На прошлой неделе на курсах начались занятия по композиции.

Оказалось, что я все делала правильно. Только чересчур задержалась на уравновешивании точки. Не задумывалась о том, что точка – это неподвижность. Ее можно было поместить в разных местах на листе. Вызвав разной силы желание привести композицию в равновесие. Но сама по себе точка могла еще двигаться. Оставляя за собой след – линию. И тогда ситуация усложнялась. Линия могла быть вертикальной. Напряженной под действием силы тяжести. Или же горизонтальной. Спокойной, лишенной движения. Смещение линии к краям плоскости тотчас вызывало почти физическое напряжение. Но самой стремительной была диагональная линия. Она не только содержала в себе движение, но и открыто, не прячась, заявляла направление. Неудержимо соскальзывала вниз. Или же резко взмывала, стремясь выйти за пределы рисунка.

Однако и точка сама по себе тоже оказалась не так проста. Ее можно было увеличить в размерах. Превратить в круг. Или в какую-нибудь другую фигуру. В фигуру с определенной визуальной массой. И эта фигура теперь не только вызывала сбой в равновесии. Она еще и взаимодействовала с самой плоскостью. Подчиняясь ей. Подавляя ее. Или же находясь с ней в гармонии. И дело здесь не сводилось только к размеру фигуры. Была еще форма. И замена круга на агрессивно-беспокойный треугольник тотчас нарушала паритет. Треугольник требовал для себя больше плоскости. Больше внимания.

Наконец, был еще цвет. Разная масса при одинаковой форме и размере. Разный визуальный размер при равной площади. Преувеличенная тяжесть теплых цветов. Фактурное утяжеление. Графическое смещение зрительного центра. Теперь я понимала, что была очень и очень самоуверенной. Если всерьез рассчитывала «поставить глаз» с помощью одной лишь точки на листе бумаги.

На курсах меня научили пользоваться аппликацией. С ней дело пошло намного быстрее. Нужен был лист бумаги. И два элемента. Разные по форме и по размеру. И по цвету. Первым элементом нужно было создать асимметрию на плоскости. А вторым – ее компенсировать.

Разбалансировка и уравновешивание. Ощутимый крен. Влево. Вправо. Вниз. Вверх. По диагонали. И строго отмеренное количество гирек визуальной тяжести на противоположной стороне внутренних весов. Чем-то это было похоже на то, что я делала в своих рисунках с точкой. Только аппликация позволяла во много раз ускорить процесс. За пару часов можно было уравновесить десятки композиций. А почувствовав себя уверенно, двинуться дальше. Добавить на плоскость еще элементов. Или же разрезать на несколько частей одну из ключевых фигур. Намеренно порушив находящуюся в равновесии композицию.

Всего несколько таких занятий, и все: мир больше не мог скрыть от меня свое несовершенство. Я начала мысленно добавлять недостающие элементы в ландшафты вокруг меня. Машинально, не отдавая себе в этом отчета. Разгружала верхние этажи зданий, избавляя их от лишних элементов декора. Чтобы дома ненароком не опрокинулись. Равномерно заполняла автомобилями дороги. Спрямляла улицы. Исправляла лица идущих навстречу прохожих. Поправляла смещенные центры масс их в большинстве своем несимметричных фигур. Дорисовывала в небе стаи птиц. Избавляла городские пейзажи от чрезмерно больших, ничем не заполненных пространств…

И только в одном человеке мне не нужно было ничего исправлять. Добавлять, корректировать, уравновешивать. Я не поменяла бы в нем ни единой черты. Ни одной, самой незначительной линии.

Сегодня утром у Никиты был заболевающий вид. Он даже отказался меня целовать. Сказал, что у него, скорей всего, вирус. Но я убедила его, что это не так. Что это никакой не вирус. Потому что я его поцеловала. Не раз и не два. И со мной ничего не случилось.