Глава 22. 500 эскимо

Алиса: Ну что, сидите, чаи пинаете?

Шляпник: Алиса, ты хотела сказать «гоняете»?

Алиса: Я хотела сказать не чаи…

(анекдот)

— Вовочка, нельзя после звонка молча заходить в класс и садиться на место. Выйди в коридор и снова зайди, как заходит твой папа.

После выхода Вовочки смачный пинок в дверь:

— Ну что, суки, не ждали?

(тоже анекдот)

Пилоты были 'рады — не то слово! Но приказ есть приказ — никуда не деться. ТётьНастя как знала — со мной пошла, лично ЦУ дать. А заодно ввалить, если начнут отмазы придумывать. А они начали.

— Необустроенные площадки… Условия города… Обилие проводов, движущийся транспорт… — жаловалась на жизнь старшая в этой паре, тётка с родинкой на щеке, видной даже из под лётного шлема.

— Дорогая моя, в Афгане тебе необустроенные площадки в горах не мешали, — с ехидцей заметила Горлица. — Скольких ты с них девчонок спасла?

— Хм-м… — Как тут парировать? Тебя ж похвалили. — Но там война. А тут…

— Боевая операция. — Тётка Настасья была неумолима. — И ни слова про дурь царевичей! Подписала вылет царица. А если вы чего-то не знаете — так только потому, что вам не положено.

Ну да, у нас чётко в путёвках прописано «боевая операция». И девчонкам дружины выплатят боевую надбавку за сегодня. Включая Аллу и Гайку. А раз боевая — то боевая, и плевать, что никто по ним с земли не стреляет. Хотя насчёт «стрелять» ещё не вечер; я обернулся к сестрёнке и озвучил опасения:

— Ладно, Маш, я полетел. Ты на хозяйстве, и… Будь осторожна. — Подался вперёд и обнял её, прижимая к себе. — Береги и себя, и девчонок, не рискуй с этой засадой понапрасну.

— Постараюсь. — Её изнутри колотило, как бы ни храбрилась. С надеждой посмотрела на тётку Настю, но та сделала вид, что всматривается во что-то вдали справа.

— До скорого. — Полез в салон первым. Горлица и четверо её девчонок — следом. Остальных оставили «на хозяйстве» под командованием её высочества.

Люк задраили. Машина «развела пары», гул усиливался, вот-вот оторвёмся от земли, и только тут, перекрикивая шум, спросил:

— Ну и зачем?

Именно этот борт предназначался для перевозки её царского величества (их у нас несколько дублирующих, вроде как три, один сегодня полетел с нами), и шумоизоляция здесь на хорошем уровне. Не то, что прямо всё наружное глушило, но если не шёпотом, а в голос, то друг друга слышно.

— А что так? — улыбнулась и одновременно оскалилась тётка.

— Девчонка. Четырнадцать с небольшим. В то время, как ждём нападения. И не куда-нибудь, а на место, где полно детей. При том, что у неё всего два десятка бойцов, которыми она формально не командует.

— Саш, там МОИ девочки, — выделила тётка это слово. — Я их знаю много лет, уверена в них. И комвзвода сделает всё правильно. Но у неё должна сложиться иллюзия, что они выполняют её приказы. Что не предмет мебели — постоять вышла.

— Ответственность?

— Да. А как ты думаешь её прививают? Девочки понятливые, подыграют. Есть аналогия: маленького котёнка кидают в воду. Если он очень хочет жить — барахается и выплывает, и его оставляют. А те, кто не справляется с задачей и тонет… Что ж, в деревнях топить котят — норма. Куда их столько девать?

Железная логика, вообще не поспоришь.

— Вот у неё должна сложиться иллюзия, что она — такой вот котёнок. Саш, поверь моему опыту, Маша справится, ей лишь нужно немного самоуверенности. В этом, кстати, ей ты помогаешь — заряжаешь оной. Ибо ты местами творишь лютую откровеннейшую дичь, но с таким видом, будто это единственно верное решение, и в итоге у тебя всё получается. Возможно именно потому, что даже не допускаешь мысли, что может не получиться. А она это видит, и… Сам понимаешь.

Она это не просто видит, но ещё и чувствует. И берёт с меня пример. Эх, ладно, пусть так; если Горлица уверена, что Маша справится — наверное, ей лучше знать, это она прошла школу жизни в Синцзяне, а после набралась командного опыта в дружине, в итоге её возглавив. Если б не тянула, мама бы не рискнула её туда поставить. Да, преданная, да, сестрица, но если б была без мозгов — то даже сестрицу на такую должность бы не определила. Царицы не имеют право на подобную ошибку.

Сестрицы… А вот интересно, их общий мужчина давно мёртв, до этого успел жениться на матушке-патриархе (будущей), и только на ней, они обе там казались в пролёте. Но именно они, в отличие от крёстной, ведут себя как две женщины одного мужчины, крёстная с ними, скажем так, пристяжная по старой памяти. Как так получается, и что у этой женской братии в головах?

Пара минут полёта, круг почёта над нужным пересечением улиц, и, видимо, пилоты пришли к выводу, что это то место. Ага, визуально (то есть глядя через фонарь и блистеры кабины) сравнили вид внизу с разложенной на коленях второго пилота картой города. После чего штурман, она же второй пилот, протянула мне шлемофон:

— Феникс, держи. Сейчас наберу номер.

Номер набирала не сама, через диспетчера. То есть фактически мы через ретранслятор и провода связываемся с Москвой, они перенаправляют наш сигнал через телефонные проводные же линии назад в Нижний нужному абоненту. Ну, я понял схему так, хоть могу и ошибаться. Всё же какая простая и нужная вещь эти спутниковые (а в идеале мобильные/сотовые, но пусть будут хотя бы просто спутниковые) телефоны! Не-не, надо в космос выходить, мутить космическую программу! Без вариантов.

— Ресторан «Осенняя ностальгия», — произнесла название девушка с приятным голосом на том конце. — Слушаю.

— Здравствуйте. Моя сестра разговаривала со Светой. Я — Александр. Света — вы?

— А-а-а-а-э… — Шлемофон глушил все звуки, и я хорошо девочку слышал, и она меня. Круть! — Сейчас позову, Александр.

Света, подошла быстро, и была растеряна. А когда объяснил, кто я и чего хочу, изумилась:

— Так это правда, не шутка?

Как она мне дорога!

— Я похож на шутника?

— Я-а-а-а… Не знаю, — честно призналась она. — Я с вами не знакома. Ни с вами, ни с вашей сестрой. — Микрофон, в который говорил, чётко передавал шум работы движка и винтов вертолёта за бортом, о чём я её сразу предупредил, извинившись за качество связи.

— Тогда выходи на улицу, мы в двухстах метрах к юго-юго-западу от вас, садимся на площади на пересечении улиц. Девочки будут смотреть, как тут можно машину посадить, ничего ли не мешает, после подойдёшь — дадим задаток, как обещали. Или вы передумали, и не сможете накормить две стони детей?

— Смож-жем, — заикнулась девушка, видимо, она администратор ресторана. — Пр-росто… Э-э-э… У нас не самое дешёвое заведение. — Отмазка на «а вдруг». Неизвестное и непознаваемое пугает. А если от него пахнет опасностью, а от слов «дружина», «вертолёт» и «царевичи» явно оной за версту несёт, то я б на её месте тоже предпочёл потерять заказ, но на всякий не связываться.

— Это деньги губернатора… То есть вашего воеводы, боярыни Гусевой. Она будет оплачивать банкет, так что без разницы, сколько это стоит. Главное качество. Нам сказали, что у вас еда хорошего уровня, дети не отравятся, а нам с сестрой важно только это. Всё, ладно, беги, а то мы уже почти коснулись земли!

Мы приземлялись прямо на проезжую часть. Повезло, провода были, но шли по краю площади вдоль проходящей через неё улицы, её саму не перекрывали, и по центру не стоял фонтан, как любят устраивать в этом мире. Здесь просто расширение дороги рядом с маленьким одноэтажным строением ресторана с каким-то поэтическим названием. И нет, нам не сюда; сюда девочки из персонала приюта обращаться не рекомендовали:

— Ваши высочества, там тараканы по кухне бегают. И кухарки не всегда руки должным образом моют. Я там одно время работала…

Машины ехали и в одну, и в другую сторону, и по улице буквой «Т», а мы сели прямо в центре, на пересечении ножки и палочки данной буквы, перекрыв им всем нафиг проезд. Но пока у водителей вызывали не гнев и раздражение, а любопытство — люди выходили из машин поглазеть на дивное диво — севший посреди города вертолёт. Да, это не историческая часть, окраина, но дома вокруг добротные, максимум три этажа — район для средне обеспеченных купцов и дворян, и богатых мещан. Что тут могла забыть винтокрылая машина, разве может быть более интересная тема?

Люк девчонки открыли быстро, две и сама Горлица спустились, подали руку мне. Я бы и так спрыгнул, но отказываться не стал. Остальные двое выпрыгнули следом за мной, и все дружно заняли вокруг вертолёта круговую оборону — так это смотрелось со стороны, хотя сейчас винтовками никто не махал. Я заозирался, рассматривая окружающий пейзаж. Труб котельных и заводов не видно, значит район точно не рабочий — прав в предварительной оценке. А вон там трёхэтажное здание с надписью «Автосалонъ 'Волга». Завод ГАЗ есть и в тут, в этом Нижнем он называется «Волжскiй заводъ самобѣглыхъ карѣтъ», но специализируется не на частных жоповозках, как, например «ростовчанки», и «ижи», а на малых грузовых машинах… Да-да, верно, они самые! Типа «Газель»! Но называются, слава богу, иначе. Ибо газели живут в Африке, это животное саванны, наряду со всякими зебрами, жирафами и антилопами гну. Далековато от нас. А в нашей России, без тлетворного влияния немецкой династии на троне, в почёте названия посконные, родные. Из тех, что знаю, могу назвать, например, лёгкую стопудовую (грузоподъёмность сто пудов, примерно полторы тонны по меркам Альтер-эго) «Косулю». Более тяжёлую рабочую модель с высокой проходимостью (грузовой джип) «Изюбр». Трёхсотпудовую (пятитонную) «Кабаргу». И ещё ряд копытных, но тут память носителя дала сбой.

В общем, вместо «Газелей» тут делают «Косули», и перед нами (не прямо, чуть вдалеке, но на линии обзора) виднелся фирменный заводской автосалон. Надумаю бизнес делать — можно будет сюда сгонять за машинами по ценам завода. Эта мысль повеселила несказанно, даже рассмеялся, и пропустил момент, когда к нам подошла эта самая Света, или как её там.

— Она? — кивнула мне за спину тётка, ткнув предварительно в плечо. Из-за шума винта (пилоты не глушили движок, нам же дальше лететь) не услышал слов, но по губам прочёл — там много ума не надо. Обернулся. Ага, есть контакт — девчонка лет тридцати (как и по голосу), стоит с выпученными глазами, хлопает оными… И всё. Двинулся к ней, одна из секьюрити зашагала в ногу на метр впереди чуть сбоку меня. Мысленно уважительно кивнул — так легко и непринуждённо у девочек это получается, что говорит об отточенности, о долгих тренировках. А я люблю профессионалов — даже готов потерпеть неудобства в связи с ограничением свободы.

— Света? — спросил я.

— А-а-а-а? — Опять же по губам и недоумённому виду прочёл я.

— Иди за мной! — Поманил следом.

Внутрь мы залезли втроём: я, сопровождающая и администратор, остальные остались снаружи. Сопровождающая по моей просьбе задраила люк — стало возможно разговаривать.

— Я — Саша. Ты разговаривала с моей сестрой, — протянул ей руку. Никак не могу привыкнуть, что наши мужчины за руку не здороваются. Зато привык, что местные дамы как раз рукопожатием друг друга и приветствуют. Неправильный я с любой стороны.

— А-а-а-ага! — кивнула девчонка, из последних сил сдерживая челюсть и глаза в пределах орбит.

— Вот здесь три тысячи. Для задатка хватит? — вытащил из кармана заготовленные купюры. — Или надо больше? — Тишина, администратор так и сидела с раскрытым ртом. — Алё, гараж! Говорю, хватит?

— Д-да. — Кивок.

Я взял на себя ответственность и доложил ещё четыре купюры самого большого достоинства из имеющихся в государстве — пятисотрублёвых. Многие мещане-работяги таких за всю жизнь могли не держать, как понял, они для оптовых расчётов между боярскими семьями/предприятиями. У бояр же очень много на доверии, без заключения договора, без счёта в банке, так что эта купюра выпускается чисто под таковые расчёты. А вот тысячной, насколько знаю, не вводили.

— Хорошо. Тут пять. Пять тысяч! — Поводил ладонью перед её лицом. — Алё, Света, всё ясно? Тут пять тысяч — задаток! Пересчитай!

— Д-да, С-саша. Конечно. — Девочка отслюнявила купюры. Все десять штук. Уверенно кивнула:

— Всё хорошо, всё верно.

— И мы можем начинать везти детей? — уточнил я.

— Ну, дайте нам ещё полчаса? — Так, кажется, увидев деньги, клиент начала приходить в себя и выдавать конструктив. Это радует — прогресс. — И пожалуйста, не всех сразу. — Умоляющий взгляд. — Партиями. Просто кухня… Девочки не успеют. Они будут стараться, но размеры кастрюль и сковород ограничены — мы же не столовая.

Это да, не столовая. Наша недоработка, но с другой стороны у нас пиар-акция, для которой крутой ресторан гораздо лучше столовой.

— Продуктов хватит?

— Продуктов хватит. — Бодро закивала, чтоб не подумали, что они не справятся.

— Какими партиями? Какова периодичность?

— Ну… Человек по пятьдесят в полчаса, — выдала она результат несложного подсчёта в голове.

— Ясно. Четыре рейса, — закивал я своим мыслям. — Хорошо. Начинайте, через сколько первых везти?

— Полчаса… Нет, С-саша, лучше через час. Да, час. Пожалуйста! — А теперь посмотрела на меня умоляюще. Как можно отказать таким красавицам?

Бидоны на кухне нашли. После шмона с понятыми, простых кухарок и посудомойку отпустили, под стражей оставили только шеф-повара. В смысле не «оставили», под стражу «определили» — до этого они все были в подвешенном статусе. Даня лично спустился сверху в сопровождении кого-то из более старших, и, забрав с собой стражниц правопорядка, увели шеф-повара в одну из детских спален — для допроса. В качестве сопровождения и охраны задержанной Маша назначила им двоих дружинниц. Их задача — определить, где мясо. Остальному персоналу велели сесть за один из дальних столов и молчать. Ага, просто молчать! Адски сложно для женщин, но придётся потерпеть — у нас нет десятка изолированных камер, где они не смогут сговориться. Потому за любое нарушение тишины тёткам прилетало. И кого-то из них мы периодически дёргали, чтобы показали то или иное, на что тётки реагировали с радостью — кому охота просто молча сидеть?

Это были алюминиевые бандуры с откидной крышкой на запоре, сходной конструкцией с бидоном из памяти Альтер-эго. Первые ёмкости примерно литров на сорок, позже выяснил, что официально называются «бидон трёхвёдерный», то есть почти угадал. В один мы налили борщ — под завязку. Во второй напихали голубцов — пришлось повозиться. Объёмом голубцы были меньше, так что бидон оказался не полным. Нашлись также и два маленьких бидона — «вёдерных», их мы также наполнили, но не более половины, захватили с собой тарелки, ложки и чумичку — местное название половника, и только потом пошли на взлётное поле. Я снова почувствовал, насколько слаб, ибо не то, что поднять — сдвинуть полный бидон было проблематично! Только наклонив и перекатывая. Дружинницы же подняли их дружно, да, вдвоём с разных сторон, но даже не заметив веса, и как пушинки потащили к машине.

Тётка хотела просто оставить в салоне тару и отпустить девочек-пилотов, но я настоял на сопровождении, и особо ценный груз для думных боярынь полетел под охраной одной из бойцов. Да, ослабляю нас перед возможной угрозой… Но я не верил в суровость оной угрозы. Конечно, махал шашкой по телефону, кидал понты, но вряд ли местный криминал законченные дуры ехать на разборку в приют, где только что были принцы, с оружием. Это больше Машу стращаю. Ага, по заветам Горлицы и независимо от неё. Хотя, с моим везением, могу оказаться неправ, и Кукушка припрётся «на стрелку» с оружием, так что по любому надо быть готовыми.

После взлёта четыреста двенадцатого борта, полупустые маленькие бидоны были закинуты в четыреста пятнадцатый, и мы полетели на нём по своему маршруту. И вот ресторан позади, звонок Маше — отчитаться, чтоб начала сбор ребятни — такую ораву попробуй организуй, особенно если учесть, что многие с физическими дефектами вроде протезов вместо ног, а кто-то даже в инвалидных колясках, ибо самим ходить тяжело или больно. Но её высочество девочка не глупая, пусть учится, а у меня свой экзамен, и мы как раз к оному прилетели — даже не нужно сверяться с картой. Ибо за иллюминатором в сиянии солнечного дня раскинулся местный кремль, а за ним Волга, и с этого ракурса я их ещё не видел. И в общем это как бы закономерно, что резиденция воеводы прямо рядом с кремлём, цитаделью монархини, которая оную сюда и назначила. По хорошему можно было бы резиденцию и в самом кремле сделать… Но тут перебор — крепость собственность СЕМЬИ монархини, то есть её личная, а не государственная, а, как говорится в хорошем фильме, «ты своих баранов с государственными не путай». (1)

(1) Адрес администрации Нижегородской области в нашем мире: г. Нижний Новгород, Кремль, корп. 1. Именно что внутри стен.

Небольшое (тут всё небольшое, во всём этом мире) трёхэтажное здание буквой «П». Во дворе фонтан и памятник, но место для посадки есть. Садимся, пилоты движок глушат, но останавливаться винты будут ещё долго. Одна из бойцов остаётся у машины, мы же впятером в компании двух бидонов выпрыгиваем на брусчатку и движемся по направлению ко главному входу. Со всех сторон на нас пялятся и таращатся, а из собственно входа выбегают аж три тётки в форме городской стражи (то есть полиции). Вид у охраны растерянный, и они не могут собраться, даже когда мы подходим.

— Тайный приказ! Полковник Горликова! — ТётьНастя сунула им под нос документы. Это в добавок к логотипам Годуновых на шевронах, карманах и касках у бойцов. В общем, было судорожно схватившиеся за винтовки местные стражи не то, что открыть огонь не решились, а даже просто возразить и что-либо спросить. Но буду честен, документы посмотрели, тщательно проверили. И даже внесли в журнал на входе. Разумеется, как только мы отошли, куда надо позвонили и сообщили, но там уже люди в курсе, что к чему у них в городе, и никаких телодвижений «снаружи» не последовало.

— Где губе… Воевода? — выдвинулся вперёд я. А я всё ещё выглядел как посыльный с полномочиями, вернув на голову вместо шлемофона гарнитуру. — Куда идти?

— Второй этаж, сюда, потом туда и туда, наверху поворот направо. Там вроде совещание, приказано не пушчать…

— Разберёмся!

Двинулись. Одна из дружинниц тащила по бидону в руке, оружие за спиной, две другие обступили вашего покорного слугу, перехватив КМ5 в боевое положение, а тётьНастя шагала впереди с видом повелительницы вселенной. Все, кто нам встречался, предпочитали ретироваться. Мудро. А вот и святая святых…

— У себя? — только и бросил я.

Секретарь, молодой парнишка лет двадцати пяти, видно местный мажорчик из «ох-какой семьи», испуганно сжимающий телефонную трубку (снизу что ль позвонили предупредить, да не успели?), отчаянно закивал.

— Только нельзя, госпожи… И господа. У её благородия совещание… Плановое… Понедельник же…

— О, мы вовремя!

Горлица жестом остановила меня, было собравшегося уже пинком распахнуть дверь и влететь с криком, как из анекдота: «Ну что, суки, не ждали⁈» Пришлось притормозить коней. Вперёд юркнула девица с винтовкой, после сама тётьНастя, только затем я, за мной — тётка с бидонами и посудой, а последняя боец осталась контролировать подступы.

— Позвольте, что всё это значит и кто вы?.. — Вначале я услышал голос, и только потом огляделся. Кабинет роскошный, длинный стол буквой «Т», покрытый бархатной скатертью. За ним — примерно два десятка женщин с ОЧЕНЬ ответственным видом. Не просто «хозяева жизни», как хотел назвать их Альтер-эго. Нет, «хозяева жизни» его мира это пародия, нувориши, дорвавшиеся до власти. Все вокруг, включая их самих, понимают, что они посидят на высоком месте, наберут себе добра, чтоб до конца жизни хватило, и свалят в закат. Мало кто рассчитывает реально протолкнуть на своё место сына или внука. Тут же аристократия была наследственная, и каждая из сидящих занимала это место не просто так; оно с рождения было за ней зарезервировано. И дети сидящих здесь также будут со временем решать судьбы города — как наследницы своих семей/матерей. И вот это отношение сидящих к процессу вечности чувствовалось кожей, подкоркой! На совещаниях у Ольги, на которых побывал, такого не замечал, а сегодня, пожалуй, впервые оказавшись на заседании реально Больших Девочек, вдруг понял, что нельзя мерить мир аршинами Альтер-эго. «Наверху» реальной власти даже того мира всё совсем не так, как виделось писателю-фантасту и по совместительству грузчику и разнорабочему. И совершенно всё не так в параллельном мире, где до сих пор не изжита наследственная аристократия.

Эмоциональный фон кабинета воеводы меня, разухарившегося и собравшегося было снова махать шашкой, немного отрезвил. Да, я — принц. Но в глазах этих боярынь — всего лишь мажор. Даже хуже того, что сидит в приёмной, ибо все знают, чей местный секретарь сын, какая за ним семья, и его семья в ответе за косяки своего представителя, буде тот их совершит. А с меня нет спроса, я — символ беззакония, беспредела. И эта мысль осадила и отрезвила дополнительно — не такое я хотел произвести на региональный бомонд впечатление.

— Боярыня Гусева? — пронзил я глазами воеводу. Вздохнул, отогнал лишние мысли и пошёл в атаку. Да, не как сметающий всё на пути ураган, но, так или иначе, атаковать был обязан.

— Уважаемые, предупреждаю! — подала голос Горлица. — В помещении — лицо царской крови, сын государыни. В присутствии царевича Александра любое использование любой фигуры будет расцениваться как попытка атаковать, что карается незамедлительно, вплоть до летального исхода. Убедительно прошу вас взять себя в руки и не совершать резких движений и необдуманных поступков.

Шум среди заседающих. Ропот и недовольство. Но в целом боярыни соглашались, что да, меры безопасности оправданы, бузить никто не будет. Я почувствовал, что если буду вести себя адекватно, то кредит доверия от них у меня есть. Вопрос только в границах, что они посчитают адекватным? Решил сбавить обороты до вообще минимальных.

— Ваше высочество, я вас слушаю. — Воевода, высокая худая шатенка с волевым лицом лет сорока пяти, как встала с кресла при входе девочек с оружием, так и осталась стоять. Голос её налился… Неизвестностью. Былую грозность потерял, но твёрдость в нём, уверенность в себе, осталась. Эта женщина знала себе цену, знала реальную цену мне, и не переживала за будущее. И оружие в своём кабинете её вообще не впечатляло. Согласно досье она закончила свой контракт в комитатах в звании штабс-капитана, скорее всего, воевала (тыловых крыс на должности губеров мама редко берёт, у них с лояльностью хуже), а значит такую в принципе смутить трудно. А значит, мне надо умудриться с нею не поссориться. Наказать, предупредить, но не поссориться. Вопрос «как»? Хороший вопрос!

— Прошу прощения, по поводу чего собрание? — окинул я рукой честнУю компанию.

— Планёрка. Понедельник, начало недели, — охотно пояснила хозяйка кабинета. — Обсуждение дел города.

— То есть здесь представители региональных министерств и ведомств? — перевёл я на свой язык.

— Можно сказать и так, — кивнула боярыня. — Земских приказов, комиссий и коллегий. — В глазах её появился интерес. В нашей России термин «министерство» пока не прижился. Это слово ассоциируется с республиканской Францией. А я — сын монарха; где я, и где республика!

— В таком случае, — наиграно повеселел я, — прошу прощения, и прошу поднять руки всех, кто ответственен за сферу образования. Вы, мадам, у нас кто? — обратился к ближайшей сидящей.

— Коллегия коммунального хозяйства, — растеряно ответила женщина.

— Котельные, горячая вода и прочее?

— Д-а… — кивок.

— Нет, вы мне СЕЙЧАС не интересны. — Я на всякий случай выделил слово «сейчас». Ага, чтобы в напряжении держать. — А вы у нас кто?

— Пожарная охрана.

— Ответственная контора! Уважаю! — прицокнул я, вспоминая боярыню Чемоданову. Которой, кстати, должен, но об этом потом. — Так кто у нас образованием заведует? Мне нужен ответственный за сирот и приюты. Кто за это отвечает?

— Наверное, я! — подняла руку дамочка с суровым взглядом и хитрыми глазами через три стула. — Инспекция по духовным делам.

— То есть школы…

— Школы. Детские сады. Приюты. — Дамочка гордилась своей должностью, и даже не сильно смущало, что я собрался делать у них что-то не совсем хорошее. Похвальная самоуверенность.

— Вы ведь прилетели инспектировать приют, ваше высочество? — Это воевода. Ага, уже весь Нижний знает. И, ручаюсь, нас (наш прилёт) уже обсудили на текущем заседании, особенно последние несколько минут — ибо голубой вертолёт с логотипом царской семьи прекрасно отсюда видно, вон, за тем окном часть корпуса выглядывает.

— Да. Мы с моей сестрой, царевной Марьей, решили взять под крыло один из приютов, с проблемными детьми, — ответил я. — С этой целью прилетели и провели первичную инспекцию. И остались КРАЙНЕ недовольны! — выделил это слово. — Сейчас вам, уважаемые боярыни, продемонстрируют, что именно едят на обед ВАШИ дети! Представители ВАШЕГО города! И если вы все, как члены правительства края, можете только полюбоваться видом еды, ибо напрямую вас это не касается, то глава земского образования, в чьём ведении находится инспекция и контроль за приютами, и её благородие воевода Гусева, как самый главный местный начальник и представитель нашей матери, обязаны будут это дерьмо сожрать. Не кривясь и не ругая злодейку судьбу, как едят это каждый день сотни маленьких потрепанных жизнью ангелочков.

Шум и перешёптывания за столом, но в целом то идея приемлемая. Я махнул рукой, и четвёртая боец, поставив бидоны, раскрыла армейскую сумку, которую несла через плечо на боку, и достала оттуда две тарелки — глубокую и плоскую, поставила на стол перед начальницей отдела образования, открыла бидоны, и чумичкой налила вначале в глубокую пародию на борщ, затем ею же щедро навалила на плоскую голубцы. Поставила бидоны на пол, достала из сумки вилку и ложку. Затем, встретившись со мной взглядом и получив подтверждение, подхватила бидоны и направилась к столу воеводы. И принялась хозяйничать там.

— Это шутка, да? — фыркнула боярыня из духовного контроля.

— Нет.

— Это… Отрава? Это невозможно есть! — вскрикнула она, более внимательно оценив поданное, и даже понюхав. Боже, сколько в голосе и жестах презрения в мой адрес! Я на это только покровительственно улыбнулся.

— Это едят ваши дети. При том, что ваше ведомство обязано проводить инспекции, чтобы не допустить, чтобы они такое если. А потому вы сейчас покажете пример. Они едят — и вы съедите. Уважаемые члены правительства города, в моих словах есть хоть толика несправедливости?

Ещё б кто-то в справедливости усомнился!

— Но это явно несъедобное! Во время инспекций ничего подобного в приютах не было. — Дамочка подняла взгляд, который показательно налила кровью. — Ваше высочество, если это шутка — то она не смешная!

Но я чувствовал где-то в глубине её души, очень-очень далеко от внешних глаз, неуверенность. У нас сажают не за то, что воруешь, а за то, что поймали, и вот её сейчас поймали, нежданно-негаданно, «прилетело» со стороны, от которой вообще удара не ждали. И это не давало ей собраться и быть железобетонно уверенной в себе.

Впрочем, миндальничать с нею СЕЙЧАС глупо. Она подставилась, начав отрицать. Съела б молча это дерьмо, мне б ничего не оставалось, кроме как поклониться и уйти, но сейчас можно и покуражиться.

— Всё это только что было погружено в тару на кухне «Предпоследнего приюта», и мои охранницы свидетели. Между прочим, люди государыневы, им врать — урон чести. — Обе девочки-бойцы быстро-быстро подтверждающее закивали. — И если вы отказываетесь — значит вы не уважаете царицу, ставя под сомнение показания её людей, либо отказываетесь признавать свои ошибки, ибо это ваше ведомство, получается, закрывало глаза на качество пиши в поднадзорных заведениях. И, блин, уважаемая, я даже не знаю, что хуже! — картинно усмехнулся, и большая часть присутствующих после этих слов поотворачивалась. Ибо то, что я произнёс, учитывая, кто я — направление в Тайный приказ для вдумчивой беседы. Пока беседы, но уже вдумчивой.

— Приставь ей к голове винтовку? — попросил я у свободного бойца, ибо понял, что просто не хучу ни кого-то уламывать, ни что-то доказывать. Не дело это, метать бисер перед свиньями.

Боец сняла КМ5 с предохранителя, обошла сеньору с тыла и приставила ствол ей к затылку.

— Я напоминаю, что любое использование любой фигуры будет жёстко караться, — повторилась стоящая в паре метров от меня Горлица, напустив в тон наигранной ленивости.

— Ты, боярыня, я не знаю тебя и не желаю знать твоё имя, сейчас съешь это, — медленно проговорил я. — И отнюдь не потому, что я плохой и хочу тебя убить, а поверь, мы с Машей часа полтора назад хотели убить всех причастных, кто допустил. А просто потому, что это твой косяк, а каждый человек в нашем мире обязан отвечать за свои косяки. Ну, начинай.

Тишина. Если б в кабинете летали мухи, мы б их услышали.

— У тебя пять секунд на раздумье. При слове «огонь» — прострели ей башку. — Это бойцу дружины. Та понимающе кивнула, с её лица не сходила весёлая улыбка. Видимо она перемигнулась ещё и со стоящей за моей спиной Горлицей, ибо улыбка эта осталась еле заметной. И зная тётку Настасью, я не был уверен, что это бравада — она запросто могла и грохнуть боярыню. Так что мысленно взмолился, чтобы наезд сработал и та начала делать что велено, ибо реальной крови и статуса законченного беспредельщика не хотел.

— Пять, — начал отсчёт я. — Четыре. Три…

При слове «два» глава духовной инспекции Нижегородского воеводства таки начала орудовать ложкой. Испугалась. Ибо повторюсь, за моей спиной стояла Горлица, а вот её бояться стоило: наверняка ещё фирменную улыбочку включила. Так или иначе, боярыня (а кто это ещё мог быть, только местная боярыня, пусть я и не знаю её фамилии) довольно быстро осилила первое и принялась за второе.

— Хлеб взять забыли, сорян! — произнёс я, безуспешно пряча победную ухмылку. — Но в голубцах один рис, от мяса только запах, вместо хлеба будет нормально. Да и в борще мяса не почувствовал, одна капуста, а значит жирность так себе.

Боярыня молчала, лишь быстро и размеренно поглощала пищу. Кривилась, да, но прилежно ела. Пока не съела всё, продемонстрировав мне пустые тарелки.

— Умничка! Можешь же когда захочешь? — похвалил я и двинулся к столу воеводы. И всё это под звенящую тишину — молчали все присутствующие. — Боярыня Гусева?

— Я могу отпустить своих подчинённых? — Та за угощение не принималась, всё это время сидела и «прокачивала» ситуацию, смотря на нас — меня и Горлицу. Ибо как представитель царицы, знала тётка куда больше местных чиновниц, и даже больше нас, и анализировала взаимодействие разных факторов, мне пока для понимания недоступных.

— Да, как только опустошишь тарелки, — не сдался я, понимая, что она не хочет свидетелей своего унижения. А это как ни крути унижение.

— Это точно обязательно?

— Да. — Затем я решил повысить градус напряжения. — Иначе скажу Маше, что ты отказалась. Она прилетит на другом борте, и сделает ата-тай. Маша в танковой броне дырку прожигает, её в этих стенах ничего не остановит. А я вместо того, чтобы её, как обычно, сдерживать и успокаивать, буду смотреть за твоим избиением со стороны. Тебе это надо, боярыня?

Гусева не стала торговаться, и тоже принялась за еду. Угроза подействовала? И угроза тоже, но скорее к моменту её озвучивания, она уже дошла сама до нужной кондиции, всё взвесив. И придя к выводу, что ссориться со мной не стоит. Несмотря на то, что мажор, мама будет слушать меня с большей охотой, чем её. Воевод у неё больше сотни (кстати даже не поинтересовался сколько), а сын один. Даже дочерей четыре, а сын один. И требование не запредельное. А ещё ей зашло, что вначале, прежде, чем заставлять её, я покуражился над подчинённой. И подчинённая эта — из местного боярства (а как иначе?), тогда как она — пришлая (воевод никогда не назначают на регионы, из которых они родом), и совершенно точно не нужно ставить сеньору на место перед лицом местной нижегородской аристократии. Это повредит в первую очередь центральной власти, а не ей. Она — аватара, представитель мамы, и ослабляя воеводу — я ослабляю царскую власть. Но после того, как зачморил одну из местных, эффект смажется. Ай да я? Да не, повезло просто. Мне хватает ума это осознать, но я совершенно точно не планировал так делать. Впрочем, вслух этого говорить не надо, пусть для всех буду дипломатическим гением.

Съела. Всё. И быстро — чувствуется опыт службы в армии. Выдавила улыбку кобры:

— Ваше высочество, теперь всё? Теперь можно закончить заседание?

— Да, теперь можно, — «смилостивился» я.

— Уважаемые, в связи с форс-мажорными обстоятельствами, заседание переносится на более поздний срок. Канцелярия свяжется с вами.

Боярыни не стали возмущаться, просто загудели и принялись подниматься и двигаться к двери. Мои бойцы не препятствовали. Когда дверь за всеми закрылась, и по знаку Горлицы помещение покинули все, кроме меня и неё, воевода спросила:

— И к чему этот концерт?

— Медийная акция, — хмыкнул я. Тётка начинала нравиться.

— За мой счёт?

— Ты виновата, как высшая инстанция. Не проконтролировала. Не довела до конца. Не пресекла. Они не просто не по чину берут, там задница! И твоё счастье, боярыня, что сюда полетел я, а не Маша, она бы для начала тебя под потолком полетать заставила. А далее — не разумею, как договорились бы.

— Учту. И… Спасибо, наверное.

Всё же она не хочет идти на конфликт. Это радует.

— И я не знаю, как ты это сделаешь, в смысле как заставишь местных из инспекции, кто запустил, тебе компенсировать, но в данный момент мы возим детей обедать вертолётами в ресторан «Осенняя ностальгия». И оплатишь обед ты из ЛИЧНОГО кармана.

Боярыня вспыхнула, но сдержалась. Взгляд на Горлицу за спиной её от безрассудных слов и поступков оградил.

— Не дуйся ты так! Тебя, ну, кроме платы за обед, это не коснётся. А вот по стране в целом с завтрашнего дня начнутся аресты и посадки, много голов «ой каких людей» полетят. Свечку поставь, что везучая.

— С-спасибо!.. — пробормотала воевода. — Что ещё от меня требуется?

— Информация по Кукушке. — При звуке этого имени лицо хозяйки кабинета кисло скривилось. — Что за мымра, на какой козе подъезжать? На чём хватать? И вообще что по схемам вокруг «Предпоследнего приюта» расскажешь? — Я присел на ближайший к её столу стул и откинулся на спинку, приготовившись слушать.

— Кукушка там в доле опосредованно, — начала повествование боярыня. — Она из местных, а там деньги моют ваши, столичные. Наши на подхвате. — Ну ведь могут же люди колоться, когда их грамотно замотивируешь! — Схема не то, что простая, скорее стандартная. Но и столичные без местных далеко не уедут…

— Палки в колёса на ровном месте? — понял я.

— Да. Однако и местные без столичных не развернутся.

— «Крыша»?

— Вроде того. Отсутствие внимания из Москвы на некоторые факты… Скажем так, вопиющие, которые без сильной руки ТАМ стали бы слишком видны.

Я открыл блокнот и приготовился записывать.

— Начинай.