В привычку Макетеса не входило доверять никому из ахромо. Все они действовали исключительно в своих интересах, не волнуясь о том, как поступить будет правильнее. Он видел, как они снова и снова выбирали себя. Даже когда речь шла об их собственных семьях. Друзьях. Людях, которые должны были что-то для них значить.

Но этот мужчина? Макетес не знал, что по его поводу думать.

Он смотрел через окно, как старый ахромо садится на странный круглый стул напротив Эйс. В этом ахромо была сила, торжествующая над безумием целой башни.

Макетес еще не решил, хорошо это или плохо. Всю жизнь он видел подобную силу в воинах. Самцах и самках, знающих цену упорному труду, способных на нечто большее, чем бытие живым оружием. Этот мужчина пользовался умом так же умело, как своим телом.

Устроив хвост на обломках, вероятно, бывшего моста между башнями, Макетес смотрел, как они разговаривают. Какое-то время. Потом ему стало любопытно, и он подобрался поближе. Они все равно на окна не смотрели – сидели, склонившись друг к другу, и внимательно слушали.

О чем они говорили? Судя по всему, вела разговор Эйс, чему Макетес был рад, но в то же время было неизвестно, на что этот мужчина ее сможет уговорить.

Наконец ундина оказался достаточно близко, чтобы слышать их. Если бы хоть один из них поднял голову, они бы увидели его сразу за окном.

– Вот так я сюда и попал, – сказал старик. – У многих этих городов есть секреты, о которых мы даже не догадываемся. И тебя легко могут убить, если ты узнаешь хоть один из них.

– Так, значит, ты прячешься?

– Как могу. Но, по правде сказать, от этих людей никуда не спрячешься. По крайней мере, сейчас у меня есть преимущество. И я умею хранить секреты, когда мне это нужно.

Секреты? Какие секреты? Нахмурившись, Макетес подплыл ближе к окну, чтобы лучше слышать.

Эйс обмякла в своем кресле, давно позабыв про скальпель на коленях.

– Там, внизу, и правда есть еще один город? И ты там был?

– Тау, – тихо сказал старик, словно это слово было ядовитым. – Город ужасов и кошмаров. То, что я там видел, что слышал, – о таком никогда не забывают. Это место для недостойных, место беззакония.

– Это уже Гамма.

– Ты понятия не имеешь, что там внизу происходило. Все города, все до единого, управляются Тау. В каждом городе есть кто-то достаточно влиятельный с прямой связью с ними. И каждый из них подчиняется приказам из глубины.

Макетес видел, как побледнела Эйс, и понял, что все изменилось. Даже он не знал, что существует еще один город, но в этом был смысл. Городов изначально было больше, чем они даже догадывались, но как его не нашел никто из ундин? Если на глубине существовал еще один…

Фортис. Проклятый Фортис со своими секретами.

Тяжело вздохнув, Макетес какое-то время смотрел на стенку пузырей, а потом снова сосредоточился на разговоре.

Мужчина наклонился вперед, держа что-то в руках. Какой-то странный прямоугольник. Ничего интересного. Но тут ундина понял, что Эйс смотрит на эту штуку, словно та стоит больше всех сокровищ океана.

– Этот ключ открыл для меня больше ужасов, чем помог, – сказал мужчина. – Но мне кажется, он ответит на многие твои вопросы.

– Меня сюда правда послали за ключом, который что-то открывает. Я не знала, что именно, только то, что отправивший меня сюда человек назвал его ключом к невообразимой силе. Я думала, это что-то типа склада оружия.

Мужчина покачал головой:

– Это куда хуже. Тот, у кого этот ключ, может связываться с Тау. Этот человек сможет получать от Тау информацию: что делать, с кем работать, все те ужасные вещи, что может предоставить тот город.

Макетес почувствовал, как его плавники встали дыбом.

Этот ключ… скрывал в себе ужасные секреты, это было ясно, но в то же время именно этого его собратья и искали. Способ контролировать другие города – вот он, так близко. Конец века ахромо. Добыть этот ключ, узнать, где они прячутся, привести туда армию и уничтожить ахромо в самом корне.

Сможет ли он выбрать Эйс? Зная, что этот ключ может положить конец обоим их народам?

Глядя на нее сквозь стекло, Макетес чувствовал, как этот вопрос съедает его изнутри. Она заслуживала большего, того, кто ее не предаст. Ни разу в жизни никто не выбирал ее. Это был его шанс. Но Макетес не знал, сможет ли.

Лицо Эйс застыло.

– Если так, Джейкобу его точно отдавать нельзя.

Слава всем богам океана. Макетесу не придется выбирать между ней и его народом.

Но это значило… ее сестра. Все, что Эйс делала в этой жизни, она делала ради сестры, а теперь перед ней встал такой вот выбор? А что потом?

Тяжело дыша, он смотрел, как Эйс двигается, и не мог поверить, что ему повезло ее найти. Эта ахромо, эта женщина, которая сожгла все его опасения перед ее видом. Она была прекрасная, замечательная, ужасающая, и она была готова стольким пожертвовать ради него и его народа, хоть и не была частью их мира.

Макетес был готов посвятить себя ее благополучию. Да он уже это сделал. Она заслуживала всего, что он мог ей дать.

В дверь постучали, и оба ахромо внутри замерли.

– Кого-то ждешь? – спросила Эйс севшим от страха голосом.

– Нет, – ответил мужчина, вставая и хватаясь рукой за поясницу, словно она болела. – Не жду.

Как только дверь распахнулась, Макетес оскалился. Ему не нужно было даже смотреть, кто там на той стороне, кто посмел напасть на его женщину. Взмахнув хвостом, он отплыл от окна к проходу, который нашел заранее. И плевать, кто там встанет между ним и Эйс.

Все они падут от его когтей. Все до единого.

Тяжело дыша, Макетес влетел в трещину. Острые края металла пропороли его чешую, заливая воду черным. Он не остановился. Не замедлился. Длинные раны прочертили его бока, но ундина все равно не среагировал, пока глаза от боли не заволокло белой вспышкой, а здание не выпустило его из металлических челюстей.

Вылетев из воды, Макетес выкатился на гладкий металлический пол. С шипением, эхом отдавшимся по комнате, он поднял все плавники и шипы на спине и руках, глядя на вставших на его пути людей.

Их было больше, чем он ожидал. Ужасающие примеры того, что может стать с ахромо, если дать им одичать. Их лица были закрыты масками, а в руках красовались длинные, острые ножи.

Оскалив зубы, Макетес показал им собственные орудия, куда опаснее их. Если они собирались угрожать ему своими ножиками, то должны были знать, с кем связались.

На него накинулся первый человек. Самка, кричащая на бегу. В ее руках было два ножа, которыми она яростно размахивала. Макетес отвернулся от этого зрелища и выставил вперед шипы на руке. Те вошли женщине в грудь и в челюсть, прорывая мягкую плоть и выйдя изо рта. Она издала булькающий звук, широко распахнув глаза, но не перестала пытаться достать до него ножами.

– Даже жаль, – пробормотал Макетес, убирая шипы и позволяя телу упасть на пол. – В тебе есть храбрость. А может, просто глупость.

Тогда они накинулись на него все сразу. Все превратилось в размытое пятно сверкающей чешуи и острых лезвий. Когти ундины вонзались во все, до всего могли дотянуться, его челюсти рвали мясо с костей. Он только и слышал, что крики умирающих и тех, кто продолжал драться, словно просто не мог остановиться. Кому-то стоило бы убежать. У кого-то даже получилось бы.

В хвостовой плавник вошел нож, затем второй. Пять. Они пригвоздили хвост Макетеса к полу, и, чтобы освободиться, ему пришлось бы порвать тонкую мембрану. Он бы не смог больше плавать, если бы порвал свой проклятый плавник надвое, не говоря уже о том, что Макетес вообще-то гордился тем, какой тот красивый.

Зашипев, ундина развернулся к оставшимся людям, но те отскочили вне его досягаемости. Несколько из них запрыгнуло ему на спину, и Макетес знал: они думали, ему конец. Что они пригвоздят его к земле, оторвут ему плавники и заставят покориться их безумию.

Все спинные шипы Макетеса снова встали дыбом. Покороче, чем на руках, но не менее острые. Поднявшись одновременно, они вонзились в плоть ахромо – даже слишком легко. Кровь хлынула по его бокам, но на этот раз Макетес шипы убирать не стал, используя тела, свисающие с его спины, в качестве щита. Некоторые из ахромо еще были живы, стонали и взвизгивали от боли.

Наверное, он выглядел ужасно. На нем болталось по меньшей мере четыре трупа, пока ундина один за одним вытаскивал из хвоста ножи. Он прожег остальных взглядом, чувствуя, как ненависть сочится из его пор вместе с разливающейся вокруг черной кровью.

– Я всех вас убью, – сказал Макетес. – И буду смотреть, как вы умираете. Держать вас, пока вся жизнь не выйдет из ваших тел, чтобы пожрать ваши души. Одну за другой. Поглощу их и выплюну в бездну, где вас вечность будут преследовать духи утопленников.

Они его не понимали, но, видимо, в ком-то еще осталась часть рассудка. Несколько человек сделали шаг назад. В глазах мелькнуло сомнение. Они замешкались. Другие перехватили оружие покрепче.

Послышался звук новых шагов, и Макетес знал, что ему нужно уходить. Здесь ему не место. В конце концов, достаточное количество ахромо могло его и убить. Он был одним воином против множества. Пусть они и не были умелыми бойцами, пусть их орудия были слабы, ахромо могли завалить его количеством.

Обнажив зубы, Макетес уперся руками в пол и швырнул себя вперед. Он уже был в нескольких подобных зданиях и знал, как там передвигаться. Извивающийся мощный хвост мог легко толкать его вперед, даже несмотря на вес висящих на ундине трупов. Его руки были сильны после многих лет плавания, и он тащил себя по коридорам, не останавливаясь. Даже истекая кровью. Даже оставляя за собой темный след, по которому любой мог его найти. Ничего из этого не имело значения.

Потому что Эйс была в опасности. Если он умрет, то и пусть. Для такого, как он, это была благородная смерть, и Макетес не собирался оплакивать себя, если погибнет ради женщины, которую… которую…

Вырвавшись в нужный коридор, он увидел, что у дверей комнаты осталось лишь несколько людей. В ушах отдался яростный вскрик, и Макетес узнал голос Эйс.

Она дралась. Его кефи с сердцем акулы и храбростью всего океана, она дралась с теми, кто пришел причинить ей вред. Никогда он еще не был так недостоин кого-то.

Макетес накинулся на двух людей, стоявших снаружи комнаты. Первого он схватил за плечо и за талию, вонзил в него когти, разорвал почти пополам. Отбросил в сторону, навис над вторым, свивая хвост под собой, чтобы стать еще выше. Ахромо смотрел на ундину с отвисшей челюстью, замечая мертвые тела, свисающие с его тела. Сверкнул нож в руке, мужчина попытался напасть, но лезвие лишь вошло в один из трупов.

Улыбнувшись, Макетес полоснул ахромо по горлу и бросил его в коридоре. Сложно было протиснуться в дверь со всеми болтающимися на спине телами, так что пришлось убрать шипы. Трупы попадали на пол с громкими, влажными ударами, и это заставило всех внутри посмотреть на ундину.

Старик лежал в углу, зажимая руками горло. Между его пальцами бил алый фонтанчик. Он смотрел на Макетеса огромными глазами – интересно, казалось ли ему, что это пришла его смерть?

Может быть, и так. Если окажется, что он хоть пальцем тронул Эйс, Макетес убьет и его.

В комнате осталось только трое. Двое хохочущих самок, расхаживающих перед ундиной, словно его это представление должно было напугать, и мужчина, держащий Эйс за волосы.

Резко дернув хвостом, Макетес сбил обеих женщин с ног и ударил их сверху с такой силой, что их ребра раскрошились под его весом. И вот остались только он и тот мужчина. И толпа, пытающаяся вломиться в дверь, которую ундина держал закрытой.

– Вот за этим ты пришел? – спросил мужчина. На нем была странная белая маска с длинными ушами торчком. Он провел лезвием по горлу Эйс, не разрезая кожу, но оставляя красный след. – Вот за этой сучкой?

Макетес не стал мешкать. Он прыгнул вперед, оставляя дверь без присмотра, и дотянулся до мужчины. Как же просто было схватить его за руку, дернуть к себе. Эйс рухнула, как камень, приземлилась на четвереньки и поспешно отползла в сторону с тихим всхлипом.

С ней Макетес мог потом разобраться. Сейчас он держал мужчину за горло, не отпуская руку с ножом.

– Ты недостоин ее касаться, – прорычал ундина и вырвал оружие из руки мужчины зубами. А потом поднес руку ближе, глядя, как глаза под маской распахнулись шире, наблюдая за приближением пальцев к острым зубам.

Эти пальцы легли ему в зубы так просто. Один укус, и три из них с хрустом отвалились. В рот хлынула кровь, а вопли мужчины были музыкой для его ушей. Макетес хотел слушать эти звуки до конца своих дней, наслаждаться треском костей. Откусив еще порцию пальцев, он наконец сплюнул их на пол и поднес мужчину ближе к себе.

– А теперь я буду откусывать от тебя кусочки, – прорычал ундина, растопырив плавники. – И ты будешь в сознании до самого конца. Ты почувствуешь каждый укус. И будешь знать, что тебя поглощает то, чего ты так боялся.