Итак, компания, сопровождавшая маркизу из Мертона, благополучно прибыла в Лэйси-Мэйнор. Первые несколько минут маркиза возмущалась всем, чем только было можно возмущаться. Сквозняк, вызванный открыванием парадной двери, снова привел к тому, что из камина в зал вырвалось облако едкого дыма, да, собственно, и никакие суматошные хлопоты миссис Клэйвринг не могли придать жилищу менее запущенный вид. Миссис Клэйвринг, на которую огромное впечатление произвел роскошный наряд маркизы, все кланялась ей. Маркиза же, совершенно не впечатлившаяся видом миссис Клэйвринг, ворчала:

– Матерь Божья, как некстати, что я не взяла с собой Гастона, а если бы и повара тоже захватила, было бы и того лучше. Ну и зачем ты заставила меня приехать к тебе в этот дом, Софи? Зачем ты вызвала меня так неожиданно, да еще в такой проливной дождь? Твое поведение отвратительно!

Софи без промедления поведала маркизе, что ее пришлось срочно вызвать, чтобы она сыграла роль дуэньи. Подобное объяснение нашло мгновенный отклик в сердце той, в чьих жилах текла наичистейшая кастильская кровь. Настолько удовлетворена была маркиза де Вильясаньяс этим объяснением, что даже не удосужилась поинтересоваться, как Софи умудрилась загнать себя в ситуацию, требующую присутствия любой другой дуэньи вместо своей родной тетушки, но лишь одобрила действия Софи и перестала сетовать на усталость. После этого она заметила присутствие Чарлбери и даже, напрягая память, сумела вспомнить его имя.

– Приветствую вас! Вы ранены? – спросил сэр Винсент, кивая на руку лорда Эверарда, покоящуюся на перевязи. – Как это вас угораздило?

– Ничего страшного! – ответила за Чарлбери Софи. – А почему вы здесь, сэр Винсент?

– Это, моя дорогая, – ответил он, и в глазах его замерцал лукавый огонек, – история длинная и деликатная. Я мог бы, вы знаете, задать вам тот же самый вопрос. Но не буду, естественно, этого делать, поскольку объяснения, может статься, окажутся утомительными, а меня в данный момент больше занимает куда более важная тема, а именно наш обед. Боюсь, вы, возможно, не рассчитывали на столь многочисленное общество?

– Да, я не ожидала, что вы нагрянете в таком количестве, и бог его знает, найдем ли мы тут чем вообще сможем утолить голод, – призналась Софи. – Полагаю, мне, вероятно, следует пойти на кухню и посмотреть, нет ли чего в кладовой. К тому же должна предупредить вас, скорее всего, к нам в обед присоединится моя кузина Сесилия. И больше чем вероятно, кузен Чарльз также!

– Ах, мисс Софи, ну почему только вы не предупредили нас! – горестно воскликнула миссис Клэйвринг. – Уверена, я не соображу, как мне исхитриться сделать обед на столько человек, да еще таких господ, как вы, мисс, поскольку я к этому не приучена, да и нет в доме ничего готового, кроме свиной щеки, которой Клэйвринг собирался поужинать.

– Нет никаких сомнений, – сказала маркиза, снимая огромную шляпу с пышных локонов и кладя ее на стул, – что эта служанка на кухне не знает ничего, поэтому уж придется мне постараться немного. Это плохо, но безгранично хуже, если мы останемся голодными. И тебе придется это запомнить, Софи, сохранить ко мне благодарность и не ссориться со мной. Поскольку я должна сообщить тебе, что, по-моему, мне все же не подойдет замужество с сэром Горацием, уж очень он беспокоен. И Бразилию я не полюблю, но с удовольствием поживу в Англии, только вот английского повара у меня точно не будет. Итак, я вышла замуж за сэра Винсента, и теперь я не маркиза де Вильясаньяс, а леди Толгарт, и это имя теперь мое, хотя и не в силах произносить его как должно, но это и не важно! Нужно привыкнуть.

Эта речь произвела ошеломляющее впечатление на присутствующих, и в комнате на несколько минут воцарилась тишина. Сэр Винсент достал табакерку, вытащил оттуда щепотку своей любимой табачной смеси и изящным движением вдохнул ее. Именно он и нарушил тишину.

– Итак, тайна раскрыта! – отметил он. – Не смотрите с таким ужасом, Софи! Помните, наша дорогая Сансия собирается приготовить нам обед.

– Какой на удивление красивый дом! – внезапно подал голос мистер Фовнхоуп, совсем не вникавший в суть происходящего и не слушавший их разговор. – Пойду осмотрю его весь.

С этими словами он взял со стола лампу и понес ее по направлению к одной из дверей, выходящих в холл.

– Вы обязательно должны это сделать, мой дорогой молодой друг, но будьте добры, возьмите лучше свечу, – добродушно посоветовал поэту сэр Винсент, отбирая лампу и возвращая ее на место.

– Сэр Винсент, – сказала Софи с кровожадным блеском в глазах, – будь я мужчиной, вам пришлось бы поплатиться за это предательство!

– Дорогая Софи, среди моих знакомых вы стреляете лучше, чем девять из десяти мужчин, поэтому, если бы кто-нибудь из нас предусмотрительно захватил с собой пару дуэльных пистолетов…

– Никто, – решительно оборвала его маркиза, – не станет стрелять из пистолетов, поскольку именно это я больше всего не перевариваю, и, кроме того, намного важнее сейчас заняться приготовлением обеда.

– Полагаю, – с сожалением произнесла Софи, – это правда. Человек должен есть! Но теперь-то я понимаю, насколько прав был мой кузен Чарльз, предупреждая меня не иметь с вами никаких дел, сэр Винсент. Не думала я, что вы нанесете сэру Горацию удар из-за угла.

– В любви и на войне все средства хороши, дорогая Софи! – напыщенно парировал он.

Она вынуждена была прикусить язык, чтобы не сказать ему то, что так и вертелось у нее на языке. Он понимающе улыбнулся, пододвинувшись к ней, взял за руку и произнес, понижая голос:

– Ну, подумайте хорошенько! Моя нужда гораздо больше, чем у сэра Горация! Как мог я устоять перед соблазном?

– Любовь, которая ни одного возлюбленного не пощадила от любви, – мечтательно заметил мистер Фовнхоуп, чьи странствия по залу переместили его в пределах слышимости.

– Точно так, мой поэт! – сердечно поблагодарил его сэр Винсент.

– Нет ничего глупее шуметь по поводу того, чего уже не исправить, поэтому прекратим разговор на эту тему, – заметила Софи. – Кроме того, есть дела поважнее, и мне стоит на них сосредоточиться!

– Есть, конечно, – согласилась маркиза. – По словам этой женщины, здесь полно кур, поэтому Винсент должен немедленно зарезать нам парочку на обед, а уж тогда я начну колдовать над одним из способов их приготовления.

С этими словами она удалилась в сопровождении миссис Клэйвринг на кухню, ее королевский шлейф из тончайшего муслина заструился сзади по полу, поднимая за собой клубы пыли. Софи и сэр Винсент последовали за ней; а так как мистер Фовнхоуп к тому времени уже обнаружил библиотеку и отправился изучать коллекцию книг при свете своей масляной свечи, лорд Чарлбери остался совсем один. К нему вскоре снова присоединился сэр Винсент, который возвратился в зал, неся запыленную бутылку и несколько стаканов.

– Херес, – сказал он, расставляя стаканы. – Если куриная резня – моя судьба, мне следует подкрепить силы. Но я полагаю, переложу эту миссию на слугу. Пусть он вершит сие дело. Как вы умудрились повредить руку?

– Софи продырявила ее пулей, – ответил его светлость.

– В самом деле? Вот уж правда бесстрашная женщина! Полагаю, она имела на то основания?

– Если и имела, то не те, о которых вы, вероятно, подумали, сочтя их ей оправданием, – недовольно пробурчал Чарлбери.

– Никогда не позволяю себе делать банальные предположения, – заметил сэр Винсент, тщательно вытирая горлышко бутылки и начиная разливать вино. – И уж совсем отказываюсь от них, когда дело касается поступков Великолепной Софи. Вот, пожалуйста, попробуйте! Бог знает, сколько оно пролежало в погребе! Полагаю, мы пьем не за ваше тайное бегство?

– Боже правый, нет! – воскликнул Чарлбери, буквально побелев от этого предположения. – Я предан Софи – всецело и неизменно предан ей! – но да хранит меня небо от женитьбы на этой девице!

– Если не небо, как я полагаю, Ривенхолл уж точно, – заметил сэр Винсент. – Это вино вполне сносно. Не опустошите бутылку прежде, чем я вернусь, и не тратьте вино попусту на этого поэта.

Сэр Толгарт снова удалился, возможно, проинспектировать, как идет экзекуция в курятнике, а лорд Чарлбери, мысленно поблагодарив Софи за свою раненую руку, налил себе еще хереса. Спустя некоторое время из библиотеки появился мистер Фовнхоуп, со старинным фолиантом в руке. Он с благоговением продемонстрировал книгу его светлости со словами:

– «Красота Анжелики», поэма Лопе де Вега! Никто не знает, где можно набрести на сокровище. Я должен показать эту книгу маркизе. Чей это зачарованный замок?

– Сэра Горация Стэнтон-Лэйси, – ответил Чарлбери в некотором замешательстве.

– Должно быть, меня сюда вело само провидение. Не могу даже вообразить, почему я оказался здесь, но теперь это не имеет значения. Когда я увидел Софи в дверном проеме, с лампой, высоко поднятой над головой, пелена спала с моих глаз и все сомнения отпали. Меня где-то ждут к ужину, но это не важно.

– Вы могли бы еще вернуться верхом в город и ответить на приглашение, – предложил его светлость.

– Нет, – ничуть не смущаясь, ответил мистер Фовнхоуп. – Я предпочитаю остаться здесь. Здесь есть еще «Галатея», правда не в подлиннике.

С этими словами он уселся за стол, открыл книгу и внимательно изучал ее до тех пор, пока занятие это не прервало появление Софи, которая держала под мышкой связку свечей, а в руках бережно несла неглубокий деревянный ящик.

Около нее, вся олицетворение смеси любопытства и ревности, суетилась ее маленькая борзая, время от времени подпрыгивая и пытаясь дотянуться мордочкой до ящика.

Мистер Фовнхоуп тут же подскочил на ноги и протянул руки, чтобы взять у нее ящик.

– Отдайте сейчас же! Сосуд вы могли бы нести, но не этот мерзкий ящик!

– А чайник в роли этого сосуда вас не устроит? Впрочем, его все равно принесу не я, а миссис Клэйвринг, но сейчас еще не время для чайного подноса, вы же понимаете. Мы еще даже не обедали! – вернула поэта на землю девушка. – Осторожно! Бедные малютки, у них нет матери!

– Софи, что это? – удивился Чарлбери, сообразив, чем или вернее кем наполнен ящик в ее руках. – Вы, полагаю, не собираетесь пустить на готовку этих только-только вылупившихся утят?

– Боже упаси, нет! Это миссис Клэйвринг доращивает их в теплой кухне, но Сансия ворчит, что они путаются у нее под ногами. Поставьте ящик вон в тот угол, Огастус, Тина их не тронет.

Мистер Фовнхоуп повиновался, и утята тут же все разом отчаянно запищали и стали карабкаться прочь из ящика, один из них, самый смелый, преодолел барьер и отправился исследовать окрестности. Софи поймала его, да так и держала, сложив руки пригоршней, в то время как Тина, переполненная возмущением, прыгнула на кресло и устроилась в нем, демонстративно отвернув голову. Улыбка осветила лицо мистера Фовнхоупа, и он продекламировал очередное двустишие.

– Думаю, если мы чем-нибудь прикроем ящик, они не разбегутся, – решила Софи. – Дорожный плащ Чарлбери великолепно подойдет. Вы ведь не возражаете, Чарлбери?

– Возражаю, Софи, еще как возражаю! – проявил твердость лорд Эверард, отодвигая свой плащ подальше от нее.

– Ладно, тогда…

Но тут девушка замерла, поскольку Тина подняла голову, навострила уши и резко залаяла. Послышался стук копыт и прочие звуки, свидетельствующие о приближении кареты. Софи поспешно повернулась к мистеру Фовнхоупу:

– Огастус, прошу вас, отправляйтесь на кухню и упросите миссис Клэйвринг дать вам какую-нибудь тряпку или одеяло, или еще что-нибудь в этом роде. Но не спешите возвращаться, поскольку мне кажется, Сансия хотела попросить вас ощипать кур.

– Разве маркиза на кухне? – удивился мистер Фовнхоуп. – Зачем она там? Я бы хотел показать ей книгу, которую нашел в библиотеке!

Софи взяла со стола книгу и отдала ему.

– О да, прошу вас, покажите ей эту книгу! Сансия придет в неописуемый восторг! И не обращайте внимания, если услышите звонок, я сама открою.

С этим напутствием она буквально подтолкнула поэта к двери, ведущей в заднюю часть дома, и, убедившись, что мистер Фовнхоуп благополучно миновал дверной проем, захлопнула за ним дверь и заговорщически прошептала:

– Это Сесилия! Позаботьтесь об утятах!

Дав это указание, она широко распахнула огромные створки парадной двери, все еще держа в ладонях утенка. Дождь уже прекратился, и лунный свет прорывался сквозь разрывы в облаках. Едва успела Софи появиться на пороге, как кузина бросилась ей на шею.

– Софи! О, моя дорогая Софи… Как это все ужасно! Зачем же ты? Как ты могла подумать, что я соглашусь… Ах, Софи, Софи, как ты могла?

– Сеси, прошу тебя, осторожнее! Бедный утеночек! Бог ты мой! Да это мисс Уорэкстон!

– Да, мисс Стэнтон-Лэйси! – выпалила мисс Уорэкстон, присоединяясь к ним под козырьком парадного подъезда. – Вы, как я полагаю, вовсе не ожидали увидеть меня!

– Нет, не ожидала, и вы будете очень некстати! – открыто призналась Софи. – Входи же, Сеси!

Тут она незаметно легонько подтолкнула кузину через порог. Чарлбери, с левой рукой, покоящейся на перевязи, покинул свое место у камина и направился навстречу Сесилии. Девушка от испуга застыла и даже уронила на пол сумочку и пуховую муфту.

– Ох… – еле слышно пробормотала она. – Вы ранены! О, Чарлбери!

Она двинулась к нему, раскинув руки, и его светлость, отличившись большим присутствием духа, поспешно вытащил руку из перевязи и встретил ее крепким объятием.

– Нет, нет, дражайшая Сесилия! Всего лишь простая царапина! – заверил он ее.

Такой героизм вызвал у Сесилии слезы.

– Это все по моей вине! Это все мое несчастное безумие! Никогда не смогу простить себе! Чарлбери, только скажите, что вы прощаете меня!

– Никогда! Ну как можно было надеть шляпу, которая мешает мне поцеловать вас! – воскликнул он, содрогаясь от хохота.

Сесилия подняла голову, улыбнулась сквозь слезы, и он умудрился поцеловать ее, несмотря на шляпу. Софи, предусмотрительно блокируя вход, наблюдала эту сцену с торжествующим выражением лица, как человек, удовлетворенный результатами своего труда.

– Соблаговолите ли вы все-таки оказать нам любезность и впустить нас? – раздался ледяной голос мисс Уорэкстон.

– Нам… нас?.. – удивилась Софи и поспешно оглянулась. Позади мисс Уорэкстон она разглядела дородного мужчину, насквозь промокшего, в такой же промокшей касторовой шляпе, от воды даже потерявшей форму, и, недоверчиво вглядевшись, через мгновение воскликнула: – Боже милосердный! Лорд Бромфорд? Какого дьявола? И что это все значит?

Сесилия, чья шляпка уже нашла место на полу подле муфты и сумочки, подняв голову с широкого плеча, на котором покоилась, попыталась оправдаться:

– Ой, Софи, прошу тебя, не сердись на меня! Честное слово, я не виновата! Чарлбери, а как это с вами случилось? Как вы повредили руку?

Его светлость, все еще прижимая ее к груди, тоскливо посмотрел на Софи. Та незамедлительно пришла ему на выручку.

– Повреждены всего лишь мягкие ткани, дорогая Сеси! Какие-то люди, может, разбойники с большой дороги – да, как раз разбойники! Настоящий шквал выстрелов, понимаешь, и бедный Чарлбери, к несчастью, подхватил одну из пуль рукой! Но их заставили отступить, и у нас больше не было потерь. Чарлбери вел себя с самым необычайным хладнокровием, представь себе, оставался совершенно спокоен и великолепно противостоял этим мошенникам!

– Ох, Чарлбери! – вздохнула Сесилия, потрясенная рассказом о бесстрашном поведении его светлости.

Лорд Чарлбери ласково погладил Сесилию по плечу, но не смог удержаться и полюбопытствовал:

– И сколько же тех отчаянных головорезов я победил, Софи?

– Этого, – пробормотала Софи, метнув в него взгляд из-под нахмуренных бровей, – мы никогда не узнаем!

Тут раздался ледяной голос мисс Уорэкстон. Какое бы удовлетворение ни принесли ей перемены в отношении Сесилии к лорду Чарлбери, ничто не могло заставить ее терпеть нарушение правил приличия, и она не в силах была вынести зрелища Сесилии в объятиях его светлости.

– Моя дорогая Сесилия, прошу вас, опомнитесь! – сказала она, покраснев и отводя взор.

– Не знаю теперь, как же мне быть, – печально проговорил лорд Бромфорд. – Я ехал с одной целью – вызвать этого типа на дуэль, но подхватил простуду!

– Если речь обо мне, – сказал Чарлбери, – то простуда вскоре вполне может показаться вам наименьшей из бед, постигших вас. Не наступите на утят!

– О да, действительно! – проговорила Софи, стремительно подхватив утенка, чудом избежавшего смерти под ногой Бромфорда. – Какой же вы нескладный и неуклюжий! Прошу вас, обращайте внимание, куда вы наступаете!

– Не удивлюсь, если у меня уже началась лихорадка, – отметил Бромфорд, тревожно разглядывая утят. – Мисс Уорэкстон, эти птицы! Никто же не держит птиц в доме! Не понимаю, почему они бегают по всему полу. Вот еще один! Мне это как-то не нравится. Это совсем не то, к чему я привык.

– Надеюсь, дорогой лорд Бромфорд, ни вы, ни я не можем причислить к привычному для нас ничего из происходящего сегодня, – назидательно ответила ему мисс Уорэкстон. – Позвольте мне просить вас снять с себя этот плащ. Поверьте, это вовсе не из-за меня вы вынуждены были ехать под таким ливнем. Если вы нанесли своему здоровью хоть малейший урон, я никогда не смогу простить себе, что согласилась принять ваше предложение сопровождать нас. Ваша обувь насквозь мокрая. Ничего нет губительнее, чем замерзшие ноги. Мисс Стэнтон-Лэйси, не доставим ли мы вам излишних хлопот, если попросим послать за слугой? Я полагаю, здесь есть слуга, чтобы он позаботился о лорде Бромфорде?

– Слуга-то есть, но это действительно хлопотно, поскольку он отправился резать кур, – ответила Софи. – Сеси, помоги мне собрать утят и поместить их в ящик. Если мы положим сверху на них твою муфту, они, скорее всего, примут ее за утку и, успокоившись, притихнут.

Сесилия, не найдя изъяна в этом плане, сразу приступила к его выполнению. Мисс Уорэкстон, уговорив лорда Бромфорда сесть в глубокое кресло у камина, повернулась к Софи:

– Ваша несерьезность и легкомыслие вам не помогут, мисс Стэнтон-Лэйси! Даже вы понимаете, насколько ваше поведение требует некоторого объяснения! Осознаете ли вы те ужасные последствия, которые, вероятнее всего, вызвала бы эта… эта ваша шальная выходка, если бы мы с вашей кузиной не прибыли сюда спасти вашу репутацию, к которой вы, похоже, относитесь слишком легко и не серьезно!

Лорд Бромфорд чихнул.

– Уф, замолчите, Юджиния! – попросила Сесилия. – Как вы можете говорить такие вещи? Все хорошо, что хорошо кончается!

– Вы, должно быть, совсем потеряли всякое представление о женской стыдливости и деликатности, Сесилия, ежели можете называть «хорошим» столь дерзкое и вызывающе наглое поведение вашей кузины после того, как она своим поступком умудрилась испортить себе репутацию и потерять доброе имя!

Дверь, ведущая из задней половины дома, отворилась, и в холл вошла маркиза, в холщовом переднике, повязанном вокруг талии, и с большим ковшом в руке.

– Яйца! Мне немедленно нужны яйца! – заявила она. – И Лопе де Вега мне не надо, пусть вообще-то он прекрасный поэт, но не на кухне же! Кому-то надо сходить в курятник и попросить Винсента принести мне яйца. А это что за люди?

Можно было бы предположить, что появление на сцене маркизы вызовет в христианской душе мисс Уорэкстон облегчение, но ничего подобного не отразилось на ее лице, напротив, на нем застыла маска огорчения, казавшегося в этой ситуации до смешного нелепым. Юджиния не могла вымолвить ни слова и даже не сумела взять себя в руки, хотя бы настолько, чтобы поприветствовать маркизу де Вильясаньяс.

Лорд Бромфорд, всегда предельно щепетильный в соблюдении условностей и приличий, встал с кресла и поклонился. Софи представила его, и он попросил прощения за то, что подхватил простуду, которая, как он боялся, могла оказаться слишком опасной. Маркиза замахала на него ковшом:

– Если у вас простуда и насморк, не приближайтесь ко мне! Теперь я вижу, это мисс Ривенхолл, чья красота чисто английская; и та, другая, также в английском духе, только не такая красивая. Я не думаю, что двух кур будет достаточно, пусть мужчине с насморком подадут свиную щеку. Но яйца мне все равно нужны!

Предъявив этот ультиматум, маркиза удалилась, не придав ни малейшего значения взволнованным протестам лорда Бромфорда, убеждавшего ее, что для него любая разновидность свинины могла стать ядом и что он сумеет проглотить лишь жидкую овсянку. Он, видимо, почувствовал, что мисс Уорэкстон оставалась единственной среди присутствующих, способной испытывать к нему сочувствие, поскольку при этом жалобно смотрел только на нее. Юджиния поспешила успокоить его светлость, уверяя его, что никто и не станет заставлять его есть свиные щеки.

– Если бы было возможно поместить вас куда-нибудь подальше от этого сквозняка! – сказала она, бросая злобный взгляд на Софи. – Если бы я знала, куда попаду! Это место – нечто среднее между птичником и Бедламом, никогда бы не поехала сюда из Лондона!

– Что ж, должна отметить, лучше бы вам подумать об этом заранее, – съязвила Софи. – Нам всем было бы значительно лучше, если бы вы с лордом Бромфордом не лезли в чужие дела, а теперь, выходит, нам еще придется варить ему овсянку и ставить ножные ванны с горчицей!

– Ножная горчичная ванна, – вожделенно произнес лорд Бромфорд, – это самое необходимое! Я не говорю, будто это совсем избавит меня от простуды, никогда не следует слишком высоко замахиваться в наших надеждах. Но если мы сумеем предотвратить риск заболеть воспалением легких, это будет великолепно. Благодарю вас! Я очень признателен вам!

– Боже правый, нелепое вы создание, я вовсе не собиралась делать этого! – воскликнула Софи и расхохоталась.

– О да! – вмешалась мисс Уорэкстон. – Можно без труда предположить, что у вас нет и крупицы женского сострадания, мисс Стэнтон-Лэйси. Не тревожтесь, лорд Бромфорд. Если любые усилия с моей стороны смогут спасти вас от болезни, я не стану щадить себя.

Он многозначительно пожал ее руку и позволил осторожно и мягко усадить себя обратно в кресло.

– Между тем, – сказал лорд Чарлбери, – мы совсем упустили из виду – маркизе необходимы яйца! Лучше уж я попытаюсь отыскать Толгарта и курятник.

– Да. И пожалуйста, Чарлбери, отнесите свечу в малую гостиную, и давайте посмотрим, будет ли там достаточно тепло для лорда Бромфорда, – задумчиво проговорила Софи.

Эверард направился за ней, и не успели они выйти за дверь, как она сжала его запястье и торопливо зашептала:

– Забудьте про яйца! Идите в конюшни и скажите слугам Омберсли, пускай снова запрягают лошадей. Вы сможете сменить их в гостинице в деревне или, если не там, в Эпсоне. Забирайте Сесилию и уезжайте в Лондон! Только подумайте, как неловко ей будет сейчас встретиться с Огастусом. Слишком уж ей это не понравится. Столько людей набилось сюда, в этот дом, получилась какая-то несуразная нелепость, я на это совершенно не рассчитывала!

Он нахмурился, пытаясь найти скрытый смысл ее слов.

– Если я это сделаю, вы поедете с нами?

– Зачем, чтобы сидеть втиснутой между вами? Нет уж, благодарю!

– Но я не могу оставить вас здесь!

– Ерунда! И мне еще совсем не хочется ехать в Лондон!

Чарлбери поставил подсвечник на пол, взял ее за руки и крепко пожал их.

– Софи, я перед вами в неоплатном долгу, спасибо вам, моя дорогая! Вы можете всецело распоряжаться мной. Следует ли мне избавить вас от мисс Уорэкстон?

– Нет, не стоит, у меня созрел превосходный план. Пусть остается и нянчит Бромфорда, и очень даже вероятно, они составят отличную пару!

– Ах, Софи, Софи! – У него от смеха затряслись плечи.

– Нет, только не смейтесь! Не могу же я не помочь бедной девушке. Позволить ей выйти замуж за Чарльза и сделать несчастными всех обитателей дома Омберсли невозможно, а вот с Бромфордом они поладили бы бесподобно, я в этом убеждена. Ладно, довольно разговоров, отправляйтесь немедленно в конюшню. Сеси я предупрежу.

Произнеся последние слова, она вытолкнула Чарлбери обратно в холл и, как только он вышел из дома, вернулась к группе, расположившейся у камина.

– Лорд Бромфорд, в гостиной вполне приемлемо, и, если желаете, можно немного посидеть там, пока вам не приготовят одну из спален, а Клэйвринга, который поможет вам снять обувь, я пришлю прямо туда. Мисс Уорэкстон, не проводите ли вы лорда Бромфорда в гостиную? Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы он устроился, как ему удобнее.

– Надеюсь, камин там дымит не так ужасно! – ехидно заметила мисс Уорэкстон. – Ничего не может быть хуже дымного камина! Лорд Бромфорд уже дважды кашлял!

– Какой ужас! Вам следует немедленно увести его отсюда.

Его светлость, несчастный, весь съежившийся, дрожащий и чихающий, все же поблагодарил Софи слабым голосом, с любезной помощью мисс Уорэкстон поднялся с кресла и, поддерживаемый ею, направился в малую гостиную. Но не успели они выйти, как в зал вышел мистер Фовнхоуп.

– Отвратительное занятие потрошить кур! На это даже смотреть невозможно! Маркизе нужны яйца, – сурово заявил он.

Сесилия вздрогнула, побледнела и воскликнула:

– Огастус!

– Сесилия! – удивленно посмотрел на нее мистер Фовнхоуп. – Тебя ведь здесь не было, или я ошибаюсь?

– Да, не было, – ответила она, становясь пунцовой до самых кончиков ушей. – О нет! Я… я приехала с мисс Уорэкстон!

– Ах вот как, – сказал он с облегчением, – то-то я не помню, чтобы видел тебя.

Тут она заговорила решительно, но с некоторым волнением:

– Огастус, я не стану играть с тобой в прятки! Я должна сказать! Я вижу, какую огромную ошибку допустила. Я не могу выйти за тебя замуж!

– Благородная, благородная девочка! – Мистер Фовнхоуп был тронут. – Тебе делает честь твоя искренность и откровенность, и я должен почитать за счастье, что мне было позволено обожать тебя и поклоняться тебе. Эта любовь сделала меня чище и сильнее. Ты вдохновляла меня на поэтические строки, за которые мир, может, когда-нибудь поблагодарит тебя, как благодарю я! Но семейное счастье не для меня. Я должен отбросить все мысли о браке. И я действительно отбрасываю эти мысли! Ты должна выйти замуж за Чарлбери, но позволь все же посвятить мою пьесу тебе!

– С-спасибо… – захваченная врасплох, запинаясь, нерешительно проговорила Сесилия.

– Вот и хорошо, она выйдет замуж за Чарлбери, – бодро отчеканила Софи. – А теперь, когда все это улажено, Огастус, молю вас, сходите и найдите яйца для Сансии.

– Я ничего не понимаю в яйцах, – ответил на это поэт. – Я извлек Толгарта из подвала, и он отправился на их поиски. А я пойду запишу строчки, которые только что сложились у меня в голове. Вы ведь не станете возражать, если я назову их «Софии с лампой в руке»?

– Нисколько, – добродушно согласилась Софи. – Возьмите эту свечу и идите в библиотеку. Попросить Клэйвринга зажечь там камин для вас?

– Это не имеет никакого значения, спасибо, – рассеянно поблагодарил он, взял подсвечник из ее рук и побрел в сторону библиотеки.

Только он закрыл дверь за собой, как Сесилия, в некотором замешательстве, повернулась к Софи:

– Он понял меня? Почему ты не сказала, что он здесь, Софи? Я не знаю, как смотреть ему в глаза!

– Успокойся, тебе и не придется этого делать, дорогая моя, Сеси. Чарлбери пошел готовить фаэтон, вы с ним должны немедленно возвратиться на Баркли-сквер. Только подумай, как там беспокоится тетушка!

Сесилия дрожала, похоже, она снова оказалась во власти сомнений. Ее все еще била дрожь, когда лорд Чарлбери вернулся в дом и весело сообщил кузинам, что фаэтон будет у дверей через пять минут. Софи поспешила аккуратно надеть шляпу на солнечные локоны кузины. Так, окруженная двойной заботой Софи и лорда Чарлбери, Сесилия уже не могла сопротивляться. Ее вывели из дома и усадили в фаэтон. Его светлость задержался только, чтобы заключить свою благодетельницу в сердечные объятия, и запрыгнул в экипаж вслед за Сесилией. Ступеньки убрали, дверки за счастливой парочкой захлопнулись, и экипаж тронулся. Софи, махнув им в последний раз на прощание с парадной лестницы, вошла в дом, где ее поджидала мисс Уорэкстон. Она с леденящей душу холодностью изложила мисс Стэнтон-Лэйси свою просьбу. Юджиния, предчувствуя ее слова, что никакой помощи от маркизы ей дожидаться нет смысла, желала, чтобы ее отвели на кухню, где она сама намеревалась приготовить поссет, используемый в ее семье многими поколениями как средство от простудных заболеваний. На кухне она, преодолев протесты маркизы, потребовала, чтобы Клэйвринги поставили кипятить воду для горчичной ванны для лорда Бромфорда.

Несчастные Клэйвринги больше получаса бегали вниз и вверх по черной лестнице с углем, одеялами и бидонами с горячей водой, после чего заботливо проводили лорда Бромфорда наверх в лучшую гостевую спальню, разули, раздели, с помощью уговоров завернули в халат, который предусмотрительный сэр Винсент перед отъездом сложил в свой чемодан, и усадили в кресло у камина. Протесты сэра Винсента, возмущенного тем, что у него конфисковали не только халат, но также и ночную сорочку и ночной колпак, Софи удалось заглушить заявлением, что сама она уступает мисс Уорэкстон свою дорожную сумку со всем необходимым для ночлега, упакованным в нее.

– Только вспомните, как некрасиво вы поступили совсем недавно, сэр Винсент. Неужели и теперь вы поступите столь гнусно! Неужели откажетесь оказать мне столь незначительную услугу! – резко завершила свои уговоры Софи.

Брови ее собеседника взметнулись.

– А вы, Софи? Вы разве не останетесь здесь на ночь? – Он засмеялся, когда она задумалась над ответом. – В прошлые века вас, право слово, сожгли бы на костре! Отлично, я подыграю вам!

Где-то спустя еще полчаса после того, как стихла суматоха вокруг лорда Бромфорда, Софи сидела в холле за столом, который она передвинула поближе к камину, и возводила карточные домики из старых потертых карт, обнаруженных ею в малой гостиной. Она услышала звуки, которые давно ждала, но никак не отреагировала на требовательный звонок у двери. Встревоженный Клэйвринг вышел из задней половины дома и открыл дверь. Резкий голос мистера Ривенхолла обрадовал Софи.

– Поместье Лэйси? Отлично! Будьте так любезны, покажите моему кучеру конюшню! Я сам сообщу о своем приезде!

Мистер Ривенхолл закрыл за пожилым слугой двери дома и вошел в холл, отряхивая капли дождя со шляпы. Его взгляд наткнулся на Софи, поглощенную архитектурным творчеством, и он приветствовал кузину самым дружелюбным образом.

– Добрый вечер, Софи! Боюсь, вы уже совсем отчаялись меня дождаться, но, видите ли, всю дорогу шел дождь, и лунный свет совсем не пробивался сквозь тучи!

В этот момент Тина, все это время в восторге прыгавшая вокруг него, начала лаять, поэтому, прежде чем снова заговорить, ему пришлось наклониться и поприветствовать собаку.

– Чарльз, как вы добры! Вы приехали спасти меня от последствий моей неосмотрительности? – поинтересовалась Софи, изящным движением укрепив карту.

– Нет, чтобы свернуть вам шею!

Она удивленно взглянула на своего кузена.

– Чарльз! Разве вы не знаете, я испортила себе репутацию?

Он снял с себя плащ, встряхнул его и перекинул через спинку стула.

– Неужели?! В таком случае я очень просчитался, поскольку готов был поклясться, что непременно найду здесь маркизу!

Глаза девушки заискрились смехом.

– Ну какой же вы противный! И как это только вы догадались?

– Слишком уж хорошо узнал вас. А где моя сестра?

Софи возобновила свое занятие.

– О, Сесилия отправилась назад в Лондон с Чарлбери! Думаю, вы должны были встретить их фаэтон по пути сюда.

– Очень даже может быть. Но я совсем не интересовался гербами случайных встречных. Мисс Уорэкстон уехала с ними?

Тут Софи оторвалась от своих домиков.

– Так, а откуда вам известно, что мисс Уорэкстон приезжала с Сесилией? – поинтересовалась она.

– Юджиния сочла своим долгом послать мне в «Уайтс» записку, в которой сообщала о своем намерении ехать, – помрачнел он. – Так она все еще здесь?

– В общем-то, да, но, как я предполагаю, она сейчас очень занята, – сказала Софи, наклоняясь, чтобы подобрать одного из утят, который, выспавшись под муфтой Сесилии, снова выбрался из ящика и попытался устроиться в оборках ее платья.

– Подержите его, дорогой Чарльз, пока я налью вам хереса!

Мистер Ривенхолл, машинально протянул руку и обнаружил у себя на ладони пушистый желтый комочек. Не было смысла интересоваться, зачем ему дали подержать утенка, поэтому он уселся на край стола, поглаживая нежное создание одним пальцем и наблюдая за действиями своей кузины.

– Это, конечно, объясняет, – безмятежно проговорила Софи, – почему вы сюда приехали.

– Ничего подобного, и вам ли этого не знать! – возразил мистер Ривенхолл.

– Как же вы вымокли! – заметила Софи, разворачивая его дорожный плащ перед камином. – Надеюсь, вы все же не простудились!

– Да не простудился я! – Он начинал раздражаться. – Кроме того, дождь не идет уже полчаса!

Девушка протянула мистеру Ривенхоллу стакан хереса.

– Как вы меня успокоили! А вот бедный лорд Бромфорд подхватил ужасную простуду! Знаете, он хотел вызвать Чарлбери на дуэль, но, когда добрался сюда, мог уже только чихать.

– Бромфорд? – воскликнул Чарльз. – Вы хотите сказать, что он здесь?

– Ну да, в самом деле. Это мисс Уорэкстон привезла с собой его светлость. Мне кажется, она надеялась, что он сделает мне предложение и тем спасет мою репутацию, но беднягу так подкосила простуда и насморк, к тому же он так боится, как бы простуда не перекинулась на его легкие. Все эти волнения совсем выбили лорда Бромфорда из колеи, да и чему же тут удивляться.

– Софи, вы опять пытаетесь одурачить меня всем этим вздором? – не то возмущенно, не то подозрительно спросил мистер Ривенхолл. – Даже Юджиния не притащила бы этого болвана по вашу голову!

– Мисс Уорэкстон вовсе не считает его болваном. Она говорит, что он обладает здравым смыслом и…

– Благодарю вас! Увольте, наслышан! – прервал Чарльз кузину. – Ну же, возьмите это существо! Где Юджиния?

Софи приняла у него утенка и вернула беглеца назад в ящик.

– Так, если мисс Уорэкстон уже приготовила свое варево и ушла с кухни, я полагаю, вы можете найти ее с Бромфордом в лучшей гостевой спальне…

– Что?

– …где она убеждает его светлость проглотить ложечку жидкой овсянки, – объяснила Софи, в этот момент олицетворяя собой саму невинность. – Наверху, вторая дверь от лестницы, дорогой Чарльз!

Мистер Ривенхолл залпом выпил вино, поставил стакан на стол, грозно предупредил кузину, что разберется с нею чуть позже, и зашагал большими шагами к лестнице, в сопровождении Тины, весело резвившейся у его ног, очевидно в предвкушении какого-то нового и необычного развлечения. Софи отправилась на кухню предупредить возбужденную приготовлением обеда маркизу о прибытии нового гостя, взамен недавно отбывших восвояси двух других.

Тем временем мистер Ривенхолл уже преодолел подъем по лестнице и без всяких церемоний рывком открыл дверь той самой, по словам Софи, лучшей из гостевых спальных комнат. Перед его изумленным и оскорбленным взглядом предстала вполне идиллическая, почти семейная сцена.

Под прикрытием ширмы, развернутой так, чтобы его светлости не надуло из окна, в кресле, придвинутом к ярко горящему камину, сидел лорд Бромфорд с ногами, погруженными в тазик с разведенной в воде горчицей. Из тазика шел пар. Поверх халата, отобранного у сэра Винсента, на плечи был накинут плед, в руках его светлость держал миску с жидкой овсянкой и ложку. А вокруг него заботливо хлопотала мисс Уорэкстон, стараясь то подбавить водички в тазик из чайника, булькавшего на каминной полке, то заменить миску с кашей на поссет собственного приготовления.

– Честное слово, вот это да! – Голос мистера Ривенхолла прозвучал словно взрыв.

– Сквозняк! – запротестовал лорд Бромфорд. – Мисс Уорэкстон! Мне дует в голову!

– Прошу вас, закройте дверь, Чарльз! – решительно потребовала мисс Уорэкстон. – Как вы не понимаете? Его светлости лорду Бромфорду крайне нездоровится!

– Нездоровится, говорите! – возмутился мистер Ривенхолл, продвигаясь внутрь комнаты. – Может, дорогая моя Юджиния, вы соблаговолите объяснить мне, что, черт возьми, вы всем этим хотите сказать?

– По милости вашей сестрицы, из-за ее жестокосердия, проявившегося в том, что она отвергла мое предложение подвинуться и предложить лорду Бромфорду место в фаэтоне, он ужасно простудился, и теперь мне остается только молить небо, как бы эта простуда не сказалась на общем состоянии его здоровья! – вся зардевшись от негодования, ответила, ничуть не смутившись, мисс Уорэкстон.

– Я никогда не замечал у Сесилии столько здравого смысла! Если бы ей еще хватило его, чтобы не пускаться с вами в эту экспедицию, столь же бесполезную, сколь и назойливую, но характерную для вашей способности вмешиваться не в свои дела, я был бы ей благодарен еще больше! На этот раз вы основательно влипли в глупейшую историю, Юджиния! Хорошо бы это послужило вам уроком, чтобы в будущем вы не совали свой нос туда, куда не следует!

Те, кто был лучше знаком со способностью мистера Ривенхолла облекать свои мысли в доступные формы, воспринял бы эту речь лишь в качестве весьма умеренно-укоризненного порицания. Мисс же Уорэкстон, в чьем присутствии он до того момента особенно щепетильно и придирчиво сдерживал свой язык, едва могла поверить своим ушам.

– Чарльз! – опешив, только и смогла произнести Юджиния.

– Неужели вы вообразили себе, будто сумеете заставить меня подумать плохо о Софи вашим глупым, нелепым и полным злорадства посланием? – продолжал он возмущаться. – Вы с самого начала пытались настроить меня против нее, но сегодня, моя милая, вы уже сами себя перехитрили! Как посмели вы писать мне в подобном тоне! Как могли вы проявить такую возмутительную тупость и предположить, будто Софи когда-либо станет нуждаться в вашей поддержке, чтобы суметь не уронить себя в грязь в глазах общества, или будто я поверю хоть единому слову клеветы против нее?

– Сэр! – подал голос лорд Бромфорд с удивительным достоинством, чего трудно было бы ожидать от мужчины, сидевшего, погрузив обе ноги в тазик с горчичной ванной. – Вам придется ответить за свои слова!

– Я к вашим услугам! Когда и где вам будет угодно! – ответил мистер Ривенхолл с пугающей быстротой.

– Умоляю вас, не слушайте его, лорд Бромфорд! – придя в неописуемое волнение, воскликнула мисс Уорэкстон. – Он вне себя! Если ваша дуэль состоится из-за меня, я не смогу этого вынести! Прошу вас, успокойтесь! Боюсь, ваш пульс участился, и как мне тогда смотреть в глаза дорогой леди Бромфорд?

Лорд Бромфорд сжал ее руку и проникновенно произнес:

– Какое доброе, какое великодушное, какое необыкновенное создание! Со всеми своими разносторонними знаниями, будучи необычайно образованны, вы смогли сохранить в себе все качества, свойственные женщинам! Я не могу не вспомнить строчки поэта…

– Осторожнее, – хмурясь, мрачно перебил его мистер Ривенхолл. – Однажды поэтические строчки уже приходили вам на ум в связи с моей кузиной, и не стоит повторяться!

– Сэр, – лорд Бромфорд впился в него взглядом, – я собирался сказать, что мисс Уорэкстон показала себя поистине…

– Ангелом милосердия! Так я и думал! Попробуйте какого-нибудь другого поэта!

– Я должна просить вас, сэр, – ледяным голосом проговорила мисс Уорэкстон, – немедленно покинуть комнату… и забрать с собой эту мерзкую собачонку мисс Стэнтон-Лэйси! Я могу только радоваться, что мои глаза раскрылись на ваш подлинный характер прежде, чем стало бы слишком поздно. Вы очень обяжете меня, если опубликуете объявление о разрыве нашей помолвки.

– Незамедлительно исполню ваше пожелание, – вежливо поклонился мистер Ривенхолл. – Примите мои глубокие сожаления и мои искренние пожелания вашего будущего счастья, сударыня!

– Благодарю вас! И если я не могу поздравить вас по поводу обручения, которое, без сомнения, не замедлит последовать, то, по крайней мере, могу пожелать вам не оказаться печально разочарованным в характере той особы, на которой вы вознамерились жениться!

Пока мисс Уорэкстон выпалила эту тираду, она успела вся покрыться пятнами.

– Нет, не думаю, что я смогу разочароваться, – сказал мистер Ривенхолл, и на губах его неожиданно промелькнула печальная усмешка. – Она способна поразить, довести до белого каления, ошеломить, возможно, но только не разочаровать! Пойдем, Тина!

Спустившись снова в холл, он нашел Софи, которая примостилась на полу подле ящика с утятами и пыталась не дать им разбежаться. Не поднимая глаз, она сказала:

– Сэр Винсент отыскал несколько бутылок превосходного бургундского в подвале, и Сансия убеждена, что нам все же не придется есть свиные щеки.

– Толгарт? – воскликнул мистер Ривенхолл, ощетинившись. – Какого дьявола его-то сюда принесло?

– Он приехал с Сансией. Такой удар для меня, Чарльз, и как я посмотрю в глаза сэру Горацию, и не знаю! Толгарт женился на Сансии! Как теперь быть, что делать, ума не приложу!

– Совсем ничего не делать. Ваш отец будет в восторге! Я забыл сообщить вам, дорогая моя кузина, он прибыл в Лондон прямо перед моим отъездом сюда и сейчас, наверное, на Баркли-сквер ждет вашего возвращения. Его, похоже, ничуть не тронули ваши переживания по этому поводу, и он не слишком одобрил ваши старания спасти маркизу от Толгарта.

– Сэр Гораций в Лондоне? – воскликнула Софи, и лицо ее засветилось. – О, Чарльз, а я все еще тут и не могу встретиться с ним! Почему же вы сразу мне ничего не сказали?

– У меня и без того забот хватало. Вставайте!

Она позволила ему помочь ей встать на ноги, но при этом поинтересовалась:

– Чарльз, так вы уже свободны?

– Да, – ответил он. – Мисс Уорэкстон разорвала нашу помолвку.

– А Сеси – свою с Огастусом, и теперь я могу…

– Софи, я даже не пытаюсь притворяться, будто понимаю, что заставило сестру поступить так, еще меньше я понимаю, почему вы держите этот выводок утят в доме, но ни одна из этих проблем в настоящее время не особенно занимает меня! У меня есть намного более важная тема для разговора с вами!

– Конечно! – сказала Софи. – Ваш новый конь! Да, да, Чарльз, мне, в самом деле, очень и очень жаль было так сильно расстраивать вас!

– Нет! – Мистер Ривенхолл схватил ее за плечи и встряхнул. – Вы же знаете… Софи, вы знаете, я не хотел… Вы же убежали из Лондона не из-за этого?

– Но, Чарльз, естественно, нет! Мне всего лишь требовалось хоть какое-то оправдание! Поймите же!

– Дьявольщина! – воскликнул мистер Ривенхолл и так крепко обнял девушку, что она стала вырываться, а Тина даже засуетилась вокруг них, взволнованно залаяв. – Тихо! – скомандовал ей Чарльз. Он обхватил шею Софи, приподнимая ее подбородок. – Вы пойдете за меня замуж, ужасная, отвратительная девчонка?

– Да, но учтите, только чтобы спасти свою шею, которую вы собираетесь свернуть! – ответила Софи.

Звук открывающейся двери заставил Чарльза опустить руки и стремительно оглянуться. В холл вошел мистер Фовнхоуп, с отсутствующим видом держа в руке лист бумаги.

– Там совсем нет чернил, – пожаловался он, – и я сломал карандаш. Я отказался от идеи называть вас весталкой, было нечто неуклюжее в том звучании. Теперь первая строчка звучит иначе – «Богиня, чьи нежные, но крепкие руки держали…», но мне нужно найти чернила!

С этими словами, не обращая никакого внимания на мистера Ривенхолла, он пересек холл и направился к двери, ведущей в заднее помещение, и исчез за ней.

Мистер Ривенхолл с явным ужасом посмотрел на Софи.

– Боже ты мой! – сказал он. – Вы могли бы предупредить меня, что он здесь! И что за вздор нес тут Огастус?

– Скажу вам по секрету, – объяснила Софи, – он теперь считает себя влюбленным в меня, Чарльз. Ему нравится, как я держу лампу, и он говорит, будто хотел бы видеть меня с сосудом.

– Что ж, уж с сосудом он вас не увидит! – возмутился мистер Ривенхолл. Он окинул взглядом холл, увидел мантилью, лежащую на стуле, и схватил ее. – Надевайте! Где ваша шляпа?

– Но, Чарльз, мы не сможем оставить бедную Сансию со всеми этими ужасными людьми в доме! Это слишком неблагородно!

– Нет, мы сможем! Неужели вы воображаете, будто я собираюсь сесть обедать с Юджинией и этим проклятым поэтом? Эта муфта ваша? А утят надо брать с собой?

– Нет, муфта Сесилии, а теперь они снова разбредутся по всему полу! Какая досада, Чарльз!

– Здравствуйте, Ривенхолл! – приветствовал его сэр Винсент, вошедший в зал с парой бутылок. – Софи, в этом доме есть хоть капля чернил? Поэт рыскает по кладовой, и этим сильно расстраивает мою бедную Сансию.

– Толгарт, – сказал мистер Ривенхолл, решительно схватив Софи за запястье, – я прошу вас, позаботьтесь об этих проклятых утятах, и желаю вам приятно провести вечер! Сэр Гораций приехал в Лондон, и мне необходимо немедленно отвезти его дочь к нему!

– Ривенхолл, – степенно ответил сэр Винсент, – я отлично понимаю вас и рукоплещу вашему присутствию духа. Позвольте мне поздравить вас! Я передам ваши извинения моей жене. Позвольте мне посоветовать вам: не теряйте времени и поскорее уезжайте! Поэт вот-вот вернется!

– Сэр Винсент! – воскликнула Софи, которую Чарльз настойчиво тянул к двери. – Передайте мою дорожную сумку мисс Уорэкстон и уговорите ее воспользоваться всем, что ей понадобится! Чарльз, это безумие! Вы приехали в своем открытом экипаже? А если снова пойдет дождь? Я вся промокну!

– В таком случае вы получите по заслугам! – Таков был ответ ее отнюдь не блиставшего галантностью кузена.

– Чарльз! – возмутилась потрясенная Софи. – И вы еще утверждаете, что любите меня!

Мистер Ривенхолл закрыл за собой дверь и, резко повернув к себе девушку, обнял ее и поцеловал.

– Да я и не люблю. Просто терпеть не могу! – свирепо прорычал он.

Очарованная этим признанием в любви, мисс Стэнтон-Лэйси пылко откликнулась на его объятия и покорно разрешила отвести себя в сторону конюшен.