Потолок должен быть белым. На самом деле он может быть любым. Но в комнате, в которой нахожусь я, он должен быть белым. И потолок послушно подчиняется мне. Он белый.

Теперь стены. Стены тоже обязаны быть белыми. Но сегодня это не так – стены обледенели. Покрылись толстым слоем пойманной в движении воды. Мороз такой сильный, что лед на стенах потерял прозрачность. Стал матовым. Серовато-мутным. И цвет стен не рассмотреть.

Мой взгляд возвращается на потолок. Я вижу неясное движение. Тени. Линии. Углы. В самом центре появляется прямоугольник. Но это не просто прямоугольник. Я смотрю на него, примериваюсь. Для корня из двух он слишком вытянут. Скорей всего, это корень из трех. Так и есть – это прямоугольник с отношением сторон корень из трех.

Прямоугольник раздваивается. Сам он остается на месте. А его реплика поворачивается на сорок пять градусов. Сначала в одну сторону. Копия. Затем в другую. Остановка.

Теперь передо мной шестигранник. Но я знаю, что это не все. В каждом углу шестигранника что-то вызревает. Медленно. И симметрично. Еще несколько мгновений, и я понимаю что. Это снежинка. В каждом шестиграннике живет снежинка. Нужно только убрать все лишнее.

И вот снежинка отделяется от потолка. Величественно падает вниз. Затем еще одна. И еще.

Снег начинает валить с потолка. Сплошной белой стеной. Снег медленно покрывает все мое тело – грудь, живот, лоб, руки, ноги. Холод постепенно проникает ко мне внутрь. Прорастает в меня. Он проходит сквозь кожу прямо в меня. И кристаллы льда в моей груди благодарно звенят. Разрастаются. Множатся. Смерзаются в сплошной ледяной панцирь. Они спасают меня. Защищают меня. Делают меня холоднее. Тверже. Незыблемей. Сильней.

Снег. Снег. Снег. Снег.

Я не знаю, как это выходит. Но почти всегда, когда мне нужна моя сила, моя твердость, уверенность в себе, я ее получаю. Почти всегда.

Сегодняшнее утро не стало исключением. Я поняла это сразу, как проснулась. Очнулась от своего холодного завораживающего сна. Лед в груди был крепок как никогда. И сегодня он мне очень, очень пригодится.

Встреча с олигархом была назначена на два. За час до нее я решила сделать последнюю попытку. Пока заказчик и Руслан не ударили по рукам, у меня еще оставалось пространство для маневра. Нет, я не надеялась отговорить Руслана от яхт-клуба. Я видела, что это невозможно, хоть и не понимала почему. Но. Можно было попробовать убедить его сдвинуть сроки запуска проекта. Хотя бы на пару месяцев. За это время мы бы форсированно закончили квартиру на «Чернышевской». И перекинули бы освободившихся людей на яхт-клуб. Конечно, тогда нам бы пришлось объясняться с клиентами из листа ожидания. Но это совсем не то же самое, что калечить уже начатые проекты.

Я вышла в приемную. Спросила у Вероники, на месте ли уже Руслан.

– Руслана Константиновича сегодня еще не было, – сказала Вероника, и хрустальные многогранники изо льда в моей груди тревожно завибрировали.

Я посмотрела на часы: 13:15. Вернулась к себе в кабинет. Набрала номер Руслана – телефон выключен. Набрала другой личный номер – то же самое.

Я отложила телефон. Кончиками пальцев нажала на виски. В кабинете стояла прозрачная тишина, мягко гудел кондиционер. Я отыскала пульт, уменьшила температуру еще на пару градусов. Снова посмотрела на часы. 13:20. Формально Руслан еще даже не опаздывал. Но выключенный телефон… Можно было, конечно, просто забыть поставить его на зарядку. Да, можно было. Если бы речь шла не о Руслане, а о каком-нибудь другом человеке…

Я встала, прошлась по кабинету. Оправила идеально сидящее платье. Постояла в задумчивости перед собранным из стальных трубок стулом Бройера «Василий». В принципе, все мои сомнения снимались элементарно. Нужно было просто позвонить его домработнице и все.

13:25. Я взяла со стола телефон и набрала Евгению Михайловну. Через несколько секунд ее вежливый голос коснулся моего уха. Еще через пару минут я попрощалась с ней и нажала на отбой. Евгения Михайловна больше не работала у Руслана. Она уволилась. Сама. Еще две недели назад.

Я подошла к окну, просунула пальцы между полосками жалюзи. Июнь вызревал. Медленно и неотвратимо. Опухолью в обреченном чреве мая. Уродливой, пусть и доброкачественной. Жаркой и очень-очень душной. Но здесь, в моем кабинете, с защитой от прямых солнечных лучей и климат-контролем, ему до меня не добраться.

13:30.

Я еще раз набрала номер Руслана, еще раз прослушала безразличный механический голос. Затем взяла ключи от машины и вышла в приемную.

– Вероника, я дойду до машины. Без пятнадцати два соберите всех, кто участвует во встрече с Котоминым, в переговорной. Список я вам вчера посылала.

Вероника кивнула, а я направилась к выходу.

Решать проблемы по мере их поступления. Одно из главных моих правил. Руслан пока еще только задерживается. Не опаздывает, а именно задерживается. Из этого я и буду исходить. Если повезет, я смогу перехватить его на входе в здание. Чтобы сказать ему то, что я собиралась, хватит и пяти минут.

На улице оказалось теплее, чем я ожидала. Машинально захотелось уменьшить температуру на несколько градусов. Я отыскала тенистое место рядом с парковкой, неподалеку от своей машины. Посмотрела на проезжую часть. Я не знала, на чем подъедет Руслан. Он нечасто пользовался своим «Ягуаром». Предпочитал ему такси. Даже в те дни, когда не пил. «Свобода, – говорил Руслан. – Свобода прежде всего. Даже если я не пью, даже если у меня вообще в мыслях этого нет, я хочу оставаться свободным. Хочу знать, что у меня есть такая возможность – возможность выпить. Хотя бы гипотетически. Машина у меня эту свободу отнимает». Я еще раз посмотрела на дорогу. Набрала номер Руслана – абонент недоступен. Посмотрела на телефон. 13:40. Еще пять-десять минут, и отсутствие Руслана превратится в проблему.

Ноль мигнул, обернулся коротким вертикальным прочерком. 13:41.

И тут я замерла. Оцепенела. Внимательно прислушалась к себе.

Ступни начало покалывать. Несильно. Но вполне ощутимо. Так бывает, когда отсидишь ногу. А потом кровь возвращается. Приносит с собой колючее тепло.

Покалывание понемногу поднималось вверх по ногам. Лодыжки, икры. Затем колени. Когда это странное ощущение добралось до бедер, оно избавилось от игл. Теперь это было просто тепло. Но не обычное. Не то, от которого я всегда старалась укрыться, убежать. А другое. Очень тихое. Ненавязчивое. В чем-то даже… приятное?

Не вполне понимая, что делаю, я поддалась этому теплу. Вслушалась в него. И совершила первую за сегодня ошибку. Ледяные кристаллы в моей груди вдруг пришли в движение. Оплавили свои острые грани. Слегка деформировались.

От испуга я вывалилась из оцепенения. Вскинула голову, осмотрелась по сторонам. Стараясь угадать, где расположен источник этого странного тепла. И тотчас наваждение исчезло, покалывание прекратилось. Так же внезапно, как началось. И только оплавленный лед внутри меня напоминал о случившемся.

Я посмотрела на экран телефона: 13:45. Руслан не приехал. И через несколько минут будет уже совсем не важно, где он и что с ним.

Они появились в бюро ровно в два ноль пять. Сначала вошли молчаливые охранники. Четыре человека. Подчеркнуто вежливые и вместе с тем бесцеремонные. Им понадобилось несколько минут, чтобы проверить наш этаж. Затем в переговорной материализовался Станислав, человек с выключенными глазами. И лишь после него на пороге появился Котомин со свитой. Безошибочно определил среди нас главного. Подошел ко мне, протянул руку. Представился: Вальдемар. Невысокий – пусть ненамного, но все же ниже меня. Коренастый, начинающий лысеть. И оплывать.

Я почувствовала разочарование. Я почему-то ожидала большего от долларового миллиардера. Чего-то более неординарного. Хотя бы в плане роста. Протянула ему руку. Коснулась его ладони. Улыбнулась. Встретилась с ним взглядом. И тотчас почувствовала себя голой.

Нет, не без одежды. Моя нагота никогда меня не смущала. Пусть смущаются те, кому довелось увидеть меня голой.

Я почувствовала себя обнаженной. Совсем-совсем беззащитной. От стальных глаз стоящего передо мной крепыша-коротышки исходила угроза. Спокойствие и сила заточенного лучшими мастерами клинка. От этого взгляда хотелось прикрыться. Хотелось сбежать. В буквальном смысле сделать шаг назад. А лучше два. Но Котомин продолжал крепко удерживать меня своим взглядом. Нарушая один параграф делового этикета за другим. И совершенно об этом не беспокоясь. Наконец я с усилием отвела взгляд.

Гости заняли места за стеклянным овальным столом в переговорной. Мы расположились напротив. Пришедших оказалось чуть ли не в два раза больше. Мое преимущество «своей территории» команда Котомина технично свела на нет.

Часы на телефоне показывали 14:20. Руслан не появился.

Руслан, который, несмотря на все мои возражения, взялся за этот проект. Который перевернул по этому поводу все бюро вверх дном. Этот самый Руслан не появился на ключевой встрече с клиентом. С его клиентом, между прочим.

Придется импровизировать. А я терпеть не могу импровизаций. Не помню, кто из великих сказал – на подготовку блестящей спонтанной импровизации уходит от одного дня до трех.

Я представила присутствующих за столом сотрудников R.Bau. Кратко описала роль каждого человека в предстоящем проекте. Котомин внимательно меня выслушал. Но раскрывать личности пришедших с ним людей не стал. Повисла неловкая пауза. Я повернулась к Кате Лайтунен. В ее глазах была растерянность. От природы белая кожа стала сейчас чуть ли не мелованной.

Я придвинула к себе документы по объекту и проект договора:

– Ну что же, можно начинать.

– А Руслан? – Котомин посмотрел на меня чуть ли не насмешливо. – Ничего, что я так фамильярно? Просто мы с ним неплохо знакомы. Или лучше – господин Бауров?

– Как вам будет угодно, – я старательно контролировала свой голос. – К сожалению, Руслан Константинович отсутствует сегодня по причинам форс-мажорного характера.

– Форс-мажорного? – переспросил Котомин.

– Да, думаю, это вполне можно назвать именно так. Он застрял во Франции из-за забастовки авиадиспетчеров, – новость об этом я прочитала накануне в интернете. И сейчас оставалось только надеяться, что авиадиспетчеры все еще бастуют.

– Интересно, – сказал Котомин. – Очень интересно.

Мы встретились с ним глазами. И вдруг мне показалось, что он все знает. Знает, где сейчас Руслан и что с ним. Этого не могло, конечно, быть. Откуда ему знать?

– В таком случае я не вижу никакого смысла в нашей сегодняшней встрече. Как можно всерьез что-либо обсуждать, если отсутствует руководитель одной из сторон? – проговорил Котомин, оставаясь абсолютно неподвижным. – И о каком дизайн-проекте может идти речь, если ваш гендиректор, он же разработчик дизайна яхт-клуба, элементарно не в состоянии появиться на встрече?

Свита, пришедшая с Котоминым на встречу, не шелохнулась. Охранники у дверей равнодушно смотрели сквозь присутствующих. А я вдруг поняла, что никто и никогда не говорил мне ничего подобного в лицо. Никто из заказчиков не позволял себе даже на секунду усомниться в репутации бюро. За все четыре года, что я была заместителем генерального директора R.Bau. Никто и никогда.

– Жаль, мне рекомендовали ваше бюро с самой лучшей стороны. Действительно, очень жаль. Но еще больше мне жаль своего потраченного впустую времени.

Котомин замолчал. Его взгляд рассеянно прошелся по матово-белым стенам переговорной. По столешнице из закаленного стекла. По людям, сидящим на изогнутых пантоновских креслах. Остановился на моем лице. И тут сталь в его взгляде, холодная и равнодушная, на мгновение отступила вглубь. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Вместо стали на меня плеснуло маслом. Жадностью и звериным голодом самца. Сильного. Уверенного в себе. Прекрасно сознающего, что делает. Но все-таки самца.

Всего-то лишь?

Я давным-давно привыкла к этому. Пусть так и не смогла понять, как ни пыталась. Впрочем, какая сейчас разница? В данный конкретный момент это был шанс. Может быть, наш единственный шанс. Почему бы не попытаться им воспользоваться?

– Поверьте, Руслану Константиновичу действительно искренне жаль, что по независящим от него причинам он не смог сегодня здесь появиться, – я обворожительно улыбнулась, персонально ему, Котомину. – Но, насколько мне известно, Руслан уже был на вашем объекте. И даже сделал кое-какие эскизы. То есть с его стороны работа над дизайн-проектом фактически уже началась. А оперативным управлением вашим проектом все равно буду заниматься в основном я.

– И что? – взгляд олигарха заметно подтаял. И даже если это было только мое воображение, факт оставался фактом: Котомин все еще сидел передо мной и не собирался никуда уходить.

– Не знаю, насколько убедительно для вас это прозвучит, но предварительная работа по подготовке договоров с клиентами входит в мои прямые служебные обязанности, – я включила все свое обаяние; даже сидящий рядом с олигархом Станислав не мог оторвать сейчас от меня своих пустых, выключенных глаз. – Другими словами, на данном этапе именно я являюсь ключевым представителем компании R.Bau. А гендиректор перед подписанием, как правило, лишь бегло просматривает подготовленные мной документы.

– Ну не знаю, – Котомин задумчиво потрогал свой двойной подбородок. – Мы так дела не делаем.

– Я понимаю, – я многообещающе улыбнулась. – Но тем не менее вы все еще сидите здесь, передо мной.

Котомин внимательно на меня посмотрел. Масло в его взгляде больше не думало прятаться.

– Знаете что, – сказал олигарх после недолгих размышлений, – давайте так. Я сделаю исключение – лично для вас. И пообещаю подумать. Скажем, до завтра. Вам ведь самой нужно осматривать объект, за который берется бюро?

– Нет, – я продолжала обворожительно улыбаться, эксклюзивно ему, Котомину, – но для вас я с удовольствием это сделаю.

– Вот и отлично. Думаю, за ужином в яхт-клубе у нас будет достаточно времени, чтобы понять, стоит ли нам с вами продолжать сотрудничество, – масло в последний раз плеснуло в глазах Котомина, и они снова стали стальными и непроницаемыми. – Завтра в семь вас устроит?

Отработанным движением я склонила голову. Локон послушно соскользнул с уха к виску. Полуулыбка обозначила небольшую ямочку на щеке.

– Вполне.

– Договорились. Я пришлю за вами машину.

После отъезда олигарха я, наверное, час просидела в своем кабинете. Приходила в себя. Пыталась полностью слиться своим белым платьем с минималистическим интерьером офиса. Бесцельно листала в интернете дизайнерские блоги. Бродила по каталогу мировых архитектурных шедевров. Затем вообще погасила монитор. Какое-то время смотрела на «яблочный» логотип. На серую полоску алюминия. Шершавую даже для взгляда. Затем подняла глаза на черную отражающую поверхность. Поправила волосы. Убедилась, что с макияжем все в порядке. Со стороны просто зеркало и королева…

Королева, как же. Я снова вспомнила то унижение, которое испытала на встрече с олигархом. «Жаль, мне рекомендовали ваше бюро с самой лучшей стороны». Еще пара таких инцидентов, и все. Хотя, может, и одного сегодняшнего будет достаточно – клиентов мы еще никогда не теряли. И если Котомин все-таки соскочит, на репутации бюро можно будет ставить крест. ВИПы существа пугливые. Брезгливые и непостоянные. И слухи распространяются среди них мгновенно: все друг друга знают. Так что мода на R.Bau может сойти на нет быстрее, чем мы успеем закончить текущие проекты.

Я посмотрела на часы: начало пятого. Такое ощущение, что этот день никогда не закончится. Об этом не хотелось сейчас даже думать, но мне предстояло сегодня еще одно дело. Поначалу я твердо решила, что не поеду к Руслану. Не буду опять выводить его из запоя. Не буду, и все. Но очень скоро я поняла, что у меня нет выбора. Я завтра встречаюсь с Котоминым. И о чем мне тогда с ним разговаривать? Какое может быть обсуждение договора, если я не буду знать, что с Русланом? Может, он допился наконец до шотландских чертей со своим виски? Так что хочу я этого или нет, но мне придется сейчас к нему поехать. Придется попытаться привести его в форму. И сделать это нужно как можно скорее.

Я собралась. Взяла с собой проект договора с Котоминым. Покрутила в руках телефон. Номер Руслана можно было даже не набирать. Бесполезно. Существовал только один способ до него достучаться: приехать к нему домой и позвонить в дверь. Повернуться спиной. И долго и гулко колотить по двери подошвой. Под конец вызвать бригаду спасателей с альпинистским снаряжением и спецтехникой. Человеку плохо, нужно спасать. Его самого и репутацию его компании.

Руслан мне может понадобиться уже завтра. И не просто в нормальном виде – в работоспособном. И для этого я готова пойти на что угодно. Даже срезать с петель его дверь стоимостью в несколько тысяч евро.

До этого, впрочем, дело не дошло. Руслан открыл сам. Прошло всего пять минут. И он открыл.

Он был пьяный и заплаканный. Мужчина в слезах, какая гадость. Почему-то, когда они в таком виде, их совершенно не жалко. Нисколько. Даже наоборот – хочется их добить. Чтоб не мучились.

В квартире оказалось на удивление чисто. Никаких следов обычного для пьяного Руслана буйства. Только пустые бутылки и липкие стаканы. Тоже пустые.

Сам Руслан в одних трусах сидел на диване в гостиной. В эпицентре своей личной драмы. Взгляд – в пол из бразильского ореха. Растрепанная слипшаяся шевелюра. Гладкое безвольное тело, ни единого волоска. Татуировка R. B. на левом плече.

Меня хватило только на самое начало. Все это я уже слышала. И не раз. Он снова влюблен, влюблен как подросток. И его опять бросили, снова разбили ему сердце.

Руслан всхлипнул. Мне ужасно захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Хотя бы вот этой вот аалтовской вазой «Савой» из дымчатого стекла.

– Я одного не понимаю: когда ты только успел?

Руслан хотел было еще раз всхлипнуть. Но, посмотрев на меня, передумал.

– Что значит когда? На яхте, я же тебе говорил…

– На яхте??? – мне показалось, я ослышалась.

– Ну да, – Руслан с опаской посмотрел на меня.

Повисла пауза. Что-то тут не сходилось. Вся эта история с яхт-клубом и Котоминым. Вот не укладывалась она у меня в голове, и все тут.

– А как ты вообще оказался на яхте?

Руслан отвел глаза.

– Ну познакомился кое с кем в баре, – сказал он смущенно, – поехали вместе в яхт-клуб.

– Почему в яхт-клуб?

– Не знаю. А почему нет? – Руслан пожал плечами. – Приехали, а там Котомин. Ужином нас накормил. На яхту пригласил. Была куча выпивки. В какой-то момент решили выйти в море.

– Кто решил?

– Кто, кто… Не помню я уже кто. Котомин, наверное, – он же владелец. Все поддержали. И…

Руслан вдруг замолчал.

– Что – и?

– И все. Через три дня вернулись обратно в яхт-клуб.

– И чем ты был занят на яхте эти три дня? Помимо того, что пообещал Котомину взяться за дизайн яхт-клуба?

Руслан ничего не ответил.

– Ты хоть отдаешь себе отчет, до чего ты дошел уже со своим пьянством? Сначала по пьяни подписался на этот котоминский проект. А сегодня взял и не явился на ключевую встречу с заказчиком. С твоим, между прочим, заказчиком. Ты сам его в бюро привел. Несмотря на все мои возражения.

Руслан поднял на меня глаза. Он трезвел стремительно и зло. Привычное спокойствие постепенно возвращалось к нему. Уже лучше.

– Руслан, послушай меня. Ты взрослый мужик. Красивый, успешный, состоятельный, одаренный. Никто не вправе указывать, с кем тебе спать и сколько тебе пить. Это твое личное дело. Но только компания – это другое. Бюро принадлежит, конечно, тебе. Но там работают живые люди, почти сотня человек. И пока я ею управляю, пусть и в качестве наемного менеджера, как ты недавно выразился…

– Я этого не говорил…

– Подожди, не перебивай. Так вот, пока я занимаюсь оперативным управлением R.Bau, я буду делать все, чтобы твои проблемы не превратились в проблемы компании. И если ты считаешь, что я слишком много на себя беру, так и скажи. И лучше скажи это прямо сейчас. Я просто уйду, и все. Безо всяких обид. Но пока я твой заместитель, я за репутацию бюро кому угодно глотку перегрызу. Включая тебя.

Я замолчала. Руслан опять уставился в пол.

– Котомин соскочил, как я понимаю? – спросил он наконец.

– Пока нет. Я встречаюсь с ним завтра вечером в яхт-клубе. Попробую его переубедить. И если это мне все-таки удастся, тогда уже без тебя как руководителя бюро и к тому же ведущего дизайнера проекта будет не обойтись. Так что нужно поставить тебя на ноги. Как хочешь.

Руслан кивнул.

Я достала телефон. Отыскала в списке контактов номер Германа Николаевича. Тот пообещал незамедлительно приехать.

– Жанн, спасибо тебе. Если бы ты только знала… – начал было Руслан, но я его остановила.

– Руслан, давай только без сантиментов этих и соплей, ладно? Я не хочу сегодня допоздна здесь торчать. У меня завтра очень тяжелый день. Иди приведи себя в порядок. И надень уже что-нибудь.

Руслан послушно поднялся с дивана и направился в спальню.

Через полчаса приехал Герман Николаевич со своим чудо-чемоданчиком. И я почти сразу ушла. Убедилась, что с Русланом все в порядке, что его мобильник включен. И ушла.

Но даже после этого мой сегодняшний безумный день не закончился. Оказалось, что какой-то мудак припарковался возле моего «Порше» вторым рядом. И наглухо заблокировал мне выезд. Номера телефона владельца автомобиля за лобовым стеклом не оказалось. И мне пришлось целых двадцать минут ждать, пока тот появится и отгонит в сторону свой отвратительно маскулинный «Рендж Ровер».

И думаю, именно из-за того, что я так спешила убраться наконец от дома Руслана, и случилось то, что случилось. Других объяснений у меня не было.

Я чересчур сильно разогналась на узкой, заставленной машинами улице. И, не успев среагировать, сбила человека на нерегулируемом пешеходном переходе.