При виде комнаты, куда явно не вторгался никто, кроме нас, мы немного успокоились, пришли в себя и отпустили мужчин. Мадемуазель осенило: возможно, Кармилла испугалась нашего дикого стука в дверь и в панике спряталась в гардеробной или за шторой, откуда, разумеется, не решалась показаться на глаза, пока не уйдут дворецкий и прислужники. Мы принялись обыскивать комнату, продолжая звать Кармиллу.

Поиски наши не увенчались успехом. Мы были в полном замешательстве. Проверили окна – ставни были заперты изнутри. Я взывала к Кармилле, умоляя прекратить так жестоко шутить и выйти из укрытия, но все было бесполезно. Я убедилась своими глазами, что ее не было ни в спальне, ни в гардеробной, дверь которой была заперта снаружи. Она никак не смогла бы выйти через нее. Я была совершенно обескуражена. Неужели Кармилла обнаружила забытый потайной ход, один из тех, о которых рассказывала старая экономка? По ее словам, таких ходов в замке было несколько, но сведения об их точном местонахождении были утеряны. Однако я убедила себя, что через какое-то время все, несомненно, прояснится, как бы мы ни были сейчас озадачены.

Было уже четыре часа утра, и до рассвета я предпочла оставаться в комнате мадам. Наступивший день тем не менее отнюдь не приблизил нас к разгадке.

Наутро все обитатели во главе с моим отцом обыскивали замок. Мы тщательно проверили все уголки, осмотрели сад. Нигде не было никаких следов пропавшей девушки. Было решено даже ощупать дно реки шестами. Мой отец был в отчаянии: что он скажет матери бедной девушки, когда та вернется? Я тоже была вне себя, однако горе мое было несколько иного свойства.

Утро прошло в тревогах и волнениях. Было уже два часа пополудни, а мы так ничего и не выяснили. Я поднялась в комнату Кармиллы. Она как ни в чем не бывало стояла у туалетного столика. Я застыла. Глазам своим поверить не могла! Она молча поманила меня к себе изящным пальчиком. На лице ее был неподдельный испуг.

Не помня себя от радости, я бросилась к ней, обняла и расцеловала. Потом принялась изо всех сил дергать шнурок колокольчика, чтобы немедленно сообщить всем добрые вести.

– Милая Кармилла, где ты пропадала все это время?.. Мы места себе найти не могли, душа изболелась в тревоге за тебя! – воскликнула я. – Где ты была? Как сумела вернуться?

– Этой ночью творились чудеса, – проговорила она.

– Ради всего святого, объясни, что ты имеешь в виду.

– Было уже больше двух часов ночи, – сказала она, – когда я уснула в своей постели. Прежде, как обычно, я заперла обе двери: в гардеробную и в коридор. Спала я крепко, без сновидений, но только что проснулась в гардеробной на диване. Я обнаружила, что обе двери открыты, а у входной сломан замок. Как все это произошло, а я даже не проснулась? Должно быть, стоял такой шум, но я ничего не слышала, хотя сплю очень чутко! И каким образом меня перенесли с кровати на диван, не потревожив мой сон, ведь я вздрагиваю от малейшего шороха!

Тем временем в комнату вбежали мадам, мадемуазель, отец и несколько слуг. Кармиллу, разумеется, засыпали приветствиями и расспросами. Однако она, казалось, менее всех присутствующих была способна объяснить, что произошло.

Отец в раздумьях прохаживался по комнате. Я заметила, как Кармилла несколько мгновений украдкой смотрела на него недобрым взглядом.

Затем отец отослал слуг, мадемуазель удалилась поискать пузырек валерьянки и нюхательную соль. В комнате остались лишь мы с Кармиллой, мадам и мой отец. Он подошел к Кармилле, осторожно и ласково взял ее за руку и усадил на диван, а сам присел рядом.

– Простите ли вы меня, моя дорогая, если я выскажу некое предположение и задам вопрос?

– Вы вправе задавать любые вопросы, – ответила девушка. – Спрашивайте, о чем угодно, я поведаю все, что знаю. Хотя сообщить мне совершенно нечего, я помню лишь темноту и сумятицу. Задавайте любые вопросы, но, несомненно, вам известны пределы моей откровенности, установленные моей матерью.

– Разумеется, дорогое дитя. Я не буду касаться тем, о которых вам велено молчать. Итак, прошлой ночью произошло нечто загадочное: не разбудив, вас подняли с постели и вынесли из комнаты, при этом ставни были закрыты, а обе двери заперты на ключ. У меня есть одна теория, но сперва я прошу ответить на один вопрос.

Кармилла со скучающим видом оперлась на ладонь. Мы с мадам затаили дыхание.

– Итак, вопрос вот какой: не замечалось ли за вами хождения во сне?

– Нет, с детства со мной такого не было.

– Но в детстве вы ходили во сне?

– Да, случалось. Моя няня рассказывала мне об этом.

Отец улыбнулся и кивнул.

– Полагаю, произошло следующее: вы встали во сне, отперли дверь, но не оставили ключ в замке, как обычно, а взяли его с собой и закрыли снаружи. Затем вытащили ключ и ушли с ним в одну из двадцати пяти комнат на этом этаже, а может быть, поднялись на этаж выше или спустились по лестнице. В нашем замке столько комнат и кладовых, так много массивной мебели и громоздкой рухляди, что для тщательного осмотра потребуется не меньше недели. Понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю, но не совсем, – ответила она.

– Папа, но как ты объяснишь, почему Кармилла очнулась на диване в гардеробной, которую мы ранее столь тщательно обыскали?

– Она вернулась туда уже после ваших поисков, будучи все еще во сне, а затем внезапно пробудилась. Увидела, что лежит в гардеробной. Желал бы я, чтобы все тайны объяснялись так легко, как твоя загадочная история, Кармилла, – со смехом закончил отец. – Итак, мы можем поздравить себя, что нашли этому происшествию вполне естественное объяснение. Очевидно, что отравители, взломщики, разбойники и ведьмы здесь совершенно ни при чем, и вам, Кармилла, как и всем остальным, нет повода тревожиться о своей безопасности.

Кармилла была прелестна. Кожа ее сияла. Красоту подчеркивала грациозная томность, присущая только ей. Отец, судя по всему, сравнил про себя ее пышущий здоровьем облик с моим и вздохнул:

– Кажется, моя бедная Лора выглядит не так, как обычно.

Итак, наши тревоги счастливо закончились, и Кармилла вернулась к своим друзьям.