Макетес водрузил последний камень на башню, которую помог построить. Она была не очень высокая, не такая, как возводили в честь некоторых погибших из его народа, но ее все равно было видно издалека. Каждый камень был воспоминанием, и широкие камни в основании были самыми важными из них.

Вокруг стояли башни повыше, и множество мелких стопок, которые уже опрокинуло волнами. В его народе разрешалось скорбеть, пока стояли камни. Океан был осторожен с башнями тех, кому нужно было больше времени. Но как только течение скидывало камни, приходило время двигаться дальше.

Устанавливая каждый камень, они произносили вслух воспоминание о дроиде, отдавшем жизнь ради их выживания. У Тэры получилось. Каждый город, что еще не пал, получил сообщение Эйс. Вероятно, даже Тау. Макетес сомневался, что в том городе это вызвало какой-то отклик, но, может, даже там паре людей стало неуютно при виде правды о том, что они творили.

Эйс зависла рядом, держась рукой за его плечо и дрыгая ногами, чтобы держаться в воде. Притянув девушку поближе, он прижал ее к сердцам и слушал тихие звуки ее печали.

На этот раз они обошлись без щупальца. Вместо этого она надела сделанную Мирой дыхательную маску, чтобы поплавать самостоятельно и выплакать свое горе. По крайней мере, Эйс было проще чувствовать свои эмоции, когда его дыхание не сбивало ее тело с толку. По крайней мере, так сказали Аня с Мирой.

Они тоже были в масках, и обе держались за своих партнеров. В воде расплывалась грусть, придавая океану горький привкус, застревающий в жабрах.

– Лучший дроид из всех, что я когда-либо собирала, – тихо сказала Эйс, глядя на башню из камней.

Макетес чувствовал ее слезы в воде и ненавидел собственное бессилие. Сейчас он ничего сделать не мог. Она потеряла друга, и его было никак не вернуть.

Ее сестры с ними не было, как и остальных. Те четверо все еще не любили лезть в воду. Особенно теперь, когда среди них было столько Народа Воды и стая продолжала расти. Макетес не знал, что Арджес там такое делал, чтобы привлечь стольких на их сторону, но подозревал, что дело просто было в природном любопытстве их народа.

Даже сын Фортиса ошивался поблизости больше обычного. И Макетес уже бесчисленное раз заметил, что тот пялится на сестру Эйс.

Его пара тяжело вздохнула:

– Спасибо вам всем, что пришли. Вам не обязательно оставаться здесь долго.

Покачав головой, он прижал ее к себе посильнее и стиснул.

– Останемся столько, сколько тебе нужно.

Остальные быстро подплыли к ним, и ундины подтолкнули своих женщин ближе, чтобы они смогли обнять Эйс. Даже это они сделали по-разному. Сначала подплыла Аня, отталкивая Миру с дороги, чтобы сгрести Эйс в объятия и сжать со всей возможной любовью. Мира дождалась своей очереди и осторожно обхватила Эйс руками. Она обнимала ее так, словно пыталась поднять на руки, словно держала кого-то хрупкого, только что сломанного.

У каждой из них был свой подход к жизни. И хотя Аня с Мирой не очень ладили друг с другом, обе любили быть вместе с Эйс.

Его пара была женщиной, которая сходилась с кем угодно. Вписывалась в любую компанию. И с теми, кто был погрубее, и с теми, кто был тих и добр.

Эйс никогда не переставала его впечатлять. Но сейчас Макетес знал, в чем его задача. Ее нужно было отвлечь.

Остальные уплыли в сторону капсулы, оставив за собой облако поднятого песка.

Макетес чуть сжал Эйс:

– Готова уплывать?

Она покивала, не сводя глаз с каменной башенки на прощание. Дернув хвостом, он унес их прочь из этого печального места. Камни остались стоять. Эйс сможет скорбеть, сколько океан это позволит, но сейчас нужно было показать ей жизнь такой, какую она заслуживала.

И у него для этого была идеальная мысль.

Пролетая сквозь воду, Макетес просто плавал с ней часами. Чтобы ее мысли улеглись, чтобы успокоилось сердце. Прошло уже почти две недели с тех пор, как они попрощались с Тэрой, но он знал, что Эйс это не давало покоя.

Тот дроид был частью ее души. И Макетесу нужно было заполнить эту дыру чем-то кроме воспоминаний.

Последние две недели он провел в поисках идеального места для этого. А потом по несколько часов каждый день молился богине океана, чтобы в тот день, когда они построят башенку в честь дроида, на поверхности было чистое небо. Боги его услышали, и Макетес уже убедился, что в нужном месте полно солнца и яркого неба. Бурь сегодня не было даже поблизости, а значит, он мог хорошенько побаловать Эйс всем, что приготовил.

Вернувшись по кругу обратно, гораздо ближе к стае, чем можно было догадаться после такого путешествия, он всплыл на поверхность.

– Что такое? – спросила Эйс, чуть приглушенно из-за маски.

Поддерживая ее над водой, он снял с нее маску:

– Обернись, кефи. Я подумал, если тут кто и заслужил свободный день, то это точно ты.

Эйс обернулась, и он увидел шок в ее глазах. Макетес тоже не мог поверить своим, когда нашел это место.

Даже в Народе Воды считали, что океан забрал себе весь песок, что когда-то выкинул на берег, чтобы смягчить удары волн. Но эта маленькая бухта выстояла против всех бурь и осталась покрыта белым песком, сияющим на солнце. Макетес не знал наверняка, не выбросило ли его сюда просто предыдущим штормом, но сейчас они были в безопасности, в окружении впечатляющих белых скал, выщербленных и потертых жестокими ураганами, бушующими тут веками.

Здесь было красиво. Неровно, необработанно. На скалах не было деревьев, нигде не было зелени. Но песчаная бухта сверкала, словно самые драгоценные камни, что он мог ей подарить.

Теперь Макетес знал, что лучшие подарки для его кефи не были вещами. Она предпочитала воспоминания. Незабываемые моменты, проведенные вместе. Ничего дороже этого он ей подарить не мог.

– О боже мой, – прошептала Эйс, подплывая к берегу, и замерла, когда ее ноги коснулись дна.

Он уже приносил ее на остров. И она была на причале. Но Макетес знал – сейчас его ахромо впервые вышла на сушу. На настоящую сушу, крепкую, прочную. Она стояла там, где когда-то властвовал ее народ.

Она вышла из волн, и на какую-то секунду он увидел Эйс богиней, к которой всегда ее приравнивал. Белая морская пена ласкала бедра, разбиваясь о бока. И Эйс вышла из воды прямо на песок.

У нее вырвался короткий булькающий смешок, потому что она упала на колени, поваленная крупной волной, которая подхватила девушку и вынесла еще дальше на пляж. Макетес присоединился к ней, тоже позволив воде выкинуть себя на берег. Обратно будет забраться нелегко, но он хотел видеть радость на ее лице.

Эйс зарылась руками в песок, набрала полные горсти, уронила его обратно с громкими мокрыми шлепками, не переставая бормотать что-то восторженное.

– Песок, – прошептала она. – Прямо как в книжках.

– Ты это уже видела?

– Только на картинках. Нам говорили, пляжей больше не осталось. Что бури забрали все и оставили только острые камни. Но это… – Эйс снова запустила руки в песок, а потом посмотрела на ундину тем самым взглядом, под которым он чувствовал себя богом. – Спасибо.

– Тебе не обязательно меня благодарить.

– Нет, обязательно.

Она подползла к нему, и Макетес немедленно отвлекся на соблазнительное покачивание ее бедер. Когда Эйс была на четвереньках, все ее изгибы были еще очевиднее, еще красивее, еще аппетитнее, и он не мог идти у всего этого на поводу, потому что ей нужно было дать поскорбеть.

Но он был слабым ундиной. Он позволил Эйс уронить себя на спину и остался там без единой жалобы, когда она села на него верхом и оперлась маленькими ладошками о его грудь.

Ее темные глаза были полны того, чего Макетес и не надеялся увидеть. Тепла. Расслабленности. Эйс ненадолго отпустила чувства вины и боли, чтобы взглянуть на него под собой, на этом редком пляже.

– Ты такой красивый на солнце, – пробормотала она, проводя пальцами по краям его скул. – Твоя чешуя всегда желтая, но на солнце она почти слепит.

– Я не хочу тебя слепить.

– Всегда слепишь. Где бы ты ни был, даже в самых темных частях океана, ты всегда ослепителен.

Эйс вряд ли могла себе представить, какой любовью и надеждой наполняли его эти слова. Легкие расперло от эмоций, словно Макетес пытался вдохнуть каждую каплю ее внимания и впитать его в тело, чтобы никогда не забывать это чувство.

Его ладони легли чуть повыше ее бедер. Словно эти изгибы манили к себе, заставляли держать и никогда не отпускать.

– Мне так повезло, что я нашел тебя, – прошептал Макетес. – Честно.

– О, мне кажется, мы нашли друг друга.

Эйс наклонилась поцеловать его, ласково и дразняще, словно играя с ним. В такие моменты он любил ее сильнее всего. Когда можно было не волноваться о грядущем и не думать слишком сильно о мире снаружи.

Только он и она.

Его пара. Его любовь. Его радость.

Пока они наслаждались друг другом, солнце словно стало еще ярче. Макетес заново изучил мягкость ее губ, все те тонкие вздохи, что вырывались у Эйс, когда он проводил кончиками когтей по ее спине. Все в ней превращало его в безвольную лужу, потому что он просто хотел ее. Только ее. Никто и никогда не заставлял его чувствовать подобного.

Эйс отстранилась, и у него вырвался тонкий звук протеста, который Макетес не успел поймать. Как бы он ни задыхался от желания, ему просто не хотелось ее отпускать. Но он мог держать руки при себе. У него было достаточно контроля над собой, чтобы дать Эйс делать то, что ей хочется.

Ее скорбь была важнее его желания, уж в этом Макетес не сомневался.

Но она просто стянула с себя футболку, и внезапно вид перед его глазами стал еще интереснее. Ундина сделал глубокий, медленный вдох, говоря себе, что, может быть, Эйс просто перегрелась на солнце. И если она решит растянуться на его прохладной чешуе и прижаться к нему грудью, он сдержится. Даже если она положит голову на руки и посмотрит на него этим голодным взглядом.

Темп здесь задавала она. Сейчас не время было думать чем-то, кроме мозга в голове.

Но когда Эйс так на него смотрела, он мог думать только о ее улыбке.

– Я не хочу тебя торопить, – сказал Макетес.

– Ты меня не торопишь. – Она подобралась ближе, притираясь о него и делая сопротивление невозможным. – Я сама прошу.

– Эйс…

– Макетес. Да, наверное, сейчас не лучшее время для этого, но я знаю, чего хочу. – Ее взгляд стал серьезнее, голос чуть резче. – Я понимаю, почему ты колеблешься. Правда. Но сейчас мне просто хочется забыть обо всем. Об этом мире, обо всем случившемся, даже о том, где мы. Хочу только нас с тобой, вместе. Можно?

Отвлечься. Ну конечно. Вот чего она хотела.

Макетес не был уверен, что это самое мудрое решение в данной ситуации. Эйс наверняка нужно было повариться в своих чувствах чуть подольше, но… он никогда не мог ей ни в чем отказать.

Кивнув, он подхватил мягкость ее бедер и дернул девушку повыше к себе.

Солнце озарило ее лицо, превращая часть волос в жидкое золото. Но он смотрел Эйс в глаза, в эти глаза, которые так любил. Ей было сложно просить об этом, Макетес знал. Она боялась того, что он о ней подумает.

Он притянул Эйс ближе, и они столкнулись лбами. Перепонки его пальцев прижались к ее волосам, удерживая девушку на месте.

– Ах, кефи, – выдохнул Макетес. – Тебе не надо просить меня ни о чем дважды.

Нежными руками и с тихими вздохами он потянул ее к себе. Когда Эйс захотела, чтобы он перекатил ее под себя, Макетес развернул ее лицом к солнцу и обхватил ладонями под таким углом. Ему было важно, чтобы даже в момент удовольствия, даже издавая все те звуки, от которых он всегда упирался в собственную чешую, Эйс все равно могла смотреть на мир вокруг.

Потому что это был лишь их момент. Воспоминание, в которое она сможет вернуться, когда мир потемнеет, а дожди польют без перерыва. Макетес хотел, чтобы она навсегда запомнила то наслаждение, которое они доставили друг другу на пляже из белого песка с солнцем над головами.

Пусть вдали он и слышал приближающуюся бурю. Пусть и казалось, что мир может рухнуть вокруг них в любой момент.

Он хотел знать, что они любили друг друга в этот момент покоя. И, ох, как же они любили.