Хорошо, у нас есть две недели, но это жесть как мало, чтобы осуществить задуманное мною. Придется чем-то пожертвовать, например школой. Аха-ха, давно хотел попробовать, делаю это без всякого сожаления. Ну, по крайней мере пропущу еще один день. Свожу Шот к ветеринару на уколы, а потом засяду за одно дело. Есть у меня мысль, как доказать папе, что мы с Шот не такие уж бесполезные. Ну уж на корм и опилки мы вполне можем заработать.

Я дождался, когда все уйдут, – пришлось сказать, что мне ко второму уроку, чтобы не спрашивали, почему я не собираюсь. Как только за родителями закрылась дверь, я стал одеваться – надел толстовку с капюшоном, куртку и стал упаковывать Шот в рюкзак. Она несколько ожила за эти дни, и поймать ее было не так-то легко. Она теперь явно понимала, куда я собираюсь ее нести, и спряталась в шкаф, зарывшись в стопку моих свитеров и футболок. Ведет себя как ребенок! Я тоже стараюсь закрыться в туалете и оттягивать выход к зубному до последнего. Но то я, человек, а как кошка может сообразить, куда ее сейчас потащат? Кто поглупее списал бы это на кошачий ум или на кошачью телепатию, но я предпочитаю «Л» – логику: Шот видит рюкзак, она уже знает, что этот предмет не сулит ей ничего приятного, вот и упирается. Ну, иди сюда, ты же не хочешь окочуриться от болезни, от которой умирает тридцать процентов заболевших кошек! Жила бы ты на улице, мне было бы все равно, но ты сама обнимала меня за ногу, так что не сопротивляйся!

Я кое-как выковырял Шот из шкафа. Она выпустила когти, и вместе с ней с полки вывалилась пара свитшотов. Шот и свитшоты. Забавно, надо будет использовать. У меня есть кое-какой план, но, к сожалению, в него нельзя вписать производство каких-нибудь сувениров с изображением Шот, хотя смотрелось бы неплохо.

С трудом мне удалось отцепить когти Шот от свитеров и своей толстовки, собрать в пучок ее растопыренные лапы и упаковать в рюкзак. По дороге она подвывала, если только кошки умеют подвывать, каким-то уж совсем дурным голосом, и прохожие оглядывались на меня, несущего рюкзак на животе, в котором что-то шевелится и издает сатанинские вопли. В первый раз она была сговорчивее или, наверное, просто не хватало еще сил на протесты.

Самое интересное было в том, что когда мы пришли к ветеринару, то… нас не приняли. Ночью в клинике прорвало трубу с горячей водой, и теперь там было полно народу: и врач с татушкой, и администратор Генриховна, и еще какие-то люди, которые собирали воду тряпками, выносили мебель и всякое разное на просушку. Только Ди среди них я не видел.

А как же мы с Шот? Внутрь попасть не удавалось, потому что меня то и дело кто-то отодвигал от входа и говорил: «Отойди, мальчик. Не видишь, мальчик? Сегодня нет приема, мальчик». Ну хорошо, я вижу. А что делать нам? Нам сказали, ходить на уколы еще неделю. Я и сам в состоянии догадаться, что один укол и одна капельница еще никого не излечивали.

Я дождался, пока из домика, где располагалась ветклиника, выйдет доктор с татушкой, и спросил ее:

– Извините, а нам что делать?

Доктор остановилась и на секунду задумалась:

– Могу предложить вам пойти в другую клинику. Тут есть рядом.

Да, наверное, это был бы самый простой способ, но я ненадолго утратил способность соображать, потому что, признаюсь, слегка запаниковал. Я уже все распланировал, а эта труба залила кипятком все мои планы! Если я буду бегать от клиники к клинике, то ничего не успею!

Но тут доктор внезапно предложила другой вариант, более жесткий. И я, сам не знаю почему, на него согласился.

– Или, смотри, можно так. Я сейчас дам тебе все лекарства, набранные прямо в шприцы, и вы с родителями сами сделаете ей все уколы. Колоть нужно в холку, в принципе, ничего сложного…

– Настя, ты идешь? – закричал кто-то из домика. – А с этим что делать? Сушить или выкидывать?

– Если видел, как мама-кошка носит котят за шкирку… Ну вот, берешь шкурку в этом месте, оттягиваешь посильнее и в пустое место под кожей вводишь иголку… – на ходу давала инструкции доктор.

Что? Она предлагает мне самому делать уколы кошке? Ну конечно, это для нее легко и просто, это она делает уколы пачками каждый день! А я весь покрываюсь мурашками размером со спичечную головку от одного вида этих иголок, не говоря уже о том, чтобы самому втыкать их в живое существо!

– Сейчас вернусь! Не уходи! – прокричала мне доктор, уходя спасать свое ветеринарное имущество.

Я мог бы убежать, чтобы не оказаться втянутым во всякие ветеринарно-игольчатые дела. Но… А вдруг одно только вчерашнее лечение не поможет Шот? Завтра, скорее всего, клиника не откроется, значит, мы пропускаем еще одну процедуру. Точнее, мы пропускаем уже целых две капельницы, а это, на мой взгляд, наверняка более мощное лечение, чем укольчики. Укольчики, брр.

Мысль о том, чтобы пойти в другую клинику, стала казаться мне вполне здравой. Но… Это снова нужно идти куда-то в новое место, рассказывать обо всем заново, убеждать очередного незнакомого человека-администратора в том, что у меня есть деньги и кошка моя собственная. Меня опять заставят звонить родителям, так выяснится, что я не в школе, а раз кошка мешает мне учиться, то нетрудно догадаться, какие дальше последуют слова и действия.

Тут доктор Настя вышла из домика, она несла в руках пакетик вроде тех, в которые насыпают конфеты в магазине, чтобы потом взвесить их на кассе. Мамочка! В пакетике лежало несколько шприцев с лекарствами – их было штук пять или шесть, и половина из них были не такими уж и маленькими. Не для кошки средних размеров, так скажем.

– Это физраствор, – доктор показала на самые большие, – от обезвоживания. Как она, кстати? Ест, пьет? Самое главное, чтобы пила. Если не пьет, допаивай – прямо в рот наливай. Шприц используешь, помой и наливай. Это антибиотик, – доктор показала на шприц поменьше. – А это для иммунитета.

– И как я все смогу ей вколоть? – в ужасе прошептал я. Я ощущал себя так, будто мне только что предложили сделать все эти уколы самому себе.

– Попроси родителей, посмотрите в интернете ролики. Животное лучше фиксировать, чтобы оно не вырывалось.

– А как же стерильность и все такое? Может быть, вы все-таки сами их сделаете, это же недолго! – попробовал я упросить доктора.

– Ну, вообще-то владельцы животных должны уметь это делать. Прости, но ты видишь, что творится! – она махнула рукой в сторону клиники. – Мне даже положить ее некуда: все вверх дном! Не переживай, до вечера абсолютно терпит. Придут родители с работы, и вы вместе справитесь! Удачи! И еще раз извини.

– Подождите, а как же капельницы? Для чего вы ставили в лапу эту штуку?

– Давай поступим так. Есть такой термин – «по состоянию». Хуже ведь ей не стало?

Я помотал головой.

– А улучшения есть?

– Есть, есть! – я закивал с утроенной силой: Шот уже не такой овощ, каким была в первый день.

– Если будет хуже, тащи ее в другую клинику вместе с теми бумажками, что я тебе дала, хорошо? Понял?

Я шел домой в полной растерянности. Хотя бы Шот в рюкзаке угомонилась и перестала орать и рваться наружу. Куда положить пакет с лекарствами, я не знал. В карман он не войдет, нажму еще что-то, и все выльется. В рюкзак его тоже не положишь, там Шот. Так и нес его в руке, вид, должно быть, у меня был совсем странный.

Родителей я втягивать в это не хотел. Представляю, какое лицо будет у отца, когда я попрошу их подержать кошку и вколоть ей в холку целых пять шприцев. Он и так дал понять, что ни в чем, связанном с Шот, участвовать не собирается. Мама начнет охать и ахать: да как же так, да без образования, да без подготовки, да разве можно?

Я вообще планировал этим утром спокойно сходить в ветклинику, полечить Шот, вернуться домой и заняться своим планом по добыванию денег на содержание кошки. И вот с первых же часов возникли непредвиденные трудности, которые неизвестно, как решать.

Ладно. Доктор же сказала, что с лечением можно подождать до вечера. До вечера времени еще много, что-нибудь придумаю. Эх, если бы я знал, проживают ли в нашем подъезде владельцы котов! Раз все владельцы животных должны уметь лечить своих питомцев, то можно предположить, что такие найдутся и совсем рядом.

Тогда займусь планом, чего зря время терять, мы и так прогулялись просто так. Папа нам отвел две недели, – считай, полдня уже прошло.

Мой план заключался в том, чтобы создать группу Шот в социальной сети, назначить себя в ней человеческим админом, нарисовать про нее всяких мемов и стикеров – я уже кое-что придумал – и прикрутить кнопку «Поддержать автора» – в смысле перевести ему донаты. Сверхприбылей я, конечно, не ожидаю, но хоть сколько-нибудь мы должны будем собрать. Вообще-то в сети я не Артём Кириллов, а Его Темнейшество. Но для этой группы я создам себе новый аккаунт, назову его Человек – админ кота и буду приглашать туда всех своих знакомых – их немного, но сколько есть. Начну, конечно, с одноклассников – я все их сетевые имена знаю и почти на всех подписан, а там как получится.

Я быстренько создал себе новый аккаунт с ноутбука, а на телефоне стал просматривать список друзей Его Темнейшества. Я прокручивал его, мысленно отмечая того или этого человека, которого можно пригласить. Даже в сети знакомых у меня не так много, я не состою в каких-то многочисленных группах по интересам. Да уж… вот так и задумаешься, для чего тебе нужны все эти люди, с которыми ты обычно стараешься никаким образом не связываться! Для того чтобы обратиться к ним за помощью в трудный момент, елки! Пожалуй, первый раз в жизни я пожалел о том, что у меня нет и сотни подписчиков. И что я насобираю с таким количеством?! Ладно уж, можно попробовать потратить первые пожертвования на рекламу, но ведь жалко же! Я и так уже должен клинике за сегодняшние лекарства.

И как же мне все-таки решить вопрос с уколами? Собраться еще раз и сходить в другую клинику? Но звонки, но мамины вопросы? И хватит ли денег? Не хватит, в копилке осталась какая-то мелочь. Может быть, попробовать проверить силу соцсетей и написать в каком-нибудь городском чате, что я ищу студента-ветеринара, который придет домой и сделает уколы больной кошке? И что я могу ему предложить? Сто рублей и шоколадку? И неизвестно, кто еще придет.

Точно! Как я сразу об этом не подумал! Спасибо тебе, сила соцсетей! Конечно, надо искать Ди! Звонить в клинику, естественно, сейчас бесполезно. Ее там нет, она не примчалась помогать устранять последствия коммунальной катастрофы, потому что ее отправили в школу и сказали, что без нее справятся. И она сейчас сидит на уроках и, что весьма вероятно, зла на весь мир оттого, что ее не считают взрослой и не позвали участвовать во взрослых делах по спасению клиники. И если я правильно понял про Ди по нашей единственной с ней встрече, человек с таким характером в такой момент будет готов сорваться куда угодно, где требуется его помощь.

Так, только бы она была в соцсетях. Только бы у нее был аккаунт на ее настоящее имя! А не как у меня, но у меня есть на то веские причины – я в принципе не хочу (ладно-ладно, не хотел до недавних пор) никому помогать и не желаю, чтобы меня разыскивали. Но Ди, наверное, совсем другой человек, ну хотя бы потому, что уже, можно сказать, работает в ветеринарной клинике, помогая всем этим кошечкам-собачкам. Итак, кто она у нас? Полное имя Диана, а фамилия? Если она младшая сестра доктора А. Н. Ипполитовой, то и фамилия у нее должна быть такая же. А если она не родная сестра, а если у них в семье не у всех одинаковые фамилии? И пусть у нее на аватарке будет нормальное фото, чтобы я мог ее сразу узнать. Вот теперь, пожалуй, я понимаю, почему так важно, чтобы человек назывался своим настоящим именем, а не скрывался за псевдонимом. Чтобы другие могли найти его, когда он на самом деле очень-очень нужен.

Эх я, самоуверенная козявка! Конечно, разве ж мне повезет в таком простом деле с первого раза! Нет никаких Диан Ипполитовых в этой соцсети. С самого утра весь день наперекосяк. Наверное, и труба у них специально продырявилась, чтобы мне жизнь усложнить! Ди проникла под покровом ночи в клинику, воткнула в трубу какой-нибудь железный штырь, чтобы я не смог вылечить свою кошку, и сидит теперь радуется, что я не могу найти ее в соцсетях. Если бы у меня была привычка всех подозревать и мне мерещились бы заговоры повсюду, то я бы предположил, что Ди вступила в сговор с моим отцом. Ну а что? Ей приглянулась породистая кошка, а папе она, наоборот, не приглянулась. Каким-то образом они узнали друг о друге, папа перевел ей деньги, чтобы кошка не вылечилась. Он ведь ждет не дождется, когда я выставлю Шот на улицу, а Ди тут как тут, я же оставил свой адрес в клинике, заберет, сама ее вылечит и себе оставит!

Стоп. Вот меня понесло. Да если бы Ди была нужна кошка в принципе, она бы знала, где ее достать, – в той же клинике висят на стенде объявления «Продаем котят», «Раздаем котят», «Отдаем и еще приплачиваем». Давайте не будем рассуждать таким образом. Если размышлять рационально, то вероятность того, что мой папа знаком с Ди, ничтожно мала. Хотя совсем исключать этого нельзя. Мама ведь тоже знает про эту клинику. Может быть, папа ее и подсказал. Может, это клиника его знакомых, и он там всех знает, и знает, к кому можно обратиться с подобным предложением. Но! Тогда бы папа демонстрировал большее участие, если бы хотел, чтобы задуманное им шло в нужном русле. А он, наоборот, в этом демонстративно не участвует. А мама хочет, чтобы Шот хорошо на меня повлияла, и они даже поспорили с папой, что так оно и будет. Значит, мама не станет вести двойную игру и помогать папе избавляться от кошки. Ладно, такая версия принимается. Хорошо, давайте поищем Диану Ипполитову через ее старшую сестру, это же самое очевидное. А если и ее нет в сети, то попробуем найти страничку их клиники и поищем Ди среди ее подписчиков.

Примерно так и вышло. Я нашел Анастасию Ипполитову, а потом примерно час изучал профили ее подписчиков. На что я трачу время, спрашивается? Чтобы найти в сети какую-то девчонку, которая неизвестно еще, согласится или нет прийти ко мне домой, чтобы сделать уколы моей кошке. А мог бы сидеть рисовать стикеры, наполнять группу Шот постами и собирать первые донаты. Потому что, если донатов не будет, через пару дней мне придется снова клянчить у родителей деньги на корм, наполнитель и лекарства. Хорошо, что сегодня из-за этой аварии с меня денег не взяли, но наверняка потом выставят счет. Мама, конечно, даст денег, потому что у них спор с папой, но выслушивать от него упреки, что я прошу двести-триста рублей – не две тысячи и не двадцать, – чтобы продолжать делать доброе дело, спасать бездомную, прибившуюся ко мне кошку… ну, так себе удовольствие. Почему добрые дела требуют так много ресурсов: просить деньги, искать врача, искать того, кто заменит врача?.. Так вот подумаешь и решишь: ну их совсем, эти добрые дела.

Так я думал, пока ходил по профилям знакомых доктора Ипполитовой – блин, сколько их. Тысячи! Наверняка друзья-ветеринары и хозяева спасенных кошечек-собачек. Парочка Ипполитовых, возможно, родители. Штук десять Диан. Еще несколько Ди – Леди Ди, Мисс Ди, Старуха Ди, Ди и Шарки какие-то. Усложняем поиск – смотрим никнеймы, в которых есть Ди и оно выделено большими буквами: раДИо «Счастье», например. Как только люди себя не называют.

Я бы еще долго копался в этом списке, но тут среди аватарок промелькнуло что-то знакомое – рисунки на медицинском костюмчике и никнейм Сплошное Зверство. А она с юмором, одобряю! Уже чувствую родство душ на основании сходства сетевых имен.

Как прекрасно, когда люди любят выкладывать свои фотографии в альбомы в соцсетях! Потому что именно они и помогли мне опознать, что этот аккаунт принадлежит, скорее всего, Ди. И как ужасно, когда приходится потратить три часа своей жизни – совсем, кстати, нелишние – на то, чтобы найти нужного человека, потому что он зашифровался! Хорошо, хоть профиль не закрытый.

«Привет, – написал я в сообщении. – Если ты Диана из ветклиники, то мне нужна твоя помощь. Это срочно».

Подумал и добавил: «И очень важно».

Если Ди учится по такому же расписанию, как и я, то у нее скоро должен закончиться четвертый урок. Возможно, им тоже нельзя пользоваться телефонами на уроках. Ок, подожду.

Чтобы скоротать эти несколько минут, я решил покормить Шот. Она уже давно ходит вокруг меня, мяукает и трясет хвостом. Я не думал даже, что кошки так умеют. При виде этого поднятого вверх трубой и вздрагивающего полосатого хвоста сразу приходят на ум павлины, они также встряхивают своими длиннющими, поднятыми вверх перьями, и еще король Джулиан, лемур, который любит танцевать и махать при этом хвостом. Надо бы сделать пост на эту тему – записать видео, как Шот трясет хвостом, затем надпись «Что-то это напоминает», а потом наложить музыкальную тему короля Джулиана из «Мадагаскара» (ай лайк ту мув ит, мув ит), плюс картинка с ним, и потом видео, как лемуры танцуют и трясут хвостами. Не уверен, что это огонь-идея, но я уже посмотрел кое-какие каналы с видео про котиков – чего там только не снимают, и у меня должно получиться не хуже.

Я уже достал пакетик корма из холодильника, как вдруг услышал, что в комнате загудел телефон, он всегда у меня в режиме вибрации или на беззвучке. Я быстренько вывалил содержимое пакетика в миску, потому что хвост Шот напоминал уже не танцы короля Джулиана, а плавник акулы в открытом океане, и побежал к себе.

«Да, я Диана из ветклиники. А ты кто? Что нужно?»

Черт, я написал ей от имени Его Темнейшества. Хотя если бы сделал это от имени Человека – админа кота, то вопросов у нее меньше бы не стало. Этот аккаунт совсем пустой, и группа совсем пустая. Ну разве что имя Шот в названии группы могло бы ей что-то подсказать. Но где гарантия, что она помнит по именам всех кошек, которые побывали в клинике ее сестры? Пока я поставил в качестве названия группы «Sweet Шот», но еще не уверен, что всем будет понятно, что это про кошек, а не про свитера.

«Я Артём, недавно приносил кошку по имени Шот. Сегодня в клинике никого не лечат, а ей надо поставить кучу уколов. Ты не могла бы прийти к нам домой?» – писал я, и пальцы еле шевелились: я не привык просить кого-то о чем-либо, тем более о подобном. Потому что ну кто в здравом уме бросит все свои дела и побежит делать уколы какой-то кошке! Я бы точно не согласился. Я решил бы, что это какой-то пранк.

Но она согласилась. Правда, сперва запросила звонок по видеосвязи, чтобы убедиться в том, что я – это я, а не какой-нибудь маньяк. Что ж, это разумно. И кошку показал – кошку она быстрее вспомнила. Немного обидно, конечно, но вдруг это профессиональное, что ветеринары лучше запоминают питомцев, чем их хозяев?

И вот Диана пришла. Я в принципе не слишком силен в том, как надо принимать гостей, и уж тем более девочек, тем более по важному делу. Я открыл дверь, впуская ее, и стоял истуканом в прихожей. Черт, надо бы вести себя как-то более непринужденно!

– Куда проходить? – спросила Ди, снимая кроссовки.

– А куда надо? – задал я первый дурацкий вопрос.

– Вообще-то в ванную, – с усмешкой фыркнула Ди.

– А чай хочешь? – задал я второй дурацкий вопрос. Ну, потому что все гости моих родителей пьют чай, кофе, компот, кисель – в зависимости от того, что имеется в наличии, даже если не особенно и пить-то хотят, потому что это такой ритуал гостеприимства: пришел в гости – пей чай или что дадут.

– Чай? – удивилась Ди. – Тебе вроде кошку нужно было срочно лечить?

– Ммм… – замялся я. – А ты точно умеешь?

Это был третий дурацкий вопрос. Почему я его задал, сам не знаю. Она же еще там, в клинике, когда я сидел рядом с Шот, пока та лежала под капельницей, сама об этом сказала!

– Я-то умею, – ответила Ди, усмехаясь мне прямо в лицо. До чего же она вредная! Если бы не Шот, никогда бы к ней не обратился!

Я дождался, пока Ди в ванной вымоет руки, и провел ее в свою комнату.

– Вот кошка, вот лекарства, – показал я ей на Шот и пакет с лекарствами, лежащий на столе, и приготовился выйти, чтобы не смотреть на такое «сплошное зверство».

– Зря в холодильник не положил, – сказала Ди про лекарства, – испортиться могут. А ты куда вообще собрался? Если что, ты мне нужен.

– Я? Зачем? – задал я четвертый дурацкий вопрос.

– Ну как зачем? – прищурившись, ответила Ди. – Посмотришь, как надо делать инъекции кошкам, и потом будешь сам делать. Что я, каждый день должна к вам бегать?

– Э-э-э-э… я вообще-то не планировал, – проблеял я. Сама мысль о том, что я возьму иглу в свои руки и воткну ее в живое существо, вгоняла меня в ступор.

– Да шучу я! – засмеялась Диана. – Сама все сделаю. Просто кошку надо подержать. Она, кстати, у тебя как, случайно не королева драмы?

– Кто-о? – чувствую, дурацкие вопросы у меня сегодня не иссякнут.

– Ну, как она реагирует на разные вещи, которые ей не нравятся?

– Не знаю. Но сегодня спряталась от меня, когда я хотел ее в вашу клинику нести.

– Отлично, – похвалила Ди, – значит, идет на поправку, раз есть силы прятаться. Ну, давай держи вот так. Кроме тебя, некому. Чем быстрее поставим, тем животному легче.

– А ей больно прямо как человеку? – ну, я сегодня просто чемпион мира по наивным вопросам.

– Держи давай. – и Диана взяла первый шприц из пакета. – Крепче.

Мы уложили кошку на мою кровать, а сами встали перед ней на колени. Я прижимал к кровати передние лапы Шот и ее заднюю часть, Диана оттянула одной рукой шерсть на загривке, а другой воткнула в нее шприц с красной жидкостью. Шот даже не трепыхнулась, но на морде у нее было словно написано: «Как, опять? Какого лешего? Что вообще вы со мной делаете?»

– Следующий, – сказала Ди. – держи, не отпускай. Сейчас она поймет, что ей делают больно, и нам мало не покажется.

Я вжал Шот в кровать еще сильнее. Ди воткнула в холку второй шприц, в пакете оставалось еще три больших. Шот начала хрипло мяукать и вырываться.

– Ой, да какая умница у нас кошечка! – ласковым голосом запела Ди, и я узнал знакомые интонации – таким голосом ее старшая сестра разговаривала с огромной собакой, которой что-то там делала за закрытой дверью в процедурном кабинете. – Да еще потерпеть всего чуть-чуть осталось! – приторная нежность сочилась в словах Ди, и я понял, что слышал такое еще кое-где. Наверное, все врачи и медсестры сюсюкают со своими пациентами, как будто они начнут меньше от этого бояться. Особенно коты. Особенно люди вроде меня. Докторофобы. Положим, интонацию кошки еще могут распознать, да и ту, конечно, сочтут фальшивой. Я ощутил себя так, как будто меня самого сейчас вжимают в стоматологическое кресло и подносят к самому лицу шприц с обезболивающим препаратом.

– Ты в порядке? – спросила Диана, беря третий шприц. – В обморок не грохнешься? Держишь?

Еще чего не хватало, отключиться перед ней! Я помотал головой, стряхивая внезапно подступивший морок стоматологического кабинета. Это же не мне уколы ставят! Конкретно мне в этот момент совершенно ничего не угрожает, поэтому я не раскисну, нет.

Из-за этих мыслей я немного отвлекся, Шот начала барахтаться под моими руками и все-таки больно царапнула меня задней лапой по руке. Последние два шприца Ди втыкала в уже буйствующую кошку. Она удерживала ее за шкурку на холке, а удары кошачьих лап приходились по моим голым рукам.

– А теперь она обидится на нас и пойдет прятаться, – подытожила Ди. – Все-таки она у тебя королева драмы – не так и больно, как надо характер показать.

Это как про меня было сказано, я ведь тоже выступаю не потому, что мне больно, а потому, что страшно и не хочу терпеть все это. Но я виду не подал, сам в шоке, да к тому же саднили разодранные руки.

– Вижу, тебе тоже требуется помощь, – сказала Ди. – покажешь, где тут у вас человеческая аптечка?

– Мне что, придется теперь лечиться от бешенства?

Да сколько можно! Горшочек, не вари! Хватит уже дурацких вопросов!

– Насколько я помню, у Шот нет бешенства, анализ крови это подтвердил, – ответила Ди, откручивая колпачок у флакона с перекисью водорода, когда я отдал ей на растерзание нашу домашнюю аптечку. – Перекись не самое лучшее средство для обработки ран, лучше бы хлоргексидин.

– Почему не лучшее? – снова брякнул я с опаской – теперь-то речь шла обо мне!

– Сейчас узнаешь, – ответила Ди и провела ватным диском, смоченным перекисью, по моей ободранной руке.

От неожиданности я даже выдернул руку из ее цепких пальцев: кто же знал, что оно так щиплет!

– Да ладно тебе! – протянула Ди. – Твоя кошка вытерпела пять уколов, а ты чего?

– А я ничего. Я тоже могу потерпеть.

– Знаешь, почему у моей сестры на руке татуировка? – спросила вдруг Ди.

– Нет, почему? Наверное, просто так, красиво же.

– Ей туда питбуль на приеме вцепился, плохо держал хозяин. Зашивать пришлось, а потом закрывать шрамы татуировкой. А там вена проходит, если что. Прикинь, что было бы, если бы он ее перекусил.

Нет, я подозревал, что профессия ветеринара не самая безопасная, сегодня окончательно в этом убедился. Но чтобы вот так! И она после этого не бросила ветеринарство и не боится собак, а сюсюкает с ними, как с младенцами! И я – со своими тремя царапинами.

– Ну, надеюсь, больше тут никому моя помощь не нужна, – сказала Ди. – Могу идти?

– Может быть, все-таки чаю? – сделал еще одну робкую попытку я.

– Я уж думала, ты больше не предложишь, – обрадовалась Диана. – А если еще бутерброд с чем-нибудь и конфетку, будет вообще здорово! Я голодная после школы!

Я готов был отдать ей все запасы из нашего холодильника. Во-первых, за то, что помогла с Шот. Во-вторых, за чаем я хотел поделиться с ней своим планом насчет группы «Sweet Шот» или как там я ее в итоге назову. Ну просто мне же нужно обсудить с кем-то эту идею, насколько она рабочая и вообще, смешные ли я придумал стикеры и будут ли за них что-то переводить.

В холодильнике был только вчерашний суп. По мне, так это еда скорее для внутреннего пользования, нежели для гостей. Но бутерброд было из чего сделать, и конфеты тоже имелись. Диана, прихлебывая чай из кружки, сказала, что идея должна залететь, она первая подпишется, сделает у себя репост и попросит о том же Настю, а у нее подготовленная кошко- и собаколюбивая аудитория, и в основном взрослые люди, так что донаты, скорее всего, будут.

Ди ушла почти перед самым приходом родителей. Сколько же ей все-таки лет? Как мне или чуть больше? Мне не хотелось, чтобы она уходила, но пора бы и делом заняться. Поэтому я просто составил крýжки в раковину, и мы с Шот, которая уже вышла из своего убежища на полке со свитерами (наверное, простила меня), отправились в мою комнату – рисовать, снимать, монтировать и записывать.

Лучше бы я помыл эти крýжки, потому что вечером только и было разговоров о том, что «у Тёмыча в гостях кто-то был, и, судя по блеску для губ на ободке кружки, это была девочка». Произносилось это примерно так – торжествующим тоном, с придыханием и еле сдерживаемым ликованием: «У Тёмыча! В гостях! Кто-то был! И это! Была! Девочка!» Мама радовалась, папа слегка подсдулся, он явно не хотел проигрывать спор и говорил всякую ерунду вроде «Еще неизвестно, что это была за девочка».

Я посмотрел в профиле Ди. Ей четырнадцать. Два года – это много, это целая пропасть. Для каких-то других отношений, наверное, это приговор, но ведь для дружбы наверняка нет?