– Дамы и господа, мы покидаем воздушное пространство Российской Федерации, – донесся откуда-то сверху милый женский голос с едва заметным акцентом. – Можете расслабиться и заказать себе стопочку настоящего американского бурбона…

– Да пошла ты, аты-баты… – Белкин поморщился и сплюнул. – Ребят, вы спите? Хватит дрыхнуть, успеете еще, – он растормошил Ваню-Любаню, пощекотал их вокруг пупков, выпукло-торчащего Ваниного и ровненького, смугло-углубленного Любиного. – Подъем! С Родиной надо попрощаться, покидаем. Мы ведь даже не знаем, на сколько расстаемся с ней. Может, ненадолго, а может…

Ребята сели прямо в чемодане, потягиваясь и позевывая.

– Проснулись? Ну что, давайте поблагодарим ее за все хорошее, что она нам дала. За все то доброе, что она для нас успела сделать через разных хороших людей. Как, согласны?

Козловы не возражали, особенно Ваня – он первым кивнул, увлекая за собой сестру.

– А за все плохое… – Белкин тоскливо поглядел куда-то поверх пары бритых сросшихся голов, – за все плохое давайте мы нашу Родину, аты-баты… – простим. Может, она с нами так по глупости, не со зла. А? Простим, но ничего не забудем. И как бы вам ни понравилось там, куда мы летим… как бы вам ни жилось там припеваючи – Родину свою не забывайте, от нее не отрекайтесь. Уловили, орлята? Потому что она у нас совсем одна, как жизнь или как мать…

В пыльной полутьме багажного отсека вспыхнул Любин правый синий глаз. И, не особо стесняясь в выражениях, девочка высказала кап-майору все, что она думает о нем и обо всей его АБВГДейке. За то, как они целых пять лет скрывали от них с Ваней настоящую живую маму Наташу! Белкин ошарашенно слушал, не понимая, откуда к близнецам просочилась эта совсекретная информация. Летягин краснел пятнами стыда, трижды пытался оправдываться какой-то государственной необходимостью и какой-то там военной тайной – получалось невнятно, малоубедительно. Тогда он разозлился, стукнул кулаком по крышке чемодана и поклялся, что больше спокойно не уснет, пока не устроит встречу всех трех Козловых, мамы и деток, раз такое дело. А может, еще и папку приведет.

Это была последняя клятва кап-майора.

– Не по скайпу или ватсапу – живьем встретитесь! Чтобы обняться могли, крепко-крепко…

– Раньше надо было, Санька. А теперь уже поздно, – Любаня посмотрела на Белкина в упор. – Нашлась наша мамка, мы к ней летим, понятно? Может, уже завтра обнимемся! И посмотрим ей в глаза…

«Бедная девочка – у нее же крыша поехала, аты-баты! Да, не для детских мозгов такие перегрузки… Гады! И теперь она типа желаемое за действительное выдает. А Ванька-то чего помалкивает, почему ей мозги не вправляет? Или тоже… того? Как сядем, сразу надо их хорошему доктору показать», – быстро подумал Летягин и мысленно погладил Любу по бритой голове.

Кап-майор ведь не знал, о чем говорилось в съеденных ребятами секретных письмах. А ребята и представить себе не могли, как бессовестно обманывали их авторы писем, с которыми они сегодня познакомились.

Где-то над котловиной Подводников стало совсем холодно, а фляжка с согревающим давно опустела. Начали синеть и коченеть пальцы, носы. Тогда Белкин стал перетряхивать чемоданы, саквояжи, сумки и баулы в поисках теплых вещей. Мера была вынужденная – иначе Козловым грозило воспаление легких. Это им не пара минут обливания холодной водой из шланга! Белкину повезло – он быстро наткнулся на две пухлые сумки с контрабандной пушниной, одну с собольими шкурками, другую с ондатрой и песцом. Люба цепким женским взглядом выбрала соболей, и ребята со смехом зарылись в меха.

А Белкин еще полчаса засовывал вскрытые баулы-чемоданы в самый низ багажных пирамид, чтобы его потрошительская деятельность обнаружилась как можно позднее, когда большой американский чемодан уже выкатится на своих колесиках из аэропорта.

Но вдоволь поваляться в звериных шкурах ему не довелось. Через десять минут «боинг» угодил в огромную воздушную яму, все три багажные пирамиды, между которыми расположились беглецы, тряхнуло так, что они посыпались как карточный домик. Как только затрясло, Ваня-Любаня от страха выскочили из сумки, все в соболях. Белкин успел повалить их, подмял под себя и, намертво упершись коленями и локтями в пол, прикрыл ребят своим небольшим телом. Он остался в этой героической коленно-локтевой позе даже после того, как ему проломил голову чей-то десятикилограммовый контейнер, набитый банками с черной икрой. И вытянулся лицом вниз, только когда прекратился этот чемоданопад.

Из головы текла кровь и что-то торчало, кап-майор дышал часто-часто, мычал от боли и иногда дрыгал ногами. Бинта, на котором спали, не нашли, оторвали рукава Ваниной рубашки, кое-как обмотали, заткнули. А когда самолет совсем вышел из болтанки, попытались сделать то, что однажды уже получилось – с Анджелой Д., под тремя соснами.

Но с человеком все немножко сложнее, чем с обезьяной… Сможет ли подключиться, как тогда, брат Ушаня? И успеют ли местные доктора помочь ребятам совершить настоящее чудо – спасти кап-майора Белкина-Летягина? До посадки на гостеприимной американской земле Аляски оставалось чуть меньше часа.