А вскоре пришел тот, кого не ждали и меньше всех хотели видеть, – майор Смершов. Не один явился, со своими любимцами, с Порядком и Дисциплиной. Со всеми поздоровался, даже близнецам на троне кивнул удивленно. Спросил, нельзя ли детей отсюда ненадолго убрать, но Профессор ответил, что нет, идет подготовка к очень важному дорогостоящему исследованию.

– Так что, товарищ майор, вы нам, пожалуйста, не мешайте, – суховато добавил Профессор.

– Ей, значит, можно, а мне нельзя? – майор показал пальцем на старлея Машу.

– А старший лейтенант нам как раз не мешает, даже наоборот, – сказал Профессор.

– Ну-ну… Да я вас не задержу, вы не беспокойтесь, – сказал майор, поневоле перенимая вежливо-прохладный тон Профессора. – Я пришел извиниться перед вашим старшим лейтенантом. Извиняюсь, Мария Петровна, я больше так не буду, на.

Маша отчего-то вспыхнула и потупилась, хотя должна была торжествовать – ура, не надо уходить в никуда, она остается работать в резиденции!

– Вы довольны, господин старший лаборант, на? – майор повернулся к Косте и загадочно посмотрел куда-то мимо его лица.

Костя почему-то тоже покраснел, пожал плечами и растерянно кивнул, хотя должен был торжествовать – противник явно испугался дуэли и признал свою неправоту, ура! Все неловко молчали, и только на лице майора Смершова играла торжествующая улыбка победителя.

– Ну, тогда я пошел, на, – сказал майор и направился к выходу.

А овчарки продолжали сидеть, не трогались с места. Стеклянные двери в лабораторию раздвинулись, майор вдруг ловко развернулся на каблуках черных сапог и ударил себя ладонью в деревянный лоб:

– Да, чуть не забыл! Вот склероз… Час назад пришла срочная телефонограмма из Москвы. Приказано задержать старшего лаборанта Кукарекина К. И. и в наручниках доставить в Большой дом. Мария Петровна, ввиду своего особого расположения поручаю это особо важное задание именно вам. Надеюсь, вы оправдаете мое доверие. В группу сопровождения войдут две немецкие овчарки, вы уже знакомы. Вертолет ждет, поторопитесь. Счастливого пути, на!

По довольному лицу майора было видно, что он специально отрепетировал эту речь и страшно рад, что ни разу не сбился. Смершов протянул Маше тяжелые наручники. Маша и Костя стояли рядом, как два потухших фонаря. До них дошло одновременно, что майор не шутит.

– Погодите, погодите, майор, потрудитесь объяснить, в чем дело, – вмешался ошарашенный Профессор. – В чем таком незаконном его подозревают? Почему в наручниках? Без него я как без рук. А Гудвин в курсе?

– В курсе, в курсе… – успокоил Смертина Смершов. – Объяснять я вам ничего не обязан. Но уж ладно, так и быть… У вашего драгоценного старшего лаборанта вчера в зоопарке, на, был контакт с иностранцем, который, по нашим данным, является сотрудником Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов Америки, на. Короче, ЦРУ США, на. Этот контакт зафиксировали камеры наружного наблюдения, установленные в зоопарке. Подозревается в измене Родине в форме шпионажа и в передаче врагу сведений, составляющих государственную тайну. Вопросы есть? Ребята, отконвоируйте задержанного до вертолета, – приказал майор овчаркам и вложил в руку Маши наручники.

Не простые наручники – электронные, последнее слово тюремной техники! Майору очень хотелось, чтобы она своими руками защелкнула их на худых запястьях своего ухажера. И Маша сделала это. Только сделала по-своему: один браслет наручников защелкнула на Костиной кисти, а другой – на своей. И проделала это с таким видом, как будто надевает обручальное кольцо своему жениху на безымянный палец! Она никогда и ни за что не поверит, что Костя – подлый изменник и шпион.

Вдруг Люба случайно заметила, как их с Ваней искаженные лица отразились в холодной стали наручников.

– Быстро дай мне команду «Отомри!», – молча велела она, глядя брату в глаза в отражении.

– Ну отомри, – молча сказал Ваня.

– Эй вы! – крикнула Люба в лицо майору Смершову, вскакивая с трона вместе с братом. – А мы в зоопарке все время были рядом с Костей, даже когда другие на минутку отошли. И он никого не предавал и ничего никому не передавал. Клянемся! Скажи, Вань?

– Молочный зуб даю, – подтвердил Ваня словом и жестом. – Пусть нас в Большом доме допросят, мы важные свидетели.

– Если не ошибаюсь, Любовь Козлова, на? – проигнорировав Ваню и посмотрев на Любу как на вошь, вежливо спросил майор.

– Не Козлована, а просто Козлова, – поправила Люба. – Очень приятно…

– Вот сиди и не козли, если просто Козлова. Рот откроешь, когда я разрешу.

Майор наклонился к своим верным овчаркам и приказал негромко:

– А ну, ребята, облайте эту козлиху с ее сиамским козленком, чтобы знали свое место.

Порядок и Дисциплина поняли. Они поняли, что, кажется, попали… Надо было попытаться так исполнить приказ старого хозяина, чтобы при этом не навлечь на себя страшный гнев нового двухголового Хозяища. Порядок вежливо откашлялся и пару раз уважительно гавкнул. Дисциплина довольно приветливо потявкала, виляя хвостом.

– Не понял. Это что за мурлыканье, на? – майор взял овчарок за холки и повернул виноватыми мордами к себе. – Вы чего, ребята, плохо спали, мало жрали, долго срали-на? Была команда «Голос!». Ну?!

– Sei still, Schwester. Kein Ton! Ich selbst[6], – быстро прорычал Порядок по-немецки, зажмурился и издал достаточно громкий и грозный лай, направленный, пожалуй, даже не на Ваню-Любаню, а на сидящего рядом на стуле муми-тролля.

– А ты, сука, чего молчишь? Язык проглотила? – прикрикнул майор на Дисциплину.

Сквозь запотевшие от волнения стекла очков Косте почему-то показалось, что эти слова майора адресованы Маше. Костя и так был на грани большого нервно-мышечного срыва из-за этого возмутительного ареста, а тут его совсем переклинило. И он изо всех сил двинул майору по морде своим и Машиным кулаками в наручниках. Видимо, наручниками тоже слегка задел, потому что майор ничего не ответил и сразу упал.

Овчарки тут же склонились над ним, обнюхали. Дисциплина села на задние лапы и завыла куда-то в потолок, а Порядок уткнулся черной мордой в побитую морду майора и начал с хрипом вдыхать в него свой горячий собачий углекислый газ. Так он делал хозяину искусственное дыхание «пасть в рот», его этому учили на спецкурсах для собак-телохранителей.

– Костя, Маша, скорее убегайте! А этого мы еще немного задержим, – замахала Люба на троне рукой и ногами.

– Куда убегать? – растерянно спросила Маша.

– Сначала в лес, а оттуда электричками в Москву, там легче спрятаться!

– От них не спрячешься… – обреченно вздохнула Маша. – И зачем? Чтобы они подумали, что Костя на самом деле в чем-то виноват и шпион?

– Тогда полетели прямо сейчас в Большой дом, – предложил Ваня, – и мы все вместе пойдем к тамошнему самому большому начальнику и все ему расскажем, что Костя не шпион. Любка это здорово придумала!

Но Маша эту действительно здравую мысль пропустила мимо ушей. А Костя, увидев, что у Порядка не слишком получаются реанимационные мероприятия, встал вдруг перед лежащим бревном майором на колени. Он попросил у Маши носовой платок и начал через него делать неприятелю правильное искусственное дыхание – «рот в рот». А обеими руками давил ему на грудину, пытаясь завести сердце. Иначе Костя просто не мог поступить – он ведь не так давно окончил медицинский университет, клятву Гиппократа давал. Пришлось и Маше поучаствовать в оживлении майора – наручники-то у них одни на двоих, где Костина рука, там и Машина.

Через десять минут все было кончено. Майор Смершов ожил, встал и как ни в чем не бывало пошел, на. Точнее, побежал строчить докладную на имя большого мрачного начальника о происшествии во время задержания гражданина Кукарекина, подозреваемого в измене Родине. Овчарки повели Костю с Машей к вертолету, а Ваню-Любаню доктор Смертин положил в какой-то открытый футляр и велел закрыть глаза. Они закрыли, и футляр куда-то въехал, где совсем темно и страшно и пахнет как перед грозой. Ваня на секунду приоткрыл левый глаз.

Над ребятами склонилась жужжащая прожорливая голова гигантской стрекозы и вперилась в них горящим глазом…