– А кто там в оппозиции? Они что активизировались? «Селека», если я не ошибаюсь.

– Не ошибаешься, – с легким удивлением от осведомленности Марио согласился Шен. – Там есть некий Мишель Джотодия. Его прочат в лидеры «Селеки».

– Они же исламисты? Но в ЦАР большинство христиане. Неужели, ты думаешь, им позволят захватить власть?

– Ты мыслишь в правильном направлении, – подался вперед китаец. – И это настораживает… Франции и Америке, недовольной усилением Китая в этом регионе, нужна любая буча, чтобы дестабилизировать ситуацию и ввести войска. Дискредитировать Франсуа Бозизе и его сближение с Китаем и Россией. Общий объем инвестиций в Африку южнее Сахары у американцев составляет около полумиллиарда долларов. Асбест, корунд, кобальт, технические алмазы, колумбит, танталовая руда, хромистый железняк, пальмовое масло и, кстати, уран. Объем торговли более миллиарда долларов каждый год. С одной стороны торговля идет бойко, зачем война? А во время суеты, безвластия, когда население окунется в гражданскую войну, очень удобно интервентам под видом миротворческих сил брать все бесплатно, восстанавливать разоренные производства и, имея там весомый пакет акций, диктовать свои условия. Так же как англичане на Кипре торчат – вроде бы арендуют земли под базы, но так все ловко обстряпали, что аренда стала практически полновесным владением, да еще и киприоты в должниках.

– Что ты хочешь от меня? Разогнать «Селеку»? Устроить охоту на их лидеров? – Марио отодвинул от Симэня сигаретную пачку, потому что тот снова потянулся за сигаретой. – У меня уже глаза на лоб лезут от твоего дыма.

– То, что там сейчас происходит, готовилось загодя, тщательно, продумывалось спецслужбами США и Франции. Это не остановить. Но тормозить процесс можно. Твои знания местных языков и обстановки, знакомства – это то, что нужно. Хорошо бы выйти на Джотодию, постараться выведать их планы и попытаться убедить его, что не стоит их реализовывать.

– Значит, я буду в качестве тормозных колодок? А звездочку с неба тебе не надо достать? Где я и где Джотодия? Как к нему подобраться? У него, небось, охрана кругом. Знаю я этих деятелей, насмотрелся. Небожители местного значения, за свою шкуру боятся так, словно она из золота.

Шен взглянул с любопытством, но не стал расспрашивать, где Санчес видел таких типов. Сказал только:

– Мне кажется, эта задача тебе по плечу. А возможно, с Джотодией надо действовать радикально, – он подмигнул. – Средствами ты ограничен не будешь. Только отпусти Ронг. Она лишь пыталась содействовать нашему с тобой сближению, что ей отчасти удалось.

– Все то же самое ты мог сказать и раньше. Но историю с покушением я не снимаю с повестки дня. Кто и зачем? Это большой вопрос.

– Я могу дать тебе слово, что ни я, ни Ронг не причастны, – Симэнь приложил руку к сердцу. – Если тебе это поможет найти реальных виновников. – Он спрятал сигаретную пачку в карман. – Полагаю, тебе нужно время на размышления и оценку возможностей?

– Правильно полагаешь. Поедешь со мной, заберешь свою девицу, если Мартинес ее не совратил.

– Тебе бы комиком на сцене выступать, – совсем уж по-свойски проворчал вдруг Шен. – Артист!..

* * *

Задрав ноги на низкий столик, Марио откинулся на спинку дивана и закинул руки за голову. Думать мешала тошнота. Лекарство от малярии имело побочные эффекты. Болезненно било по печени.

Глянув на него сочувственно, Мартинес принес ему воды из холодильника.

– Что думаешь делать? – Луис присел рядом.

– Мы заинтересованы лично. И ты это знаешь. Если «Селека» захватит власть, нам там ловить нечего.

– Тебе лично или… – Мартинес подмигнул.

– И так, и так, – согласился Санчес. – Моя первоочередная задача – Джотодия. Договориться с ним вряд ли удастся. Нереально. Придется… – он чиркнул себя ногтем по горлу.

– Ты хочешь его убрать? – Луис вскочил и с изумлением посмотрел в глаза другу. – Ты спятил? Это не то, что убить полицейского в Колумбии или наркобарона. Это политическое убийство.

– Не смеши меня. Пока что это убийство одного из повстанцев и ничего более. А чуть позже такого рода акция действительно приобретет политическую окраску. Нельзя терять время… Во всяком случае, как я понял, китаец хочет именно этого.

– Он тебя убить собирался, а ты с ним цацкаешься, – недоумевал Луис.

– Не знаю. Насчет покушения все очень неясно. Поезжай к себе. Я позвоню, если что. Только не загуляй ненароком.

– Повоздержусь, – серьезно согласился Мартинес и вдруг уже на пороге остановился. – Погоди. Совсем недавно я с кем-то разговаривал, кто упоминал Джотодию. Ах, да, Тони. Родственник твоего Мисумбы. Что же он говорил о нем? – Луис вернулся и сел к столу, потер лоб. – Вроде как с семьей его они были соседями. Мол, как меняются люди. Жили дружно, общались, а теперь Мишель одержим непонятными идеями, разжигает в стране межрелигиозную войну вместе со своими дружками из «Селеки».

– Хоть что-то, – скривился Санчес от нового приступа тошноты.

– Тебе поесть надо. Целый день на одном кофе. Ты от него скоро почернеешь, – по-отечески заметил Мартинес.

– Кстати о еде, – Марио достал мобильный телефон. – Леа, – голос его приобрел необычную для слуха Луиса мягкость. – Ты дома? Да, хотел заехать, mi querida[27]. А что у тебя на ужин, солнышко?.. Почему, как у кота? – он улыбался, слушая голос любовницы. – Ну через полчаса. Успеешь? – Марио рассмеялся. – А это само собой. – Он отключил телефон и заметил Мартинеса. – Хватит пялиться!

– Да вот, прикидываю, когда свадьба и что надевать?

– У тебя один дежурный костюм, я его помню еще с Колумбии.

– Значит, да?

– Отстань! Какие свадьбы? Я уже был женат. Довольно!

– А зря! Леа в тебя по уши. Видел, как она на тебя смотрит.

…Леа оставила дверь в квартиру открытой и, услышав, что он вошел, крикнула с кухни:

– Проходи, дорогой, я почти закончила!

Пахло возмутительно вкусно. На белом паркетном полу лежал тонкий ковер, полосатый красно-оранжевый колумбийский – подарок Санчеса. На белой стене висела большая черная деревянная маска. У Марио всегда возникало детское желание: сунуть этой маске палец в открытый рот.

Леа выглядела как африканская богиня в батистовой полупрозрачной сорочке до пят – то ли платье, то ли ночная рубашка – белоснежной, подчеркивающей черноту кожи и точёность фигуры. Высокая, пластичная, она двигалась словно танцевала. Волосы, длинные смоляные, были не такие жесткие, как у большинства конголезцев. Смешение с португальцами проявлялось и в более утонченных чертах лица, и в цвете кожи, не таком густо-черном. Продолговатое лицо выглядело словно бы вырезанным искусным резчиком по дереву – высокие скулы, прямой нос, аккуратный контур губ. И вдруг живые насмешливые глаза на лице-маске. Морщинки в уголках глаз. Она плоховато видела и щурилась часто, забывая надеть очки.

Мелькнув в конце коридора в дверном проеме кухни, она взмахнула рукой и снова исчезла.

Санчес присел на невысокую банкетку, вытянул ноги, прижался затылком к каменной стене. В глубине квартиры гудел кондиционер и вместе с ароматами еды разносил по комнатам прохладу. Марио вспомнил их с Лурдес крошечный домик в лагере партизан. Она украшала его как могла, но так и не дожила до времени, когда Санчес мог себе позволить все, что угодно. И она была счастлива просто жить, просто любить, имела всё, не имея ничего.

Марио сглотнул комок, подступивший к горлу. Прикрыл глаза, нижняя губа у него чуть подрагивала.

– Ты что тут затих? – удивилась Леа. – Все готово. Иди ешь.

Она, видя, что он не торопится, села к нему на колени, обхватила за шею рукой, погладила по голове:

– Устал?

Он пожал плечами.

– Ты знаешь Мишеля Джотодию?

Леа поморщилась, понимая, что он пришел в большей степени по делу. Она училась в Сорбонне, потому и получила должность личного секретаря мэра Пуэнт-Нуара. Конголезское общество оставалось довольно патриархальным – женщины пробивались с трудом на сколько-нибудь значимые посты. А Леа действительно была умна.

– Конечно, слышала, – она продолжала играть с его волосами, накручивая длинные пряди на палец. – У тебя такие мягкие волнистые волосы, – Леа подалась вперед и поцеловала его в шею.

– Что ты слышала? – настаивал Марио, не реагируя на ласки. – От своего шефа?

– Да нет же! Телевизор смотрю. Он в оппозиции к нынешнему президенту Центральноафриканской республики – Бозизе. Хотя в последнее время там наметились попытки заключить перемирие. Кажется. – Она снова принялась терзать его волосы и целовать шею. – Они такие шелковистые…

– Отстань! – вяло мотнул головой Марио. – Мне сейчас не до того.

– Таким деловым, как ты, всегда не до того, – рассмеялась Леа. – И как только дети появляются?.. А ты знаешь, я вспомнила. Ведь я его видела, твоего Джотодию. Здоровый такой, похож на мясника, месье Фрери, с которым я жила во Франции по соседству, когда там училась. Большая голова, крупные черты лица. В прошлом месяце мы с моим шефом ездили в Браззавиль, и там они встречались. Уж не знаю, что у них за дела – беседовали они в ресторане, а мне велели отсесть. Я ничего не слышала. Но они вроде старые приятели, учились вместе еще в СССР. Думаю, он просил у него денег.

– Почему ты так решила? – Санчес хмурился, пытаясь понять, как можно использовать эту информацию.

– После их встречи мой шеф снял довольно большую сумму со своего личного счета и поручил шоферу отвезти деньги в гостиницу, где остановился Джотодия… Ты будешь есть?

– Погоди, при чем тут еда? Хотя…

Он молча торопливо съел все, что Леа положила ему на тарелку. Она задержалась на кухне, а Марио ушел в комнату. Когда Леа заглянула туда, то обнаружила его спящим. Колумбиец вытянулся на большой двуспальной кровати во весь свой немалый рост и сопел, как обиженный ребенок во сне. Она расстегнула на нем рубашку, чтобы ему легче дышалось, обнажив шрамы на его груди.

– Молодец! Поел и спать, – обиженно проворчала Леа.

Он, не открывая глаза, схватил ее за запястье и потянул. Она со смехом перекатилась через него на другую половину кровати и начала снимать с него ремень, чтобы избавиться от кобуры.

– Мне кажется, что студенческая дружба, да и вообще дружба не повод давать большие суммы.

– Ты не веришь в дружбу?.. Бог мой, какой он тяжелый, – Леа положила кобуру с пистолетом на тумбочку.

– Не заговаривай мне зубы. Зная, какая ты прагматичная, не поверю, что ты не разузнала, за какие заслуги он ему платил такие деньги.

Леа прищурилась.

– За кого ты меня держишь? Ну хорошо, хорошо, не смотри так сердито. У них был совместный бизнес, золотые прииски в Конго и в ЦАР. Из-за войны там бизнес потеряли, но Джотодия ведь вкладывался, потребовал свою долю и с местных приисков в Конго. Мой шеф скрепя сердце отдал. Больше он с ним не общался. Откупился.

– На что ему понадобились деньги?

Санчес сосредоточенно смотрел на потолок. В углу сидела маленькая ящерица. Она могла видеть кровать и лежащих на ней людей перевернуто и, невозмутимо вытянув шею, поводила головой в поисках жертвы – люди для нее интереса не представляли. Молчал Марио долго, и Леа спросила:

– Откуда у тебя эти шрамы? Ты расскажешь когда-нибудь?

– Тебе не стоит знать, – покачал он головой и повернулся на бок, разглядывая ее лицо совсем близко.

Темная кожа Леи почти всегда матово блестела, словно смазанная маслом. Кожа источала характерный для африканцев запах, но Марио он не раздражал. За один его такой глубокий взгляд она готова была выдать ему все тайны, какие знала.

* * *

…Румен ходил перед ним по песку, который разлетался от его пяток агрессивно, колко попадая на ноги и живот развалившегося на полотенце Марио. Колумбиец расслабленно потянулся. Он рассказал все, что узнал за последнее время, предоставив связному самому суммировать данные и прийти к определенным выводам, которые болгарину очевидно не понравились.

– Это безумный риск. Ты всегда был авантюристом. Насколько я знаю, и в Колумбии…

– Ничего ты не знаешь, – спокойным, но холодным тоном прервал его Марио. – Твое дело передать все, что я рассказал, в Центр. А там поглядим.

– Чудак! Меня же волнует твоя безопасность, – смягчился Румен, испугавшись выражения лица Санчеса.

Но тот вдруг продекламировал по-испански:

Санчес процитировал стихотворение с усмешкой на губах, и обреченность прозвучала, не в стихах, а в голосе, как показалось Румену.

– Ты что это увлекся поэзией? – насмешливо, чтобы скрыть накатившую тревогу, спросил Петков. – Странный ты, Санчес. Мне бы очень хотелось узнать, почему тебя столь спешно переправили в Африку. Что там случилось в Колумбии?

– Любопытство – не порок, а приговор, – мрачно пошутил Марио, а может, и не шутил вовсе.

– Ладно-ладно. Не сердись. Я сообщу тебе указания Центра по поводу сложившейся ситуации. Встретимся в магазине.

Одним из мест встреч был маленький частный болгарский магазинчик. Он находился на втором этаже старого дома, куда надо было взбираться по гулкой металлической лестнице, закрепленной на внешней стене дома. В этом магазине приторно пахло жвачкой, которой торговали на кассе, и новыми вещами. Сюда редко приходили местные, в основном сотрудники разных местных консульств с семьями…

Он подхватил свою доску для сёрфа и удалился с пляжа. Марио слышал, как взревел мотор его джипа, оставленного на дороге. И снова стало слышно только гул океанского прилива, и ветер настойчиво рвался в уши и лохматил волосы.