Рубен уже принял душ и переоделся, когда услышал звонок в прихожей. Он полночи провел за мольбертом, а потом совсем забыл о времени, листая фотоальбом. Леонардо да Винчи. Величайший гений всех времен. Рядом с ним он казался себе ничтожным и жалким.

Рубен сам не заметил, как задремал на диване. Проснувшись утром, он с удивлением обнаружил, что в комнате все еще горит свет. Он с отвращением посмотрел на журнальный столик рядом с диваном. Остатки выдохшегося вина в захватанном пальцами стакане, пустая бутылка из-под красного вина, тарелка с хлебными крошками и корками от сыра и оставшейся кистью красного винограда и в самой середине пепельница, до самых краев наполненная окурками. Ничего удивительного, что сейчас у него раскалывалась голова.

Рубен должен был срочно избавиться от неприятного привкуса во рту и от чувства, что с ног до головы покрыт грязью. Поэтому он принял душ. И только переодевшись в чистое белье, смог приступить к уборке.

Он опрометчиво понюхал пепельницу, и от невыносимого запаха табачного пепла его чуть было не вырвало. Вероятно, к этому запаху привыкаешь, если куришь регулярно. Однако он никогда не сможет узнать это, так как сам курил лишь от случая к случаю. Бывали дни, когда он неожиданно испытывал острую потребность выкурить сигарету, а потом месяцами его совсем не тянуло к табаку.

Рубен как раз собирался приготовить завтрак, когда услышал звонок. Он тотчас бросился к двери и сбежал по лестнице вниз с ключом в руках. Затем осторожно отпер дверь подвала.

На пороге стояла Ильке и улыбалась ему. Она улыбалась!

Вещи, которые он купил для нее, были ей к лицу. Она выглядела точно так, как в его мечтах. Ее волосы влажно блестели и в свете лампы казались почти черными. Рубен чуть было не потрогал их рукой, но вовремя сдержался.

– Я хочу есть, – сказала Ильке. – Давай вместе позавтракаем.

Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Рубен подозрительно прищурился.

– Без всякой задней мысли. – Она показала ему руки, словно пыталась убедить в том, что не задумала ничего плохого. – Честное слово. Я просто подумала, что мы не можем так вести себя в дальнейшем.

Рубен был готов поверить ей.

– Мне очень жаль, что я… что я тебя ударил.

Ильке покраснела и отвела взгляд.

– Я не хотел этого. Ты простишь меня?

На ее лице снова появилась улыбка.

Рубен медленно приблизился к ней. Втайне он ожидал, что она отпрянет от него. Но Ильке не двинулась с места. Он осторожно привлек ее к себе. Ильке положила голову ему на плечо и замерла.

От ее волос исходил аромат шампуня. Облепиха. Он не забыл, какой шампунь она предпочитала.

Ильке осторожно отстранилась от него.

– Дай мне время, – прошептала она.

Рубен кивнул. Говорить он не мог.

– Можно я помогу тебе приготовить завтрак? – спросила она.

«Будь осторожен, – подсказал внутренний голос. – Это может быть ловушка».

– Я обещаю, что не доставлю тебе неприятностей.

Разве не этого он всегда желал? Он и она и этот дом?

Ему так хотелось показать ей весь дом. Он с нетерпением ждал, как она прореагирует. И если он будет вести себя осторожно, то ничего не случится.

Лара Энглер утверждала, что опасается за свою жизнь. Берт Мельциг не мог в это поверить. Она производила впечатление уверенной в себе женщины, такой спокойной и сильной, что он не мог себе представить, что ей знакомо такое чувство, как страх. Берт мысленно представил себе Майка. Он никак не мог понять, как этот долговязый, скорее неловкий молодой человек сумел нагнать на эту женщину такой страх.

– Он мне угрожал, – повторила Лара Энглер. – Сказал, что убьет меня.

Она попросила комиссара встретиться с ней пораньше, так как не могла изменить часы приема своих пациентов.

И для Берта это оказалось как нельзя кстати. Он любил ездить в первые предрассветные часы, когда большинство людей еще спали или только просыпались. Он сам предложил Ларе Энглер встретиться у нее дома, так как хотел лично посмотреть, в какой обстановке Ильке проходила курс психотерапии. Лара Энглер приняла его предложение с видимым облегчением. Очевидно, она еще никогда не имела дела с полицией.

И вот комиссар здесь, в доме Лары Энглер. Она предложила ему кофе, и он с удовольствием принял ее предложение. Он знал, что чашка кофе всегда помогает разрядить атмосферу. Кроме того, ему самому была необходима очередная порция кофеина, чтобы привести в порядок мысли.

– Что явилось причиной его угрозы?

– Он хотел узнать, не известны ли мне причины исчезновения Ильке Хельмбах.

– И вы знаете эти причины?

Лара Энглер ограничилась снисходительной улыбкой:

– Об этом я не могу сказать даже вам.

– Обязанность сохранения профессиональной тайны.

Она кивнула:

– Я полагаю, вам не надо это объяснять.

Нет, в этом не было необходимости. Даже если Берт часто и проклинал эту обязанность сохранения тайны, которой были связаны врачи, психологи и священники, он знал, что она имела смысл и была необходима. Только так люди могли чувствовать себя уверенно и быть искренними. Только в этом случае они могли получить помощь, в которой нуждались.

– Но не могли бы вы мне сказать, не случилось ли чего-либо чрезвычайного во время последнего сеанса?

– Славная попытка, герр комиссар. – Она улыбнулась, раскусив его маленький фокус.

– Разве во время первого посещения вы не намекали на это Майку Хендриксу?

– В общих чертах да.

– Не мог бы и я в общих чертах услышать это? – Берт задался вопросом, неужели Ильке прониклась доверием к этой женщине. Лара Энглер разговаривала с ним с чувством такого превосходства, что их беседа начинала уже тяготить его.

– Я сказала ему, что Ильке покинула мой дом в крайне возбужденном состоянии. И что при этом речь шла об одном из детских воспоминаний. Это и так уже было намного больше того, что я имела право ему сообщить.

Лара Энглер отодвинула чашку в сторону и демонстративно посмотрела на часы:

– Есть у вас еще вопросы?

Смешно, подумал Берт. Она же все равно на них не ответит. Он прикинул, не стоит ли ему продолжить разговор лишь для того, чтобы позлить ее, но потом отказался от этой идеи и встал:

– Нет. В настоящий момент это все.

В прихожей она подала ему пальто и поспешила открыть дверь.

«Кажется, ей не терпится поскорее избавиться от меня, – подумал комиссар. – Может быть, у нее рыльце в пуху?»

– Спасибо, – сказал он с легкой иронией. – Вы очень мне помогли.

Однако его ирония не попала в цель.

– Не стоит благодарности, – с любезной улыбкой ответила Лара Энглер и закрыла дверь.

Ильке показалось, что она переместилась во времени на несколько лет назад. Рубен водил ее по чужому жилищу, которое на каждом шагу напоминало ей о родном доме. Не веря своим глазам, она переходила из одного помещения с высокими потолками в другое. Здесь имелась жилая комната с великолепными окнами в стиле модерн и теплым деревянным полом, столовая с примыкающим к ней зимним садом и, наконец, огромная кухня с черно-белыми плитками на полу.

Зимнее солнце посылало бледные лучи внутрь дома, и Ильке восприняла это как обещание успеха. Она жадно впитывала все впечатления и пыталась запомнить все, что видела. Любая деталь могла оказаться важной.

Напряженная поза Рубена свидетельствовала о высочайшей степени бдительности. Одно неверное движение – и он тотчас снова отведет ее вниз, в подвал. Только не это, подумала Ильке. Ей совершенно не хотелось вновь оказаться запертой в подвальном помещении с матовыми стеклами и решетками на окнах.

Рубен не позволил ей выйти в сад, но разрешил выглянуть из окна жилой комнаты на улицу. Она увидела большой пруд и высокие, старые деревья. Осенние листья еще лежали в траве, а кусты не были подстрижены. Рядом с каменной скамьей светилась одна-единственная желтая роза.

– Здесь, должно быть, спала Спящая красавица, – сказала Ильке.

Поблизости не было видно ни одного дома.

– И здесь принц разбудил ее своим поцелуем, – продолжил Рубен.

Ильке, не отрываясь, смотрела в окно. Она и так знала, что глаза Рубена потемнели при этих словах.

«И они жили счастливо вместе до конца своих дней».

Его рука коснулась ее плеча. Этого оказалось достаточно, чтобы Ильке охватила паника. Она не могла переносить близость Рубена. Но еще меньше ей хотелось вновь оказаться запертой в подвале. Она повернулась к двери.

– Нет, – остановил ее Рубен. – На сегодня достаточно. Остальные комнаты я покажу тебе в следующий раз.

А Ильке так надеялась увидеть больше из окон верхнего этажа. Ведь должно же здесь быть какое-нибудь шоссе или проселочная дорога. Что находилось за садом? Можно ли было с высоты второго этажа разглядеть что-нибудь за деревьями?

– Итак, – сказал Рубен, прервав ход ее мыслей. – Займемся завтраком. – Немного подумав, он добавил: – Все двери закрыты, в окнах тройные стеклопакеты. Нет никакого смысла пытаться сбежать отсюда. Ты меня поняла?

Ильке кивнула.

– Скажи это громко.

– Я буду вести себя тихо. Обещаю.

На кухне Рубен посвятил ее во все детали. Он позволил ей заглянуть в шкафы и выдвижные ящики, в кладовку и в холодильник, объяснил, как работает кофейный автомат, и разрешил зажечь свечи на столе. Ильке выжала апельсиновый сок, разложила ломтики сыра на тарелке и разогрела в микроволновке булочки.

Рубен ловко позаботился о том, чтобы ей в руки не попали ножи или другие опасные предметы. Он сам разрезал апельсины и подавал ей половинки. Он обо всем подумал заранее и поэтому во всем превосходил ее. Рубен создавал желаемую ситуацию, он всегда был на шаг впереди, в то время как Ильке всякий раз оказывалась застигнутой врасплох.

Она казалась самой себе куклой в его руках. Как она сможет оборвать ниточки, за которые он дергал, если не в состоянии сделать ни одного самостоятельного движения?

Майк нажал на кнопку звонка. Его трель отозвалась в глубине дома одиноким печальным эхом. Как обманчивы могут быть ощущения. Ильке пропала, и теперь все казалось ему брошенным и покинутым.

Ее тетя сначала лишь немного приоткрыла дверь. Узнав Майка, она широко ее распахнула.

– Майк! Как я рада видеть тебя!

– Я только хотел спросить, нет ли чего-нибудь новенького.

Стоя на толстом коврике, Майк чувствовал себя очень неуютно. Он еще ни разу не был здесь без Ильке, и сейчас у него возникло такое чувство, что он совершенно лишний.

По-видимому, тетя Ильке действительно обрадовалась его приходу. Ее улыбка была сердечной, а рукопожатие крепким. Она быстро закрыла за ним дверь. Очевидно, она и ее семья были предметом разговоров всей улицы. Люди сходили с ума от подобных сенсаций и сплетничали об этом на каждом углу.

Они сели в комнате, где царил непривычный беспорядок. Казалось, что с момента пропажи Ильке ее тетя перестала убирать в квартире. На полу лежали фотоальбомы, на столе громоздился всякий хлам.

– Я искала, пытаясь найти хоть что-нибудь. Ведь должно же быть какое-то объяснение.

Ее глаза покраснели и воспалились. Левую щеку пересекала грязная полоса. Как будто она всю ночь рылась в пыльных ящиках.

– А потом, – ее губы задрожали, – потом я начала рассматривать старые фотографии. И вспоминать, как мы жили.

Ильке не любила фотографироваться. На всех фотографиях, которые были у Майка, она выглядела какой-то чужой, даже на моментальных снимках не была похожа на себя в жизни.

– Вот. – Тетя Ильке взяла стеклянный шар со снежинками внутри и протянула его Майку. – Мне его однажды подарила Ильке. Она знала, что в детстве я страстно мечтала получить такой шар в подарок, но так и не получила его.

Пушистые снежинки носились вихрем вокруг Красной Шапочки и волка.

– А еще потому, что я люблю сказки. Она всегда подмечала такие вещи. Ильке ничего не забывала.

Она испуганно закрыла рот рукой.

– О господи! Я говорю о ней, как будто она… – Тетя Ильке вскочила и выбежала из комнаты.

Майк не пошел за ней. Она совсем потеряла голову от горя, и сейчас ей надо побыть одной. Она снова вернулась в комнату, только когда уже полностью взяла себя в руки.

– Я всегда считала себя сильной женщиной, но теперь вижу, что обманывалась.

– Мы найдем Ильке, – сказал Майк.

Она кивнула, с трудом сдерживая слезы.

Майк встал и пересел к ней на диван. Он осторожно обнял ее за плечи. Она прижалась к нему и заплакала.

Как-то раз Ильке рассказывала мне о своей подруге Чарли. Она даже упомянула ее фамилию. Вайс. Я вспомнила об этом только потому, что тогда тут же подумала о герое мультфильма Чарли Брауне.

Чарли была не только подругой Ильке, но и ходила в ту же школу. Многие школьники, учившиеся в школах Брёля, жили в окрестных деревеньках, но если мне повезет, то я найду фамилию Чарли в телефонной книге.

Майк куда-то ушел. Я не могла спросить его о Чарли. Кроме того, меня обуяла такая жажда деятельности, что я не хотела ждать, когда он вернется домой. Мерли отправилась на какое-то мероприятие общества защиты животных, поэтому я решила сама проявить инициативу.

В телефонной книге имелись Фридрих Вайс, Торстен Вайс, Йоганна Вайс, он или она Л. Вайс, доктор Бирта Вайс и супружеская пара Инга и Дитер Вайс. Потом я нашла Фердинанда, Сабину и Хильдрун Вайсц и Маркуса Вайза. Я не представляла себе, как пишется фамилия Чарли.

Я подумала, что, скорее всего, Чарли живет со своими родителями и у нее нет собственного телефона. Тем не менее была разочарована. Ее оказалось не так легко найти, как я себе представляла.

Какое-то время я смотрела на эти фамилии и задавалась вопросом, мог ли Фридрих Вайс назвать свою дочь Чарли, или, скорее всего, это могла сделать доктор Бирта Вайс. Но потом мне пришло в голову, что Чарли, по всей вероятности, это не самостоятельное девичье имя, а сокращенное от Шарлотты. Или от Шарлин? Или от Карлотты? Не имело никакого смысла сидеть и ждать озарения. Я решила обзвонить все номера по очереди.

Я не собиралась подробно объяснять причину звонка. Просто каждый раз я буду спрашивать, можно ли поговорить с Чарли.

Йоганна Вайс попросила меня назвать мое имя по буквам и потом позвала Чарли. Я обрадовалась, что уже третий звонок оказался точным попаданием в цель, но тут в трубке раздался мужской голос:

– Алло?

Я объяснила Чарли Вайсу, что ищу подругу, но тут он спросил меня, понизив голос до такой степени, что я едва разобрала, а не мог ли он заменить мне подругу.

– Простите, что вы сказали? – переспросила я.

– Я готов предоставить себя в ваше распоряжение, – ответил незримый собеседник. – Если вы хотя бы наполовину так же соблазнительны, как звучит ваш голос.

– Неудивительно, что ваша жена просит незнакомых девушек называть свое имя по буквам, – уколола я его в ответ.

– Это не жена, – засмеялся он. – Подруга. Меня так быстро не возьмешь на короткий поводок.

Прирожденный бабник. Я бесцеремонно прервала разговор и набрала следующий номер.

И только у Хильдрун Вайсц я нашла ту, кого искала. Чарли сама сняла трубку. Когда она услышала, о чем идет речь, сразу согласилась на встречу со мной. Мы договорились встретиться в «Дольче Вита», кафе-мороженом на рыночной площади.

Мы забыли обговорить отличительный признак, по которому узнаем друг друга, а в «Дольче Вита» было полным-полно народу. Это было единственное кафе-мороженое в Брёле, которое работало в зимние месяцы. В качестве уступки холодному времени года здесь предлагались вафли с различными наполнителями. В кафе стоял такой соблазнительный аромат, что я сразу прикинула, не смогу ли позволить себе порцию вафель с горячими вишнями и взбитыми сливками.

В поисках свободного места я окинула взглядом маленькие круглые столики и задалась вопросом, как же могла выглядеть Чарли. Ни за одним из столиков не сидела одинокая девушка моего возраста. В теплом воздухе плавали сизые облака сигаретного дыма. Уровень шума приближался к болевому порогу.

Всякий раз, когда открывалась входная дверь, в переполненное помещение врывался освежающий поток холодного воздуха. Я путалась у всех под ногами и злилась на себя саму, так как не подумала о том, чтобы точнее договориться об условиях встречи.

В этот момент кто-то стоявший у меня за спиной тронул меня за плечо:

– Ютта?

Чарли оказалась очень стройной девушкой в черных джинсах в обтяжку и в еще более узком черном пуловере, который открывал пупок, украшенный пирсингом. Черные крашеные волосы она собрала на затылке, отчего выглядела старше своих лет.

Она относилась к тому типу девушек, один вид которых сразу нагонял тоску. Абсолютно невозмутимые. Даже ее узкие кисти, казалось, наводили скуку. Красивые и ухоженные, они лежали на столе, украшенные длинными искусственными ногтями и серебряным кольцом с огромным красным мерцающим камнем.

– Я хотела расспросить тебя об Ильке, – без лишних слов перешла я к делу. – Возможно, ты знаешь что-то такое, что поможет нам продвинуться в ее розыске.

– Нам?

– Я живу вместе с Майком в одной квартире, – объяснила я.

Чарли пожала плечами. Неужели это было все, что она могла предложить? Теперь я лучше понимала, почему Майк был таким расстроенным после своего разговора с ней.

– Она же твоя подруга, – сделала я еще одну попытку. – Возможно, она доверительно рассказывала тебе о таких вещах, о которых не говорила с другими.

– Мы не были такими уж близкими подругами. – Чарли пригубила кофе с молоком. – Время от времени мы прогуливались и немного болтали о всяких пустяках.

Действительно, я могла бы обойтись и без этой встречи. В качестве компенсации за напрасно потраченное время я все-таки заказала себе вафли с вишнями и взбитыми сливками. Чарли предпочла кекс, который подавался к кофе. Она посмотрела вслед официанту, который, элегантно балансируя между столиками, относил к стойке несколько чашек и тарелок.

– У этих итальянцев великолепная осанка, от нее можно просто с ума сойти, – сказала она. – Нашим парням остается только мечтать об этом.

Я вспомнила о Майке с его длинными руками и ногами, которые часто, казалось, только мешали ему, и подумала, что у него наверняка совсем другие мечты.

– Ильке никогда не говорила с тобой о своих проблемах? – спросила я Чарли. – Например, о сеансах психотерапии?

– Ильке проходила курс психотерапии? – Чарли от удивления округлила глаза.

Я потеряла последнюю надежду узнать хоть что-нибудь стоящее. Неужели наша встреча оказалась совершенно напрасной? С таким же успехом я могла бы пойти в школу. Чарли, кстати, тоже. Интересно, была ли она завзятой прогульщицей, или я застала ее сегодня утром дома по чистой случайности?

– Мне сегодня только к третьему уроку, – заметила Чарли, как будто подслушав мои мысли. – А тебе?

Официант с великолепной осанкой принес мне вафли. Чарли сразу забыла о своем вопросе. Голодным взглядом она наблюдала за тем, как я ем. Чарли. Это имя совсем не подходило ей. Оно было слишком живым и смешным, слишком сердечным и забавным для нее.

– А у тебя есть настоящая подруга? – спросила я. – Такая, с которой ты можешь поделиться самым сокровенным? За которой пойдешь в огонь и в воду?

– У меня есть моя клика, – холодно ответила Чарли и допила свой кофе. – Сожалею, что не смогла тебе помочь.

Она сделала знак официанту, расплатилась и попрощалась со мной. Сначала я даже не поняла, почему она вообще пришла на эту встречу. Но потом меня осенило. Она вовсе не собиралась ничего сообщать мне. Она хотела узнать что-нибудь новенькое от меня.

«Да, Ильке, – подумала я, – тебе действительно не повезло с выбором подруги».

Все было почти так, как в его мечтах. Почти. Ильке соблюдала дистанцию, а когда он к ней прикасался, явно пугалась. При всем при этом дом ей явно нравился. Рубен внимательно наблюдал за ней при обходе. Особенно сильное впечатление на нее произвели орнаменты в стиле модерн на окнах в жилой комнате. Вообще все окна прямо-таки притягивали ее. Он представлял себе, какой ужас она испытывала, находясь в помещениях без прямого дневного света.

– Ты можешь сама решать, чем заниматься днем, – сказал он. – Я не хочу держать тебя взаперти, Ильке. Я хочу, чтобы ты добровольно осталась жить со мной.

Уголки ее рта дрогнули. Но она ничего не ответила. Лишь смотрела мимо него в окно.

– Комнаты на втором этаже еще до конца не обставлены. Я хотел бы подобрать мебель вместе с тобой. Когда-нибудь. Дом должен быть точно таким, каким ты хочешь его видеть.

– Для чего тогда так хорошо оборудована квартира в подвале?

Ильке налила себе еще одну чашку кофе. Ее движения были такие расслабленные и естественные, что Рубену на мгновение показалось, что они были самой обыкновенной влюбленной парой, которая завтракает вместе.

Правда, сам завтрак уже закончился. Рубен сварил еще один кувшинчик кофе. За завтраком они почти не разговаривали, да в этом и не было необходимости. Кто молчит, тот не говорит ничего лишнего.

– Ты еще не совсем готова, – сказал он. – Тебе надо… прижиться здесь. И ты должна понять, что я не могу тебе позволить свободно разгуливать по всему дому, когда меня здесь не будет. Время от времени я должен делать покупки. И кроме того, у меня также есть работа.

Ильке испуганно посмотрела на него:

– Ты собираешься оставлять меня одну в подвале?

Он горько улыбнулся:

– До тех пор, пока я не буду убежден в том, что тебя вполне устраивает мое общество.

– А если с тобой что-нибудь случится, Рубен? Тогда я буду сидеть здесь в подвале и никто не будет знать, где я!

За долгие месяцы разработки своего плана он совсем не подумал об этом. На автобане часто происходили аварии. Сколько времени проходило, прежде чем были оповещены все родственники? Кто вообще узнает, что у него есть сестра? Он так тщательно стер все следы, что их было нелегко обнаружить.

– Рубен! – Ильке наклонилась над столом и схватила его за руку. – Ты же не можешь оставить меня здесь одну!

Он чувствовал себя крайне неловко. Любую проблему можно было решить. Но для этого требовалось время. Ильке не могла задавать ему такой сложный вопрос и ожидать немедленного ответа на него. Рубен убрал руку.

– В конце концов, для этого и предназначена квартира в подвале. Я привезу тебе запас продуктов, которого тебе хватит надолго. Ты сможешь варить, жарить, печь. С голоду не умрешь.

Он с облегчением улыбнулся. Она действительно чуть было не нагнала на него страху. Плутовка. Хитрая, маленькая бестия. А он попался на ее уловку.

– Конечно, с этим надо пока немного подождать. В настоящее время я не могу позволить тебе обращаться с ножами и вилками.

– Ты считаешь, я хочу тебя убить?

Она посмотрела на него с таким выражением, как будто видела впервые. Как хорошо она владела таким взглядом! Но он был готов к этому. Он не попадется еще раз в ее сети!

– Ты сделаешь все, чтобы выбраться отсюда.

Действительно, эта мысль только сейчас пришла ему в голову. Он постоянно должен оставаться чертовски внимательным, не расслабляться ни на минуту и всегда быть начеку.

– А как быть, если ты попадешь в аварию?

Она просто не хотела отступать. Неужели она не видела, как мучила его своей настойчивостью? Неужели за эти годы она настолько отдалилась от него, что вообще не понимала, что происходит у него в душе?

Он почувствовал, как им овладевает ледяное спокойствие. О нет. Он не даст сбить себя с толку ее бессмысленными опасениями. Даже если и так. Уж кто-нибудь сумеет найти ее.

– Хватит об этом, – сказал он и встал. – Я отведу тебя вниз.

– Подожди, Рубен! – Ильке умоляюще посмотрела на него. – Я могла бы помочь тебе убрать со стола. И приготовить обед. Позволь мне побыть здесь еще немного!

Рубен схватил ее за руку и заставил встать. Он должен побыть один, чтобы снова обрести спокойствие. И чтобы подумать. Возможно, ему будет полезно поработать пару часиков в студии. Или просто прогуляться по свежему воздуху.

Она изо всех сил старалась не расплакаться. Сама виновата. Зачем было портить ему такое хорошее настроение?

Не говоря ни слова, он отвел ее вниз. Молча запер дверь. Оставил грязную посуду на столе, схватил свою куртку, сел в машину и так рванул с места, что взвизгнули шины.