со мной раньше такого не случалось, – признался Эвон, разглядывая перстни у себя на руках. – Интересно, что сказал бы Хью.

– Он бы скривился и покачал головой. Мне кажется, что иногда он бывает туповат.

Герцог засмеялся и положил руку ей на плечо.

– Мне и в голову не приходило, что я обзаведусь воспитанницей, с которой у меня будет такое родство душ. Но постарайся не шокировать мадам Фильд.

– А вам я могу говорить все, что приходит в голову?

– Ты так всегда и делаешь.

– Вы будете здесь с нами жить?

– Некоторое время поживу. Мне надо заняться твоим образованием. Есть такие вещи, которым лучше всего могу научить тебя я.

– Какие, например?

– Ездить верхом.

– На лошади? В самом деле?

– Тебе нравится эта мысль?

– Да! Конечно, нравится! А вы научите меня фехтовать?

– Это занятие – не для дам, дорогая.

– Но я не хочу все время быть дамой, монсеньор! Если вы научите меня обращаться со шпагой, я постараюсь научиться и прочим глупостям.

Он, улыбаясь, посмотрел на нее.

– По-моему, ты затеяла со мной торг. А если я не научу тебя фехтовать – что тогда?

На щеках Леони появились ямочки.

– Боюсь, что тогда я никогда не научусь делать реверансы. О, монсеньор, обещайте научить меня фехтовать. Ну обещайте же поскорей! Вон идет мадам Фильд.

– Я вижу, что ты не отстанешь. Хорошо, – с поклоном сказал герцог. – Я научу тебя фехтовать, бесенок.

Мадам Фильд, войдя в залу, увидела, как ее подопечная приплясывает на месте, и укоризненно покачала головой.