На следующее утро я не пошел в школу. Наверное, первый раз в жизни. Хотел сказать, что просто так. Но нет. Мысли не пойти в школу просто так у меня всегда были, но не хватало смелости их осуществить. Видимо, все-таки потому, что не было веской причины. А тут она появилась. Официальная версия, которую я озвучил маме, – неважно себя чувствую. Пару дней в нашей школе можно пропустить без справки от врача.

На самом деле причина была, конечно, в Шот. Ей же в клинике поставили в лапу эту штуку – порт для капельницы. Штуковина немаленькая, для ее-то лапки, плюс если знать, что там в саму лапу воткнута игла. Доктор с татушкой совы замотала порт… даже не знаю чем, как это назвать. Это похоже одновременно на бинт и на липкую ленту. То есть ткань такая же сеточкой, только ее концы не надо завязывать узелком, свободный конец ленты просто приклеивается сверху. В общем, вроде держится, но я не уверен, что это надолго. Если я уйду в школу, то дома никого не будет целых полдня. Что, если Шот сдерет бинт, выцарапает из лапы порт и истечет кровью? Боже, ну и страшная картина мне представилась… Думаю, это достаточно уважительная причина, чтобы пропустить биологию, географию, математику, русский и пару физкультуры.

В общем, я не пошел. К тому же ветеринарша сказала, что надо еще целую неделю каждый день приходить на уколы и капельницы. Лучше это сделать, пока все мои одноклассники в школе, – так шанс попасться кому-то из них на глаза почти отсутствует.

Утром зашла мама и молча положила на стол деньги на ветеринарку. Разумеется, вчера вечером не удалось избежать расспросов, как все прошло и сколько это стоило. Тема «как все прошло» больше интересовала маму, «сколько это стоило» – разумеется, папу. Он вообще повернут на деньгах. С разными денежными вопросами я стараюсь к нему не обращаться, потому что любые траты, по его мнению, либо ненужные, либо слишком большие. Впрочем, мама слышит от него примерно то же самое.

Вот и вчера папа, когда услышал, сколько денег я оставил в ветеринарке ради бездомной кошки, начал довольно сильно возмущаться:

– Что? И сколько еще надо на всю эту… радость? Да она вообще нам кто? Нам что, деньги больше потратить некуда?

Я не стал «уходить под воду», как обычно делаю в такие моменты. И вот что я услышал:

– Да, я тоже не в восторге от этих незапланированных трат, – ответила мама. И, понизив голос: – Ты хотя бы раз в жизни можешь согласиться на… ну так скажем, эксперимент? Я правда уже все перепробовала. Я водила его к психологам. И надо сказать, психологи берут больше, чем ветеринары. Но у ветеринаров хотя бы шприцы, лекарства, а у психологов просто слова.

– Я и насчет психологов был не очень-то в восторге, – фыркнул папа. – Просто он такой. Они все сейчас такие. Прими уже как факт и успокойся.

– Да не все! В том-то и дело, что не все! – воскликнула мама, но снова понизила голос. – Я же вижу, что есть и другие дети. Которые гоняют мяч во дворе, ходят в секции, имеют какие-то увлечения, интересы, тусят в торговых центрах…

– Ты хочешь, чтобы он тусил в торговых центрах? – спросил папа с усмешкой.

– Вот это как раз не очень, – сказала мама. – но мне бы хотелось, чтобы у него были друзья.

– Знаешь, хотеть, чтобы у ребенка были друзья, можно за него лет в пять, а не в пятом классе, – ответил папа. – В этом возрасте он в состоянии сам решить, нужны ему друзья или нет.

– У него их не было ни в пять, ни в десять, нет сейчас и вряд ли будут потом. Если мы никак ему не поможем. Пока еще можно как-то с этим помочь.

– Да ладно! – воскликнул папа. – Почему ты так уверена?

– Потому что это факт. И ты, пожалуйста, тоже попробуй принять его, а не отрицать. Просто ты еще на стадии отрицания…

– А ты, значит, на стадии принятия? – продолжал ерничать папа. Не люблю, когда он такой.

«Да, это факт, – подумал я. – Друзья мне как-то не очень нужны». Я не очень понимаю, зачем человеку нужны другие люди. Ну, зачем мама и папа – это понятно, это дано по условиям задачи. А остальные зачем? Ну, я готов признать, что другие люди нужны для чего-то. Но чтобы просто так?

– И в чем заключается этот твой эксперимент? – спросил папа.

– Наш сын – эмоционально холодный человек, он ни к кому не привязан. Мне кажется, это странно и неправильно, потому что человек – существо социальное, и все мы не в лесу живем, и нам приходится постоянно вступать в какие-то взаимодействия. Я уже не говорю про дружбу, любовь, создание семьи. Если он сейчас этому не научится, как он будет жить дальше? Ну, например, когда нас не будет рядом?

– Ты бы поменьше всяких своих психологов в интернете читала. Я давно говорю, что надо забрать у него все гаджеты, дать хорошего пенделя, чтобы он встряхнулся, и отвести, допустим, на нормальный такой мужской спорт – дзюдо там, или футбол.

– Его нельзя ломать! – воскликнула мама. – Давай я заберу у тебя все гаджеты, дам хорошего пенделя и заставлю бороться или бегать с потными мужиками! А что? Буду делать из тебя идеального человека!

– Ага, – сказал папа. Я даже сквозь двери и стены видел, как он ухмыляется. – Ну, давай, попробуй.

– А почему тогда с ним так можно?

– Короче, я понял. Ты хочешь посмотреть, как долго он будет проявлять интерес к этой кошке, – подытожил папа.

– Ну да, – ответила мама, – вроде того.

– Типа, он почувствует привязанность к животному, а потом переключится на людей?

– Не знаю. Наверное.

– Почему я опять должен оплачивать какую-то вашу лабуду? – сказал папа. – В общем, так. Я понимаю, что пристроить больную кошку маловероятно. Долечивайте ее, а потом подальше с пляжа. Ну, в смысле, отдавайте ее куда-нибудь.

– Ну а если он по-настоящему к ней привяжется?

– Давай поспорим на что хочешь, что через неделю убирать в кошачьем лотке и мыть ее миски будешь исключительно ты! – возразил папа. – Тебе это быстро надоест, и ты заведешь новую песню – зачем ты вообще пошла у него на поводу и как тебе хорошо жилось без кошки…

– Хорошо, давай поспорим, – перебила его мама. – Мы даем ему деньги на ветеринарку, а если по-твоему не произойдет, ты берешь все свои слова обратно, признаешь за кошкой право остаться в нашем доме и прекращаешь все эти разговоры о непомерных расходах на всех нас, о’кей?

– Две недели, – сказал папа. – У вас две недели, чтобы убедить меня в том, что наш дом не превратится в свинарник, а наш сын не спихнет заботы об этом куске шерсти на тебя.

– Идет, – ответила мама.

«Ну что же, Шот. Похоже, мама выбрала нашу сторону, и теперь нам надо поддержать ее. И я не собираюсь переключаться на людей. Просто я хочу доказать папе, что я не такой, каким он меня видит».