И тут произошло то, чего больше всего на свете боялся кап-майор Белкин-Летягин. Настырная шимпанзечка внезапно просунула лапу сквозь решетку и ловко сорвала с ребят обе пилотки. И все четыре Любкины африканские косички вырвались на свободу, заплясали на ветру. Анджела Д. пошарила лапой по Вань-Любаниным головам в поисках третьего уха. Ничего не нашла и страшно огорчилась. Ее возбужденная шимпанзечья мордочка на миг превратилась в задумчивое грустное лицо, ну совсем человечье.

– Daddy, look! О, пхапа, пхапа – какая wonderful monkey-обезьянка-мутантка! Buy, buy! Покупай! – раздались позади два восторженно-капризных голоса на ломаном англо-русском языке. – Мы будет с ней играть, мы будет ее обучать считать и говорить speak English энд Рашн!

Люба с Ваней оглянулись посмотреть, кто это размечтался купить Анджелу Д. Перед ними стояли иностранные мальчик и девочка лет семи и восьми, толстые, совсем не нарядные, но какие-то неприлично счастливые. И показывали пальцами, но только не на Анджелу… а на них, на Ваню-Любаню! Ребята чуть не задохнулись, он от смеха, а она скорее от возмущения.

– Hello! Сколько хочешь за свой уникальный двухголовый товар, мой друг-ветеринар? – к Косте подошел спортивный тип в футболке и бейсболке, а между ними – улыбка и темные очки. Кивнул на Ваню-Любаню:

– Какая это есть порода? Прививки все ли сделаны? Почему не на поводке? Кусаются? Ходить в клозет обучены?

Старлаб Костя от такого деловитого напора на мгновение растерялся и застыл с раскрытым ртом, прижав к себе ребят.

– Сорри, нет, не продаются, – придя в себя, ответил он.

И тут Ваня-Любаня увидели, что на них уставились десятки чужих глаз. Изумленных, пораженных, испуганных, восхищенных, черных, карих, голубых, серо-зеленых, больших и маленьких, а иногда в очках. Не прошло и минуты, как вокруг Кости с ребятами собралась взбудораженная толпа.

То тут, то там слышались приглушенные вздохи, ахи и охи, доносились обрывки фраз: «ой, бедненькие… как же они так живут?», «что там, кто там? дайте пройти!», «да это кино, небось, снимают, фэнтези про мутантов», «бабуля, а они живые или это куклы?», «сколько стоит селфи с вашим чудищем?». А один пожилой дядька в пилотке из газеты «Правда» крикнул: «Да здравствует русско-африканская дружба! Ура! Октябрята всех стран, соединяйтесь!»

Обезьяны из соседних вольеров тоже приникли к своим загородкам и решеткам, пытаясь разглядеть, тот ли это, о ком растрезвонила на весь обезьянник Анджела Д., или не тот и придется ли ждать кого-то другого.

– Константин, ау-у! Вы где? – донесся вдруг тревожный Машин голосок откуда-то издалека.

Костя хотел крикнуть что-нибудь в ответ – и не смог издать ни звука: от дикого стресса голос куда-то пропал.

– Люба, отзовись… – прохрипел он пересохшим горлом.

– Эй, мы здесь! На помощь! – взвизгнула Любаня. Не слишком сильно, вполголоса.

От ее визгокрика у тех, кто стоял в первых рядах толпы, заложило уши, треснули стекла очков, посрывало с голов кепки, бейсболки, панамки и даже два парика.

Навстречу Любиному зову с трех сторон бросилась подмога. С севера толпу протаранили Шкафы-Огурцовы, с запада в толпу вонзилась на шпильках старлей Маша, а с востока вдруг прорезалась наша русская гармошка. И пошла, пошла играть-наяривать, с каждым переливом все роднее и задорнее.

– Что за шум, а драки нет? Слушайте частушки! Детки старше пяти лет – затыкайте ушки! – прокричал-пропел чей-то до боли знакомый голос. – Ну, поехали, ать-два!

Народ поневоле отвлекся от Вани-Любани. Сотни глаз еще таращились на них, но сотни ушей и носов уже начали с любопытством поворачиваться на восток, где шпарила гармошка и драл горло, продираясь сквозь толпу, неизвестный шутник-частушечник.

Эх-ма, хорошо пошла! Ать-два, хоп-хоп-хоп!

Гармонист с подбитым глазом так и не допел эту не совсем приличную частушку. Ее конец застрял у него во рту, когда он протиснулся в первый ряд и увидел Ваню-Любаню. Они стояли в самом центре толпы не только без всякого огурцовского прикрытия, но и без пилоток! Так выглядеть могут только сиамские брат и сестра. Первые в мире. Единственные на Земле. Ваня-Любаня вдрызг рассекретились. Гостайна перестала быть тайной. Это был полный провал.

– Атас, ребята! Засветились по самые волосики! Отставить экскурсию. Экстренная эвакуация! – рявкнул кап-майор Белкин-Летягин и дал голосовую команду вертолету подлететь поближе и сбросить трап.

А уже минут через пятнадцать на Ютубе появились три свежих ролика, стремительно набирающих популярность. Все три были сняты в Московском зоопарке. Героем первого ролика был необыкновенный лев-футболист, героем второго – разбушевавшийся ревнивец орангутан. Но самым интересным оказался третий ролик.

Там было заснято, как в вертолет по веревочной лестнице забирается один за другим целая компания, довольно разношерстная. Первой очень ловко лезла модная обезьянка в синем чулке, двух голубых пилотках и синем шарфике, развевающемся на ветру. За ней поднималось удивительное маленькое создание с четырьмя ногами, двумя руками и двумя спаянными головами, белой мальчишечьей и молочно-шоколадной девчачьей. За ними – два амбала, жених и невеста. За ними – прелестная весенняя девушка на шпильках. За ней, стараясь не смотреть вверх, – долговязый очкарик в заляпанном халате. Последним лез румяный коротышка с фингалом и гармошкой и что-то сердито кричал. Не успел он залезть внутрь, как вертолет резко взмыл под облака и вскоре исчез в неизвестном направлении.

К концу дня у этого видео было почти 143 миллиона просмотров. К Дню Победы число просмотров перевалило за миллиард. Так наших сверхсекретных Ваню-Любаню увидел весь мир… И все спрашивали друг у друга: кто эта удивительная парочка в небе над Московским зоопарком? И никто не знал правдивого ответа.