Глава 15. Четвёртый проект (продолжение)

— Разве ты чего-нибудь боишься?

— Еще как боюсь. Просто принимаю отважный вид.

( из т/с «Тайны Смолвиля»)

— Кларк, и ты не собираешься ничего предпринять?

— Ты права, Хлоя, нужно набрать 911.

(оттуда же)

Я сидел и смотрел на неё, не зная, как поступить. Признаться? Ага, ща-ас! Это семья меня поймёт и примет любого, а рассказав всё без прикрас шлюхе пера вроде неё, можно начинать обратный отсчёт до своего конца. Когда-нибудь я стану слабым (слабее, чем сейчас), и эта прелесть спокойно ударит в спину, в принципе не понимая, отчего она не должна этого делать. Соврать? Или хуже того, промолчать, сказав: «Не твоё дело»? Тогда ещё больше распалю интерес, и она с живого точно не слезет. Не сейчас — так завтра, не завтра — так послезавтра, геморрой надолго. Жизнь на алтарь положит, будет следить, наблюдать за каждым чихом, оценивать поступки и моё окружение. И фиг знает, к каким выводам в итоге придёт. В этом случае уже хорошо будет, если догадается правильно, а то навообразит ТАКОГО, и на голубом глазу будет считать истиной. И тогда уже настоящая истина не будет играть никакой роли — упёртого фанатика, убедившего себя в чём-то, не переубедить.

Что ж, попробую отшутиться. Но так, чтобы шутка была не совсем шуткой.

— Радомил, ты в курсе, есть такая штука, как «допуск»? — довольно улыбнулся я. — Существуют документы под разными грифами. Например: «Доступ ограничен». «Секретно». «Совершенно секретно». Или «Особой важности». Слышала?

Журналистка, сверлившая меня глазами, разочарованно ухмыльнулась, видно, подумав, что я буду «морозиться».

— Да, слышала. Жила я с одной молчуньей из спецназа. Язычок у неё что надо, но не по делу его использовать, то есть для разговоров, не особо любит — затем и расстались. Она при штабе в Кандагаре сверхсрочку служила. В отделе шифрования.

Кажется, я понял, что сейчас услышу… И, не ошибся.

— Вся её работа заключалась в том, что случае угрозы захвата подопечной шифровальщицы в плен, должна была её уничтожить. Всё. Для тупых работа, но исполнительных — как раз таких, как она. Ей приказом было запрещено изучать и запоминать шифры, коды, пароли и прочее, читать и даже просто краем глаза глядеть на тексты шифровок. Она сидела в комнате с шифровальщицей и её машиной, но за отдельной шторкой, чтобы не видеть, что та делает и какие кнопки нажимает.

— Круто! — закивал я на это. Что-то похожее Альтер-эго помнил по тому миру, но без подробностей.

— Нет, я, конечно, понимаю, что это важно, а значит гриф секретности необходим, — включила форсаж журналистка, надеясь всё же договориться, и говорила она на самом деле здравые вещи. — Но с другой стороны подумай, я не одна в стране такая умная. У высших княжеских и боярских родов целые отделы с аналитиками, мониторящими ключевых персон царства, и ты там в списке далеко не в самом конце. А есть ещё и другие страны — как думаешь, иностранные резиденты не будут рыть копытом землю в поисках ответа, что за ерунда с тобой происходит? Может я — не такое и зло по сравнению с этими сеньорами, мадамами, миссис, фрау и фру?

Тщательно всё взвесив, обречённо выдохнул и решил рискнуть и поиграть:

— Радомил, я не против рассказать правду, не всю, конечно, но какую-то часть. Но там всё не так, как ты думаешь. Я больше переживаю не за разглашение, а… В общем…

— А как я думаю? — заулыбалась она. — И судя по твоей реакции, в допросной про божественное откровение ты говорил не совсем истину. Верно?

— Как раз тут не совсем так, — покачал я головой. — Истину. Просто не всю. Один талантливый человек в прошлом, дипломат от бога, сказал: «Говорите людям правду, только правду и ничего кроме правды. Но господь вас упаси говорить ВСЮ правду!»

— Кто ж такой умный был? — нахмурилась она, обсосав мысленно эту фразу.

— Сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль, внук седьмого герцога Мальборо. Первый Лорд адмиралтейства и впоследствии премьер-министр Соединённого Королевства. Того Соединённого, которое Великобритании и Ирландии, не путать с Новой Гранадой и Венесуэлой.

Шестерёнки в ё голове крутились долго, и на место так и не встали. Выдала вердикт:

— Издеваешься, да?

— Не-а. Истина! — Сделал жест: «Зуб даю».

— А почему я о нём не слышала?

— А ты, дорогая моя, много о чём не слышала. — Всё, я почувствовал, что на волне. Стёб из меня так и лился, словно Амазонка, впадающая в океан. — Вот ты слышала, что на границе Венесуэлы, Гайаны и Бразилии есть гора Рорайма? С плоской вершиной? Туда невероятно сложно взобраться, вершина изолирована по сути от мира, и на этой горе за тысячелетия сформировалась уникальная экосистема с кучей эндемиков, то есть не живущих более нигде растений и животных? Эдакий Затерянный Мир площадью с полсотни квадратных вёрст?

Собеседница захлопала глазами. Верно, главное удивить человека, после из него можно вить верёвки. Вот и поэкспериментируем.

— Нет, не слышала, — наиграно констатировал я. — Но это не отменяет факта того, что Затерянный Мир Рораймы существует. И больше скажу, ему плевать на то, знаешь ты о нём или нет! Там обитают антрацитово-чёрные вот такие махонькие лягушки. Очень много насекомоядных растений — ибо почвы уж больно бедные. И много чего иного.

— Ваше высочество, не надо надо мной издеваться… Пожалуйста!.. — попросила она, сбитая с толку.

— А кто сказал, что я издеваюсь? — пожал я плечами и поднял руку. Через минуту рядом припарковалась лично администратор, склонившаяся ниже обычного:

— Чего изволите?

— Два кофе. Эспрессо. Мне без сахара, а тебе?

— А мне с сахаром. И молоком, — обернулась собеседница.

— Латте?

— Да, латте. — Кивок.

— Сию минуту.

В молчании мы подождали кофе, который нам соорудили будто метеоры. И уже попивая терпкий напиток, я про себя коварно улыбнулся, взял салфетку и вытащил ручку из внутреннего кармана камзола. И принялся на салфетке чёркать, то бишь рисовать.

— Смотри, — намалевал галактику, как смог — как получилось. — Вот это — ядро, оно же балдж. Оно не плоское, приплюснутая сфера, возвышается над диском сверху и снизу, но не намного, и оно довольно разряжённое. Его центр — небольшая по размерам туманность, но её вес составляет четыре миллиона масс Солнца. Четыре миллиона, представляешь? Если поместить такую на место нашей звезды, нас расплющит за доли секунды и забросит за горизонт событий. Знаешь, что такое «горизонт событий»?

Мог и не уточнять — конечно, не знает. Но сама концепция чёрных дыр знакома — до неё тут астрономы и физики дошли. Но глаза собеседницы от моих слов загорелись с интересом — подалась вперёд — аж дыхание сбилось.

— Вот тут — перемычка, — продолжал рисовать я.

— Зачем?

— Что, зачем? — не понял я.

— Зачем тут перемычка?

Недоумённо пожал плечами.

— А мне почём знать? Когда галактики формировались, вселенной было всего несколько миллионов лет. Она была значительно меньше по размерам, горячее и материя в ней была куда плотнее, чем сейчас. В тысячи раз, наверное, а может в сотни миллионов. Это происходило тринадцать миллиардов лет назад, я тогда как бы… Не жил, и на вопрос твой ответить не могу. Вот так сформировалась, с перемычкой. Так что центр галактики — это ядро и перемычка, диаметр их примерно… Двадцать пять — двадцать семь световых лет. И нет, там не сосредоточена большая часть массы галактики, как в нашей Солнечной системе вся масса в центре в виде Солнца. Масса распределена более равномерно по всему диску. А вот далее в этом диске идут спиральные рукава. Это Персей, — вёл я расходящиеся от центра линии, стараясь соблюдать законы спирали, оставив место для других подобных линий. С непривычки это оказалось сложно. — Это Стрелец. В смысле рукав Персея и рукав Стрельца, конечно же. Орион. Вот здесь, на внутренней стороне рукава Ориона, чуть-чуть ближе к нему, чем к рукаву Стрельца, мы с тобой сейчас и находимся. Летим вокруг центра галактики на огромной-преогромной космической хреновине под названием «планета» со скоростью двести вёрст каждую секунду.

— Секунду? — не поверила она.

— Ага. Но это только кажется, что быстро; полный оборот вокруг центра галактики Солнце даже на такой скорости делает за двести пятьдесят миллионов лет. Для понимания, двести пятьдесят миллионов лет назад на Земле жили динозавры, и пока ещё даже не думали вымирать. Вымерли они совсем недавно, каких-то шестьдесят восемь миллионов лет назад! Вчера буквально! А это в четыре раза от нас дальше по времени. Что так, мезозой, кайнозой… — Нахмурился. — Вот тут не помню. Про космос знаю, но в геологических эпохах путаюсь, сама, если интересно, уточни.

Собеседница растерянно кивнула.

— Так вот, Солнце находится вот тут, в этом месте, ближе к краю диска, как видишь. От него примерно двадцать семь тысяч световых лет от центра. То есть если мы посветим туда фонариком, в сторону той большой чёрной дыры, свет достигнет неё через двадцать семь ТЫСЯЧ, Радомила, лет. Чтоб ты понимала масштабы нашей галактики.

Журналистка потрясённо молчала. И я не знал, что потрясло её больше — что так легко оперировал цифрами, что сложно, если придумываешь такое на ходу. Или реально прикинула масштабы. Она сидела с выпученными глазами, но внимала. Видимо, мотает на ус, а позже, в спокойной обстановке, всё проанализирует и поищет в источниках, правдива ли моя информация.

— А общий диаметр диска — сто тысяч, — продолжал я. — Да, ни много ни мало, а сто, мать его, тысяч световых лет! И это не включая гало, только сам диск. Гало ещё раза в два больше, но оно разряжено, там в основном не звёзды, а тёмная материя — её не видно в телескоп и нельзя засечь физическими методами, только гравитационными расчётами. Но давай вернёмся к нашим баранам. Далее идёт рукав Центавра, вот этот красавец, и, самый дальний от нас с тобой, рукав Наугольника. И вот тут, в Наугольнике, с обратной стороны диска, тоже ближе к его концу, только противоположного его края, находится наша планета.

Отложил ручку, откинулся на спинку дивана и насладился вкусом терпкого эспрессо, позволив клиенту догнаться самостоятельно. «Цыплёнок в собственном соку» — кажется, так назывались любимые консервы в детстве Альтер-эго.

— Но-о-о-о… ВАША планета? В смысле… Не Земля? — отвисла челюсть собеседницы.

— Именно. Я не знаю её самоназвания — данные в базе по ней отсутствуют. — Картинно развёл руками. — Не знаю, какова численность её населения. Быт, структура общества, политический строй, а раз там есть общество — должно быть и социальное устройство, и политический строй. Не знаю и какими мы обладаем технологиями. Явно опережающие Землю, но насколько? Как далеко в космос мы продвинулись? Топчемся в собственной звёздной системе, или достигли других звёзд и основали там колонии? А может отправили для колонизации корабли поколений, и теперь ждать сто-двести тысяч лет, пока они чего-то достигнут? Не знаю, Радомил. Эти данные были заблокированы, или стёрты, как не нужные для миссии. А может противопоказанные. Я просто знаю, что планета есть, и находится там, всё. И главное, её не увидеть отсюда в телескоп, так как ту сторону закрывает толща диска галактики, в которой много пыли и всякой хрени — оптический диапазон поглощается полностью. Да и любой поглощается — и икс-лучи, и гамма, и инфракрасные — мы не увидим, что прячет небесный Млечный Путь, даже если «прокачаем» телескопы до неприличных параметров. Но раз мы с тобой её обсуждаем, давай для удобства назовём как-то… Скажем… Криптон. — Я аж повеселел от пришедшей неожиданно мысли. — Точно, пусть эта планета для нас с тобой называется Криптон. А я — криптониец по имени Кал-Эл.

— И что же криптониец Кал-Эл делает на нашей планете? И как ты тут оказался? — Ирония. Ага, начала просыпаться — Тулина приходит в себя, не безнадёжна.

Я максимально равнодушно пожал плечами: «Не веришь — и ладно, не мои проблемы».

— Ты же видишь, между нашими планетами больше полусотни тысяч световых лет. Это кроме того, что мы друг друга в оптическом диапазоне не увидим. Чтоб ты понимала, кроманьонцы, то есть современные люди, появились сорок — сорок две тысячи лет назад. До них тут обитали неандертальцы… А, это для тебя сложно. Короче, неандертальцы были сильнее физически, но у них были небольшие лобные доли — они не могли разговаривать и заниматься творчеством. Неанды произошли от ещё более древних питекантропов, жили четыре-пять миллионов лет, но кроманы, то есть наши предки, их выкосили, используя мозг, а не силу, всего за пять-десять тысяч лет. Это меньше, чем время полёта света между нами. Да что далеко ходить, пирамидам Гизы по разным данным всего ПЯТЬ тысяч лет! Будущий еврей по имени Абраша заключил договор с одним из месопотамских богов, обещав в обмен на божественное покровительство от имени всего своего потомства поклоняться только и единственно ему — это произошло всего две тысячи шестьсот лет назад. Все эти Мидии, Ассирии, Вавилонии и Египты, древние цивилизации прошлого — это максимум три-четыре последние тысячи лет. А свет до Криптона летит семьдесят с хвостиком. Осознаёшь масштабы?

Недоверие в глазах. Понимает, что я её разыгрываю, но я говорю со слишком убийственным спокойствием.

— Ещё для твоего понимания, скорость света — триста тысяч километров в секунду, — продолжил я. — Километр — это одна сорокатысячная земного экватора, чуть меньше версты. За секунду свет обогнёт по экватору нашу планету семь с половиной раз. За СЕКУНДУ! И вот с такой скоростью туда лететь чуть менее ста тысяч лет — срок больший, чем возраст всего современного человечества. А теперь подумай, как при таких раскладах я мог тут оказаться? Наверное же не на космолёте прилетел!

— Н-никак? — предположила собеседница.

— Информация! — подался я вперёд. — Скорость света ограничена потому, что это скорость перемещения через пространства чего-то материального. Фотон имеет массу покоя, и если остановится — отдаст её тому, во что врежется. С остальными частицами, всеми этими барионами-хренионами всё ещё грустнее, они даже до скорости света разогнаться не способны. А информационное поле не имеет массы, не имеет границ, к нему не применимо слово «расстояние». Царевич Саша, которого ты так люто ненавидела, погиб от разрыва фигуры массачусетской ведьмы, но и его мозг остался цел, не повреждён, как и тело. Тело можно было залатать — никаких, как видишь, фатальных повреждений вроде оторванных рук и ног. — Я картинно ощупал себя руками. — Но главное — мозг! Он оказался здоров. Полностью! Нужно было только внедрить в него информационную матрицу Кал-Эла.

— То есть тебя.

Кивнул.

— Сразу говорю, я НЕ ЗНАЮ, как это делается. И как это можно проделать в дальнейшем. Я не знаю, есть ли дорога назад — миссия моё возвращение не предусматривает. Скорее всего, после физической смерти здесь информационная матрица будет возвращена на Криптон для анализа, но не ранее, и это только моя догадка.

— А что за миссия?

— А как ты думаешь?

— Захват контроля над планетой? — наморщила она лоб.

Я не выдержал и расхохотался, хорошо успел убрать и поставить кофе, а то разлил бы.

— Зай, ЗАЧЕМ? Зачем её захватывать? Что тут есть такого, чего нельзя найти в другом месте, а нужно было пролететь через три четверти галактики?

— Ресурсы? — Она себе не верила, просто говорила, чтоб не молчать. — Нефть, алмазы?

— Существуют планеты, на которых идут алмазные дожди, — жёстко констатировал я. — Да далеко не надо ходить, они идут даже на Юпитере. Там с гравитацией сложно, эти алмазы не достать, но уверен, если задаться целью — можно найти в космосе источники попроще, например астероиды или планеты из алмазов. Планеты, Радомил! Они есть! Что ещё? Золото? Даже в нашей Солсистеме между Марсом и Юпитером есть объекты вроде Психеи, состоящие из сплава золота, никеля, железа и благородных металлов. Одной Психеи человечеству хватит для развития на сотни тысяч лет! А золота только в океанах Земли растворено сотни миллионов тонн. И ты думаешь, что на Криптоне как-то иначе? Или в его окрестностях?

Молчит. Насупилась.

— Нет, Радомил. Когда цивилизация переходит определённый технический рубеж, когда покоряет атомный двигатель, потом термоядерный, а после переходит на квантовый — ей плевать на ресурсы, их достаточно в ближнем космосе, воевать ради них и тем более захватывать планеты в семидесяти с хвостиком тысячах световых лет… — Картинно вздохнул и покачал головой. — Мне не дали отдельной информации о цели миссии. Я должен осознать её и понять сам. И я понимаю её, как исследование. А также, возможно, я — ваш предохранитель на случай нештатной ситуации, если ваша цивилизация пойдёт вразнос. Но об этом говорить пока рано.

— Зачем тебе тогда та девочка? — не поняла она. — Если ты… Криптонец? Криптониец? Как там тебя?

— Я — человек, Радомил! — прошептал я, подавшись вперёд. — Да, в меня внедрили чужую информационную матрицу, но там только база общих знаний. Я знаю многие вещи по химии, до которых тут пока не доросли, знаю физику, насчёт астрономии — любого местного учёного за пояс заткну. Но я должен жить как человек, и прожить жизнь местного. Мальчика Саши. И по сути им, человеком, и являюсь. Я один из вас, просто знаю чуть-чуть больше технической информации, понимаешь? И главное, несмотря на усиленную базу знаний в точных науках, в человеческих взаимоотношениях я, Радомил, валенок. Баран-бараном. Те же мои Ани, что Голицына, что Суслова — неизведанные планеты! Целые галактики! Хрен знает, что хотят и как себя с ними вести. И с другими девушками также. И вообще с людьми. Я учусь, как я — человек, просто для понимания мне даётся чуть больше инструментов, только и всего. И я отнюдь не супермен, то есть не безгрешен — только что, ты была свидетелем, как накосячил в процессе твоей вербовки. Хорошо, что рядом сидела опытная мама, прикрыла и поддержала, взяла огонь на себя.

— Это верно, вербовщик ты хреновый, — хохотнула Тулина. — Значит, говоришь, не святой?

— Ага.

— Тогда ещё один вопрос. А как же библия, сотворение мира, все дела?

— А что тебя смущает? — не понял я.

— Ну… Мы были сотворены богом, всё такое. А тут — вы, криптонийцы. Бесконечно далёкие, но могущие вселяться в нас.

— Не в вас! — поправил я во избежание. — А только в тела, носитель информации которых умер, но само тело целёхонькое. Таких, как понимаю, очень мало, почти не встречаются. Наши, в смысле людские тушки очень тесно связаны с нашим же собственным информационным полем, и в случае смерти матрица уходит слишком поздно для вселения новой, тело становится непригодным. С Сашей просто повезло — удачное стечение невероятных обстоятельств. Сама посуди, если бы мы могли в вас вселяться, вы бы как минимум это заметили. Нас было бы слишком много. Да и я, если честно, очнувшись, ошалел и творил дичь, что меня из Кремля три месяца не выпускали. Видимо, вселение очень непростой процесс, и, подозреваю, там у себя я прошёл некислый такой отбор, чтобы не поехать тут кукухой. А что до библии… Там написано, что вас, людей, создали. Но где написано, что только вас? Первый день, отделение тьмы от света — это Большой Взрыв, формирование вселенной из бесконечно малой и бесконечно плотной точки. Формирование кварков. Формирование атомов. Формирование материи. Затем формирование галактик и начало их разлёта. Прошло тринадцать миллиардов лет, это дохрена, Радомила! Солнце сформировалось пять-шесть миллиардов лет назад, Земля — четыре с половиной, и напомни, какой это день, формирование тверди? Вот это как раз про Землю, что собирается из космического мусора, кружащего вокруг вспыхнувшего от термоядерной реакции Солнца. Затем пара миллиардов последующей эволюции — это день формирования биосферы из первичного бульона. Выделение воды в результате химических реакций и падения астероидов и комет, накопление оной, появление цианобактерий, превративших кислый неприятный раствор в удобную для современной жизни среду. Правда, угробив то, что было до этого, но ведь мы выжили — значит всё нормально. Затем формирование многоклеточных, их развитие, выход на сушу… Это всё один божественный день, госпожа Тулина! А теперь вопрос. Могло ли подобное произойти с другой планетой на другом конце галактики? Только в нашей галактике четыреста миллиардов звёзд. Всех людей на всей Земле — менее двух миллиардов, звёзд в двести раз больше. То есть мы тут с тобой сидим, кофе пьём, а за нами закреплены четыреста звёзд, представляешь? Между которыми расстояния около пяти световых лет, то есть если посветить туда фонариком…

Тишина. Ошарашеный вид. Я продолжил:

— Звёзды, конечно, тоже все разные, точных копий Солнца мало. Есть белые звёзды, жёлтые, красные гиганты, голубые гиганты, красные карлики… А ещё коричневые карлики — это не совсем звёзды, и чёрные дыры — совсем НЕ звёзды. Но я уверен, что кроме нас и Криптона где-то есть ещё цивилизации, просто они пока не вышли на уровень информационных матриц, и мои соплеменники их не увидели. Или не вложили в базу о них информацию. Где конфликт с Библией, Радомил?

— Да, загрузил, — покачала она головой. — Хорошо, Кал-Эл, или Саша, или как там тебя… Всё поняла. Последний, открытый вопрос. Что из этого правда?

— А это сама решай, — улыбнулся я.

Дальше мы молчали. Она думала. Смотрела, оценивала. Я допил кофе и тоже сидел — ждал её решения.

— Допустим, я тебе поверю, — сформулировала она. — Или пока — сделаю вид, что верю, ибо всё равно правды не добьюсь. Но как ты видишь наши дальнейшие взаимоотношения?

Пожал плечами.

— Ты — девочка одинокая. Я — ещё слишком молод для семьи. На ночь остаться не смогу, но днём заехать для быстрого перепиха — время найду. Договоримся.

Она закашлялась. Испуганно зыркнула.

— Саша, больше так не шути!

— А я и не шучу, — улыбнулся я улыбкой Казановы. — Почему нет? Мне, как выяснил недавно, нравятся сильные девочки, и умные девочки с жизненным опытом. Ты прекрасно вписываешься во вторую категорию.

Закивала, отчаянно краснея.

— Хорошо, я не против. Даже если без ночёвки не против. Но… Ты ж понимаешь, теперь в Собрании мне не место.

— Пока не пиши заявление. Напиши на отпуск, бессрочный. Если Милославские эту газетёнку не выкупят, мама конфискует за долги и с торгов задёшево отдаст нам. Люди не дураки, мы будем единственными покупателями, возьмём вас почти даром. Тогда из отпуска выйдешь, и обсудим что и как.

— А если выкупят? Да и где я буду печатать то, что накопаем в Нижнем в понедельник?

— У нас есть свои СМИ, пока тебя туда запишем. Вольнонаёмной, фрилансером. А после, если Милославские раскошелятся, перейдёшь на постоянку. Сегодня уточню у Оли, пусть сведёт меня с главредом издания, куда тебя именно пока приктнуть, там решим. Думаю, в любом издательстве ты будешь нужна как ламе пятая лапа, потому будешь вести собственную колонку, за которую отчёт исключительно перед нами. Передо мной, и в моё отсутствие — Машей и Олей. И вообще плевать, что редакция будет о тебе думать. Я видел, как они работают и что пишут — никогда они так не завлекут читателя. Может на Криптоне другой подход к информации, более беспощадный, но я считаю, читателя надо постоянно удивлять и держать в напряжении. И есть некоторые свои фишечки, как писать, чтобы тебя заметили — поделюсь. Ты девочка грамотная, справишься.

— То есть писать смогу не только по вашим заданиям, но и на интересные для себя темы?

— Разумеется, Радомил, — поддерживающе улыбнулся я. — Наши задания в приоритете, но Луна не всегда полная, и в остальное время ты — вольный охотник. С поправкой, я несу за тебя ответственность, за ВСЁ, что накорябаешь. А я — всего лишь мальчик без власти и влияния, и «сын царицы» — это не должность.

— Это всё равно немало, — заметила она.

— Немало, да. Но не борзей.

Кивнула — приняла. Хорошо.

— Ладно, пойдём, на такси тебя посажу, да надо дальше двигаться. У меня сегодня день насыщенный, и уже провал в планах. Но вроде не критично — подождут. Запиши номер кремлёвского коммутатора, я предупрежу, чтобы тебя внесли в «белый» список — на случай чего. А твой номер знаю. Завтра организую общий сбор тех, кто занимается проблемой, лучше тебе подъехать и глазами увидеть, как и что планируется.

— Хорошо. — Кивок.

Администратор такси вызвала, и машина подъехала быстро. Но когда я открыл было дверцу посадить спутницу, резко дала по газам и скрылась в неизвестном направлении — то есть рванула вдоль по улице в сторону Садового.

— Испугалась, — констатировала Тулина. — Саш, я всё ещё в тюремной робе.

Да я и сам понял причину. Правда, запоздало. Обернулся к одной из своих бодиков:

— Девчонки, есть возможность догнать эту суку и вернуть?

— А надо? — парировали мне. — Новую вызвать быстрее. Или давай крюк сделаем, сами её подбросим?

— Ага, чтобы над нами вся Москва завтра смеялась? — Я демонстративно, со смаком, хмыкнул. — Саша Годунов — чмошник, от которого такси уезжает? И охрана у Годуновых чмошная, ничего не смогла с этим сделать?

Ох, зря я так. Глаза девчонок загорелись огнём, как они забегали! Как начали что-то друг другу по рации орать! Хорошо, что отошли и старались кричать тихо, почти шёпотом.

— Саш, решим вопрос, — подошла главная группы. — Но придётся подождать — это небыстро, она уже далеко уехала и уже даже других людей подобрала.

— Подождём — выбора нет. И не церемоньтесь с нею.

— Весело у вас, — прокомментировала Тулина, когда начальник опергруппы отошла.

— Так и живём, — пожал я плечами — а что ей сказать.

— Саш, я тут подумала… — Она замялась. — Даже не знаю, как сказать.

— Как есть говори, — попросил я. — Я парень простой. Только кажусь с виду эдаким.

— Кал-Эл. — Она грустно усмехнулась. Я на это промолчал. — В общем, если ты на самом деле ОТТУДА, и то, что сегодня рассказал про космос — правда, то, получается, ты на самом деле знаешь про него гораздо больше всех наших учёных вместе взятых.

— Есть такое, — нельзя ж не согласиться.

— А если ты это придумал, чтобы произвести впечатление… Понимаешь, я работала с шизофрениками, и иными «гражданами», у которых проблема с кукухой. Они заморочены на чём-то одном, каком-то аспекте, в котором разбираются. Могут наплести с три короба из того, что их беспокоит, что им привиделось, но это будет узкоспециализированная информация. А у тебя широта размаха полёта такая, что… Жуть, в общем!

— Второй вариант, — парировал я. — А ты не думала, что я это заранее сочинил и сейчас озвучил домашнюю заготовку?

— Ага, с ядром, перемычкой и рукавами галактики? — Она покровительственно улыбнулась. — С точными цифрами расстояний в световых годах… Кстати, а свет разве не мгновенно летит? Я всегда думала, что это бзик учёных, что у света есть скорость. Куча научных гипотез и теорий на эту тему, но точную цифру рассчитать сложно.

— К сожалению, не мгновенно, — хмыкнул я. — И ты не представляешь, какие из-за этого проблемы не то, что в расчётах, а просто в понимании вселенной. Когда в разных точках для разных наблюдателей время течёт по разному. И не только время — и масса, и расстояние разное.

— Во-от! — победно сверкнула она глазами. — У тебя ТЕОРИЯ. Глубокая. Проработанная. Это ТОЧНО не бред шизофреника!

— Это глубокая проработка фантаста, человека, три месяца сидевшего взаперти и чего только не выдумавшего.

— Ага, после амнезии ты только о скорости света мог думать? — Тулина презрительно фыркнула.

— Твоя взяла. Ты права. Дальше что? — улыбнулся я.

— Дальше то, что ты говоришь НАСТОЛЬКО складно, что я хочу верить тебе, и плевать даже, правда это или ты выдумал. Вот серьёзно! Я, конечно, проверю из твоих слов что запомнила, свяжусь с умными людьми, но даже если выдумал — плевать. А это значит что?

— Что? — продолжал улыбаться я, ибо пока не понял, что она хочет сказать.

— Ты хочешь своё издательство. Хочешь писать детские книги. Не ври, ты говорил это детям в клубе на дне рождения Сусловых.

— Ого, даже ты об этом знаешь. — Весело хмыкнул.

— Как раз я и должна об этом знать. — Она тоже расплылась в улыбке. — Но так вышло, что об этом сплетничает не только наша братия и люди, которым это нужно для планирования будущего, а вообще вся Москва. Все делают ставки, получится ли у тебя, и хотят знать, что там за сказка. Не обижайся, Саш, это люди и их не переделать.

— То есть превалирует скепсис, — перевёл я её последнюю фразу.

— Ага. — Кивок. — Но я, столкнувшаяся сейчас с твоим полётом фантазии, поняла, что у тебя может и получиться. А если ты будешь писать не только сказки, но и… Фантастику? Про космос? Люди подсознательно хотят узнать, что там. Жаль, что человечество никогда не покинет Землю и не побывает в нём. Но ведь хочется?

— А с чего ты думаешь, что не покинет и не побывает? — не понял и нахмурился я. — Это как бы… Не сложно вообще-то. У вас, землян, уже давно есть теория реактивного движения — я уточнял. Нет действующих самолётов, только прототипы, но идея придумана, надо только доработать.

— Саш, если ты не инопланетянин, а местный, потерявший память, докладываю! — весело рассмеялась она. — Чтобы улететь в космос, например, человеку, на ракете с реактивной тягой — не смотри на меня так, я делала репортаж про реактивное движение и перспективы авиации, и умных слов нахваталась. Так вот, для этого нужно взять трубу высотой… Как три-четыре вот таких дома. — Кивнула на четырёхэтажку на той стороне дороги перед парком. — Представляешь? И заполнить её керосином и кислородом. Жидким, Саш, кислородом! Да так, чтобы всё это не взорвалось, когда начнёт гореть. И там, наверху этой башни в несколько домов высотой, будет сидеть человечек и трястись от страха, что чуть что не так — отправится к праотцам и праматери. Так что нет, криптонианец, космос недостижим. И об этом ты можешь писать, и зарабатывать. Ибо я ЗНАЮ, ты напишешь интересно. Лично я с удовольствием куплю томик и почитаю, прогружусь как сегодня ещё раз, только глубже и с возможностью перечитать отдельные интересные моменты.

Загрузила. А ведь и правда, почему нет? Если я всё равно буду издавать книги…

Надо будет продумать этот вариант. И не путать его со сказками, детскими книжками! У сказок другая цель. А какая цель будет у фантастики?

Так выйти в космос, блин! Вот что этому миру не хватает — единого общемирового проекта, который каждая страна в отдельности не потянет! И почему бы не стать этим проектом выход в космос, а после — его исследование? Как альтернатива надвигающейся мировой войне?

Четвёртый проект! Это — мой четвёртый проект после детских сказок, музыки и производства алмазов! И связанных с ними беспилотников, ибо без алмазов беспилотная авиация «не взлетит», а без беспилотной авиации мне на Кубе будет делать нечего, но всё это один большой глобальный техно-горнодобывающе-геологоразведочный процесс. А что, почему бы и нет? Потяну? Если правильно организовать работу других, а не пытаться тянуть воз самому, как делают все попаданцы в боярку — да. Попаданы бедные, мне их жалко — всё на своём горбу тянут. И башенку командирскую придумать надо, и алкашкой для зарабатывания денег аборигенов споить, и магии обучиться, и драться нужно хорошо — куда ж без махания кулаками? Я, конечно, последние три дня сам на коне, вилками орудую, ноги задираю… Но по большому счёту мне фатально везёт — просто пока не встретил серьёзного сопротивления; мои противницы слишком ошеломлены и ошарашены первым ударом, не успевают, блин меня отоварить как надо! А так я «не вывезу» быть классическим попаданном, хоть плач. Остаётся идти путём принца… В коего и попал, и напрягать работать за себя других. Вот как раз этим после Нижнего и займусь — начну собирать команду негров, кто будет таскать мне каштаны из огня. А следующий том так и назову: «Команда, с любовью»… Нет, не то. Ах да, тут вместо слова «банда» используется замена «коллегия», типа что-то чуть более цивилизованное, чем просто криминал. Вот и у меня будет: «Коллегия, с любовью!» А в этом случае 1. Надо грамотно сформулировать задачи литературным неграм, кто будет тянуть сказки. Если Альтер-эго писал книжки — должно получиться, а по косвенным данным, он именно это и делал. Баловался, на основной работе вкалывал где-то ещё, в том числе таскал тяжести, но и писал тоже. 2. С музыкой мне никто не поможет — никто кроме меня не знает репертуара, музыки и текста песен оттуда. Но вот всё остальное за меня должны делать квалифицированные специалисты. Например… Студентки консерватории третий-четвёртый курс. Ага, «Незабудки», те самые. Попробую, может и выгорит… Блин, да точно выгорит если руки не опускать! Ну, и 3. Лебединский карьер близ города Губкина, где-то в Белгородчине. Самый большой карьер в мире — оттого и знаю про него. Правда, не знаю где находится Губкин, но что-нибудь придумаю, должны же быть и в этом мире зацепки, география у нас одна, просто история разная. И если это месторождение найдут — тогда Мирный, алмазный карьер в верховьях Вилюя, и попробую прямо завтра попросить кое-кого помочь в определении, где именно он находится. Раз маман в курсе про алмазы — шифроваться больше нет смысла, а мне к Арине Родионовне завтра так и так ехать.

Ну и 4. Самый глобальный и интересный проект, и при этом самый сложный. Но в случае реализации я стану человеком, которому в принципе не нужно ни одно из имеющихся царств. Ибо все правители всех государств Земли будут смотреть снизу вверх, а я их или ублажать, или посылать — в зависимости от их поведения. Совместный интеграционный проект выхода на орбиту под эгидой собственной корпорации, в которой акционеры не боярские/княжеские Дома, а государства. Но для реализации его нужно будет пошевелить булками в том числе и… В популяризации оного космоса, что нам туда как бэ надо. Нужно подсадить людей на иглу научной фантастики, только потом станет понятна для сильных мира сего необходимость данного проекта!

Глобально? Да. Выполнимо? Под вопросом. А ищу ли я лёгкие пути? Нет, мы, криптонийцы, кто угодно, но только не филонщики!

Ладно, стратегию четвёртого проекта обдумаю после, пока остановимся на том, что мне это в принципе пришло в голову. Сейчас задача попроще — спасти девочку — одна штука, посадить директора приюта — одна штука. Вот на этом и надо сосредоточиться.

— Задумался? — поддела Тулина.

— Угу. — Скупо кивнул.

— Решил попробовать?

— Не только, это будет первый шаг, — честно признал я. — Книги — популяризация науки. Вторым шагом будет проектирование ракеты. Ага, ты права, высотой с двадцатиэтажный дом. И третий — выход в космос. После чего я, как ты и хотела, стану Президентом Земли. Вот не горю желанием, а придётся. — Наиграно вздохнул. Тулина рассмеялась. Стукнула кулачком в плечо.

— Я в тебе не ошиблась, криптониец! — Посерьёзнела. — Значит, не скажешь?

На это лишь пожал плечами.

— И лучше не спрашивай. Знаешь… Это больно.

Видно, какая-то тоска в моих глазах отразилась, ибо Радомила отшатнулась, по лицу её пробежал испуг.

— Хорошо, ваше высочество. Прости, дуру набитую. Не буду.

Вот так-то лучше.

— Ваше высочество, дорожная стража её взяла, — подошла начальник опергруппы. — У неё забрали права и велели возвращаться и везти вас… Вашу спутницу. Как отчитается — только тогда съездит заберёт права назад. Такой вариант устроит?

В глазах тётки самодовольство — они, дружина, не лохушки и не чмошницы, «разрулили» вопрос с наглой таксисткой.

— Да, устроит, — поддержал я, демонстрируя гордость за них, хотя по сути они не сами сработали, а подключили «контору» пониже, то бишь местное ГАИ-ГИБДД. Ну да фиг с ним, главное — девочки справились, работа выполнена, а победителей не судят.

— Тогда придётся ещё подождать. Далеко отъехали.

— Ну, столько прождали — не сдаваться же лапки кверху? — рассмеялся я. Тулина поддержала улыбкой.

— Радомил, — повернулся к ней, — я выгляжу как отрок несовершеннолетний. — Постарался вложить в голос всю возможную серьёзность. — Но ты уже поняла, что это только видимость. Если будешь со мной, не предашь — не пожалеешь. Я верных людей не бросаю. Даже если мы будем против всего мира. Даже если прижмут, и выхода будет не видно. Кто со мной — тот навсегда. А к врагам я беспощаден. Теперь думай.

— Кал-Эл… Саша… Как тебя? — Надо же, она имя Супермена таки запомнила.

— Кларк Кент, — фыркнул я, озвучивая второй псевдоним этого персонажа.

— Я слаба в астрономии и не могу оценить правдивость твоих слов. — Ага, потому и взяла салфетку с галактикой с собой — показать специалистам. — Но ты говоришь, что знаешь больше по химии и физике. Скажи, что не так мы знаем по этим предметам, что можно проверить? И я поверю. И пойду. И не задам вопросов.

Рискнуть? В принципе, сказав «А» надо говорить и «Бэ», иначе нет смысла во всём этом.

— Строение атома, которое в ваших учебниках… В наших с Машей в частности… На Криптоне называется «Моделью Резерфорда».Его изучают как этап понимания, через который нужно было пройти, придя к правильному. Оно неверно. Электроны не вращаются вокруг ядер, как планеты вокруг Солнца. Электроны вообще такие сволочи, что пока летят — ведут себя как частицы, но когда останавливаются, на микроуровне вокруг ядра размазываются в пространстве, образуя облака. S-облако в виде шара, или объёмной сферы. P — «гантели». Восьмёрки, закрученные вокруг оси. D-электроны — сдвоенные гантели. F — описать не могу, слишком сложно.

— А что это, эти s, p, d, f…

— Я же говорю, не дозрели вы, — грустно улыбнулся. — Но идёте по верному пути. Просто медленно. Поговори с учёными, они всяко знают о современных представлениях больше залётного криптонийца.

Какое-то время молчали. Наконец, подъехало такси — то же самое, и теперь машина осторожно остановилась, дверцей прямо возле нас. Вторая попытка — я открыл оную дверцу, галантно предлагая спутнице сесть. И вот этот мой жест добил её. Ибо современнее мужчины СЛАБЫЙ пол, это им открывают дверцы, за ними ухаживают, за них борются. Честно, не специально, само так вырвалось. Но по виду Тулиной, когда она села в салон, по её отвисшей челюсти и глазам, будто кипятком ошпарили, понял — вербовка удалась. Пока ещё без потрохов, но она уже моя, и с «иглы» не соскочит. А когда начну делиться приёмами информационной войны криптонийцев…

Ладно, теперь Романовские и поход по магазинам. Ксюша в Нижнем ждёт, и ради неё придётся походить по торговым точкам, чего я, как нормальный мужик, терпеть ненавижу!