Иногда океан ему подыгрывал, а иногда учил терпению. Кальмар притащил Макетеса в целую стаю собратьев, и у каждого из них словно были к нему личные претензии.

А может быть, ему просто так казалось, потому что было куда возвращаться, а кальмарам просто не нравилось, что он заплыл в их охотничьи угодья. Не то чтобы Народ Воды хоть когда-то дружил с кальмарами. У этих существ хватало мозгов, чтобы знать, что его собратья представляют угрозу их запасам еды, а им, в свою очередь, не нравились эти дурацкие клювы. Кальмары очень уж ревностно стерегли свою еду, да и кусаться и пускать в ход присоски начинали при любом удобном случае.

Макетес ненавидел их и всегда любил с ними драться – чтобы выместить накопленную агрессию, как минимум. Тем более что такими темпами ничего такого Эйс ртом с ним уже не сделает, пусть и обещала. Да, можно было попробовать ее уговорить, но он прекрасно понимал, что прошло слишком много времени.

Момент был упущен. Остыл под его кожей. И он не хотел склонять девушку к чему-то, к чему у нее самой не было энтузиазма. Он просто хотел изучить ее тело. Ему нравилось смотреть, как она распадается на части от удовольствия.

У них были другие дела. Другие проблемы. Скоро им нужно будет вернуться в Гамму, ее город, пусть от этой мысли к горлу и подступала желчь. От одной только мысли, что придется вернуть Эйс туда, где она чуть не погибла, начинало тошнить.

Так что вместо того, чтобы думать об этом, Макетес принялся драть кальмаров. Отрывая щупальца от их желеобразных тушек, он чувствовал себя немного лучше. Да, наверное, не самый здоровый подход к перевариванию эмоций. Пожалуй, он даже немного переборщил, вымещая свои чувства на них. Всю воду заволокло кровью и отвратительным запахом чернил. Едва можно было руку перед собственным носом разглядеть.

Дурь какая. Посмотрите на него. Пытается успокоиться с помощью насилия, чтобы освободить голову и придумать что-нибудь, чтобы понравиться Эйс еще сильнее.

Кстати… Если подумать, у него был неплохой план на этот счет.

Взлетев вверх по воде, достаточно далеко, чтобы кальмары от него отстали, Макетес направился к поверхности. Вокруг быстро начало светлеть. Они были не очень глубоко. Та пещера, куда он принес Эйс, была почти что на поверхности на самом деле, но ей он этого говорить не стал. Макетес много раз приплывал сюда ребенком, потому что ему было любопытно и здесь можно было укрыться от дразнивших его сверстников.

Высунув голову наружу, он с удивлением понял, что солнце уже почти садится. Но волны были спокойными, тихими, и в них отражалась нетронутая картина пушистых облаков. Вдалеке виднелась буря, но она не должна была нарушить его планы. По крайней мере, не в ближайшее время.

– Идеально! – воскликнул ундина и нырнул обратно, направляясь прямиком к пещере.

План окончательно сформировался в его голове, когда Макетес проплыл мимо теплых колодцев, согревающих прудик.

Он хотел показать Эйс то, что никто показать не мог. Доказать, что пусть он и другой и даже немного страшный, но тоже ценен.

Потому что если ему ничего не нужно было доказывать ей, то, значит, и остальным тоже, а этого Макетес переварить пока не мог.

Эйс была там же, где он ее оставил. Сидела у края воды и смотрела на своего дроида, который катался туда-сюда странными движениями. Макетес узнал слова – те же, которыми они когда-то переписывались. Но тогда ему их зачитывал дроид, так что сам он не очень понимал их значение. Да какая разница.

– Кефи, – окликнул он, прерывая их разговор.

И Эйс посмотрела на него так, с такой улыбкой… что его сердце превратилось в раскаленную лаву. Потерев грудь, разгоняя внезапное напряжение, Макетес кивнул на дальний угол комнаты:

– Вон там есть небольшой проход. Мне надо, чтобы ты в него пролезла.

– Чего? – Ее брови полезли на лоб. – Хочешь, чтобы я впихнулась в нору в пещере?

– Да. Ты поместишься.

Эйс покачала головой:

– Ни за что. А если я там застряну?

– То я тебя вытащу.

– А если это будет ровно посередине и ты до меня не дотянешься? Я не собираюсь так помирать, Макетес.

Он облокотился о край и улыбнулся:

– Помнишь, как я заставил тебя потрогать акулу?

– Заткнись.

– А помнишь, как дралась со всеми теми людьми в башне? Даже взяла нож и ударила одного их них. Я почуял. – Макетес постучал по жабрам на шее, все еще глядя на Эйс с исключительным обожанием в груди. – Ты храбрее, чем думаешь, кефи.

– Ты вечно меня так зовешь, и мне кажется, что ты кашляешь. – Она скрестила руки на груди и покачала головой.

Но он уже видел искру храбрости внутри Эйс. Внезапную вспышку огонька, зовущего ее навстречу приключению, несмотря на все сопротивление. Видел, что в ее голове роились варианты ждущих ее опасностей, но сердце хотело послушаться. Нырнуть навстречу неизвестности вместе с ним.

– Если пролезешь, я встречу тебя с той стороны и расскажу, что значит это имя.

Этого Эйс хватило. Прищурившись и просканировав ундину пристальным взглядом, она кивнула:

– Ладно. Но если я там застряну и умру, то вернусь призраком и буду вечно тебя преследовать.

– А я на меньшее и не надеюсь.

Как только она полезла в отверстие, повернувшись на бок, чтобы лучше уместиться, Макетес нырнул в воду, чтобы встретить ее на той стороне. Ну да, внушительная задница могла немного усложнить Эйс задачу, но это была прекрасная задница, и он ее уже очень любил. Все с ней будет нормально, Макетес никогда бы этого не предложил, если бы была хоть малейшая вероятность, что Эйс застрянет и погибнет.

Извиваясь сквозь лучи угасающего дня, он торопливо поплыл к противоположному концу норы, мысленно проигрывая, что она сейчас делает. Сначала надо было доползти до первого поворота. Сползти вниз и пригнуться, чтобы пролезть под потолком, как это делал он, будучи ребенком. Если маленький самец мог там протиснуться, то и Эйс могла. Потом на ее пути будет пара камней. Через них надо будет перелезть, чтобы добраться до ровной части, а та уже приведет ее… сюда.

Выскочив из воды, Макетес стегнул хвостом и взмыл в воздух, приземляясь на плоские камни на берегу. Они все еще были теплыми от дневного солнца и достаточно гладкими, чтобы ундина проскользил по ним почти до самого выхода из норы.

Там он и остался ждать, слушая пыхтение и ругательства Эйс, доносящиеся издалека.

– Уже почти! – окликнул Макетес и улыбнулся, когда шипящих ругательств посыпалось еще больше. Некоторые включали в себя его имя и были очень изощренными.

Но тут она наконец-то достигла выхода. Эйс уверенно шагнула наружу и тут же замерла, поднеся руку к глазам. Моргнув, она прищурилась, глядя на небо перед собой.

– Это что такое? – спросила Эйс.

– Солнце, – ответил Макетес, оборачиваясь и глядя, как лучи рассыпаются по волнам и заставляют воду блестеть, словно гору алмазов. – Когда-то твой народ видел его каждый день.

Моргнув еще пару раз, она опустила руку, и ему стало видно благоговейное выражение на ее лице.

Эйс шагнула, покачнулась, сделала еще пару шагов, протянула руку к нему. Трясущимися руками вцепилась в его запястье, глядя на синее небо и еще более синюю воду, лениво перекатывающуюся с приливом. Макетес попытался увидеть все это ее глазами.

Всю жизнь она провела под водой. Создание, которое должно было жить здесь, под солнцем, под этим небом, чувствовать ветер на своей коже. Мало кто из ахромо был здесь за последнее время, и вряд ли кто-то из ныне живущих.

– Что это за место? – спросила Эйс дрожащим голосом.

– Здесь родился твой народ. – Макетес притянул девушку в объятия, давая, на что опереться, впервые чувствуя солнечные лучи на коже. – Вам было предписано стоять здесь, под солнцем. Через какое-то время ты бы даже могла загореть, потому что оно впиталось бы в твое тело. Каждое утро вы бы просыпались и видели, как солнечный свет отражается от каждой поверхности, превращая даже капли воды на листьях в сияющие драгоценные камни. А по вечерам, когда солнце заходит и мир засыпает, здесь играла бы целая симфония. Каждую ночь пели бы насекомые, окликали бы друг друга птицы, выли бы пушистые звери, живущие за холмами.

У Эйс вырвался дрожащий вздох. Трясущиеся руки вцепились в его предплечья.

– Мы… наверху?

Макетес указал куда-то поверх ее плеча и дождался, пока она переведет взгляд в том же направлении и увидит, на что он показывает.

– Вон там, на горизонте, видишь? Тонкая темная линия. Это суша. Мы сейчас на маленьком островке, если это вообще можно так назвать. Тут особо ничего и нет, кроме пещеры и вот этого пятачка, где мы стоим. Но вон там есть суша. Там когда-то жили твои люди.

Глаза Эйс наполнились слезами, и те покатились по щекам.

– Суша? – повторила она, и Макетес едва мог разобрать ее слова. – То есть там есть земля? Грязь? Растет зелень?

– Не знаю, растет ли там что-то. Бури многое отняли у твоего мира. – Он показал на набирающий силу шторм вдалеке. – Вот как вон та.

Гроза была просто огромная, как и обычно. Темно-фиолетовая и злющая, сверкающая молниями среди облаков. Она простиралась на многие километры, и ей не было конца.

Но грозовые тучи всегда держались вместе. У них было еще несколько часов, прежде чем буря дойдет сюда, а Макетес всегда хорошо чувствовал, когда гроза подбиралась слишком близко.

– О, – прошептала Эйс. – Значит, правду говорят.

– А что говорят?

– Что мы не можем жить на поверхности? – Она посмотрела на Макетеса снизу вверх своими грустными карими глазами. – На секунду я понадеялась, что ты мне показываешь: мол, мы можем жить здесь. Что бури, землетрясения и извержения – это все выдумки, чтобы заставить нас жить внизу. Когда я была маленькой, то мечтала, что здесь, под солнцем, еще живут люди. И что если я буду очень хорошо себя вести, то кто-нибудь разрешит мне подняться и жить среди них.

Это разбивало Макетесу сердце. Народу Воды не нужен был солнечный свет, в отличие от людей. Ему не нужен был воздух, ветер и все то, что могла дать им только земля. Океан был создан для него и его народа, а суша была создана для Эйс.

Как же Макетесу хотелось прижать ее к себе покрепче. Дать ей выплакать все дурное, что было в ее жизни, уткнувшись в крепкие мышцы его груди. Но он знал, что сейчас Эйс нужно совсем не это.

Не надо ей было сидеть в этих дурных эмоциях и печальных мыслях. Надо было согреться на солнце, испытать эти редкие моменты на полную, чтобы потом сложить их под сердцем и никогда не забывать.

Так что Макетес отпустил Эйс и подтолкнул вперед:

– Иди. Почувствуй солнце и все то, чего можешь больше не увидеть.

Посмотрев на него еще секунду, она сорвалась с места. Бегом через весь этот маленький островок. Там было мало места, но достаточно, чтобы пробежаться. Эйс скакала между камнями, ковырялась в прудиках с рачками и улитками. С победным видом подняла в руки краба, показывая Макетесу. Плескалась в теплой воде, утверждая, что та почти горячая.

Эйс наслаждалась солнцем, и Макетес поддерживал ее в каждой секунде этого детского любопытства. Всем найденным крабам он дал имена. Водой он плескал в нее в ответ. Даже кинул в Эйс горстью длинных водорослей.

Но до заката оставалось лишь несколько часов. Вскоре небо порозовело, и пришла пора прощаться с солнцем. К сожалению, и буря подобралась уже слишком близко.

Но Макетес не мог ее торопить. Только не сейчас, когда Эйс наконец-то спокойно уселась на теплые камни и смотрела на небо, разукрашенное целой радугой цветов.

Ее глаза блестели от непролитых слез, которые она то и дело отгоняла, чтобы посмотреть еще немного. Опустившись в воду, Макетес подплыл к ней и устроился между ее ногами.

Эйс на него даже не посмотрела, но он этого и не ждал.

– Нам скоро надо будет возвращаться, – сказал Макетес, сожалея, что ему приходится это даже произносить. – Прости.

– Не извиняйся. Ты подарил мне то, о чем нельзя даже мечтать. Здесь так красиво. Я знаю, что тут опасно жить, что даже сейчас мне в спину дышит буря, и все равно вижу лишь закат перед собой. – Эйс икнула, не то ахнув, не то всхлипнув. – Если бы не ты, я бы никогда этого не увидела.

– Я просто показал тебе то, что ты заслуживала увидеть.

– Нет, Макетес, нет. Я осужденная преступница, воровавшая у приличных людей. Ничего из этого я не заслужила. И ты все равно мне это дал. – Посмотрев на него мокрыми от слез глазами, она взяла его лицо в ладони. – Спасибо. Это лучший вечер в моей жизни.

Макетес даже не стал сопротивляться, когда она наклонилась и поцеловала его. Как было можно? Он хотел всегда касаться этих губ, так что жадно брал все, что предлагали. Но только на пару минут. Потом он почувствовал себя виноватым.

Отстранившись, Макетес подтолкнул ее подбородок вверх:

– Смотри на закат, Эйс. Ты заслуживаешь видеть его каждую секунду, которую я могу тебе дать.

– Меня зовут не Эйс, – прошептала она, не сводя глаз с темнеющего неба. – Это кличка, которую я дала себе сама. Зовут меня Маура.

– Маура, – повторил он, потом тряхнул головой. – Эйс тоже хорошее имя.

– Спасибо. За все спасибо, Макетес.

Наклонившись, он положил голову ей на колени и обнял за талию, позволив себе подержать девушку еще пару минут.

– Пожалуйста.