Эйс не могла найти ни одной нормальной зацепки, и это выводило ее из себя. Ключ должен был быть чем-то очевидным, легко находимым. Послушать Джейкоба, так он вообще должен был просто лежать прямо в кабинете врача. Судя по его словам, ключ наверняка искали и другие люди или хотя бы знали, где его найти. Значит, если он и правда был у этого доктора Фауста, тот бы хоть где-то это отметил.

Ну правда ведь?

Но Эйс весь кабинет перевернула вверх дном. Прошерстила его от стенки до стенки, осмотрела каждый сохранившийся в комнате листок бумаги. Перечитала по второму кругу каждую страничку, зная, что от них никакого толку. Как будто кто-то еще станет читать эти скучные записки по восстановлению порванных вен. Ни у кого в Гамме не было нужных навыков.

А тут еще Макетес приплыл ее отвлекать. Вот не понимал же, как сложно ей сосредоточиться, чувствуя на себе его взгляд. Потому что она уже не хотела все это делать. Благодаря ему Эйс начало хотеться быть лучше.

Вернуться к Джейкобу и послать его на хер. На ее стороне теперь был ундина, и он бы ничему не позволил случиться ни с ней, ни с ее сестрой. Какой-то части Эйс хотелось уплыть с ним в закат и просто поверить, что он о ней позаботится.

Но реальность тут же отвесила пощечину. Такому просто не суждено было случиться. Эйс жила в жестоком мире. Ее сестра была в опасности, она сама была в опасности, ее окружали сплошные преступники. Если бы им захотелось открыть охоту на ее семью, им ничего не помешало бы это сделать. Джейкоб уже наверняка начал. Это они знали только о той толпе, которую он взорвал. Он наверняка убивал и до этого.

Жители Гаммы не говорили о том, скольких порешили, и уж точно не шутили об этом. Но если бы Эйс спросила, то ее совершенно не удивило бы услышать, что люди, с которыми она работала ежедневно, убили больше народа, чем можно сосчитать по пальцам рук и ног.

Так что она сосредоточилась на своей задаче, игнорируя ощущение, что ей соврали, что ключа здесь никогда и не было. Джейкобу явно нужен был ключ. Он не стал бы строить весь этот сложный план, просто чтобы убить ее сестру. Он был не настолько хитер.

Вырвав из стола последний ящик, Эйс швырнула его на пол. Пожалуй, слишком сильно. Тэра начала носиться кругами у ее ног, пытаясь привлечь внимание – вероятно, потому что вышло слишком громко. Кто-нибудь скоро придет на шум, если она продолжит кидаться мебелью, но Эйс была слишком зла.

Черт подери, какая пустая трата времени. Ну очевидно же, ключа здесь не было. Кто-то забрал его при эвакуации, или, что еще вероятнее, доктора Фауста смыло в потопе, когда Гамму впервые разрушило.

Вокруг до сих пор можно было заметить следы затопления. Упав в офисное кресло, Эйс огляделась.

– Тэра? – окликнула она, откинув голову на спинку. – Не видела, над нами балянусов не растет?

Тэра снова изобразила круг, щелкая шариками, и покатилась прочь, привлекая внимание к задней части комнаты, где на стене виднелись остатки мертвого коралла. Видимо, эта комната довольно-таки долго была затопленной, если тут успело вырасти такое. А значит, ничего полезного в ней не осталось.

Врачи – умные люди. Фауст не бросил бы важный ключ просто так. Убедился бы, что его кому-то передали. По крайней мере, если этот ключ был действительно так важен, как Джейкоб считал.

Тэра снова щелкнула, пытаясь обратить на себя внимание, пока Эйс тонула в жалости к себе. А может, это постучали по окну. Откуда ей знать. Может, ундина тоже хотел внимания Эйс.

Но Тэра бряцнула еще громче и ударилась о ее ботинок.

– Ну что такое? – спросила Эйс, глядя на маленького дроида. – Я в курсе, ты считаешь, надо продолжать искать, но тут ничего нет. И так чудо, что стол не развалился в воде, как все остальное. Всю эту комнату завоевал океан. Не найдем мы тут ничего.

Тэра повторила звук и закатилась под стол. Там все шарики развернулись в одном направлении, словно бы глядя на рассохшуюся столешницу снизу.

– Ох ты мой маленький гений.

Вскочив так быстро, что кресло откатилось в сторону, Эйс забралась под стол к своему дроиду. Перевернувшись на спину и взглянув на нижнюю часть ящика, она заметила встроенный в него кусочек металла, явно не являющегося частью конструкции.

– Подсказка? – пробормотала она, хватая дроида и выползая с ним на свет. – Или… голограмма?

Насколько она знала, их осталось мало. До ухода под воду люди часто ими пользовались, но теперь это стало одним из устаревших способов передачи информации. По крайней мере, так говорили. Но Эйс слышала о голограммах, а Тэра, видимо, знала, что с ними делать, потому что все маленькие шарики прыгали и требовали внимания.

Так что она отдала им диск. Щелкнули магниты, и все пять частей Тэры откатились в сторону, держа голограмму. Выкатившись в центр комнаты, они устроились кружком и из спрятанного под столом кусочка пазла хлынул свет.

Перед Эйс появился мужчина. Ну не совсем. Голограмма мужчины, состоящая из синего свечения и мерцающих пикселей там, где наводнение повредило чип. Но он стоял перед ней. Достаточно четкий, чтобы она смогла прочитать имя на белом халате.

Фауст.

Он был невысоким. Эйс сама не знала, с чего воображала себе высокого красавца-врача, натворившего немало нелегальных дел за свою жизнь. Этот человек был на него совсем не похож. Он был маленьким, словно мышиного вида. Маленькие очки на носу и намечающаяся лысина на макушке. Длинный острый нос он постоянно морщил, глядя на что-то вдалеке.

«Пишем? – спросил он. – Точно?»

Эйс отошла назад и вслепую нашарила за спиной стул, чтобы сесть и наблюдать за волшебством перед своим носом. Настоящая голограмма. Как будто они стояли в одной комнате. Да, это была просто запись, но она все равно впечатляла.

«Если вы что-то ищете в моем кабинете, то могу предположить, что вы здесь по одной причине. Джессап, если это ты, положи диск и возвращайся к семье. Зря тратишь драгоценное время».

Доктор Фауст поправил очки на носу, и голограмма дала сбой. Сияющие синие огоньки, составляющие картинку, пошли волнами. Вот он еще стоял рядом с Эйс, а вот его барахлящее изображение появилось в метрах от нее. Он прошел по комнате и сел на, вероятно, когда-то стоявший у стола стул для посетителей.

Странно было смотреть, как кто-то сидит на воздухе. Но вот от вида полной безнадежности на его лице у Эйс перехватило дыхание.

«Поэтому я не могу продолжать, – пробормотал он. – Неправильно это. Все это неправильно. То, что мы делаем с этими людьми без их ведома? Никто из нас не должен был этого даже начинать».

– Начинать что? – спросила Эйс. Но как раз эту часть голограмма пропустила.

Доктор лишь вздохнул и провел руками по жиденьким волосам: «Не знаю, что мне делать. Только то, что информация, которую вы ищете, находится в Тау».

– Тау? – повторила Эйс, глядя, как изображение вдруг замерло, а потом пошло рябью. – Но такого города у нас нет.

По крайней мере, она о таком не знала. Только три города. Альфа, Бета и Гамма. Раньше еще был четвертый, но он не назывался Тау, да и они его давно потеряли. Он был разрушен. Сейчас вообще остались только Бета и Гамма.

Неужели был еще один? Вот от чего был ключ? От дверей в город, о существовании которого Эйс даже не полагалось знать?

– Тэра, – тихо сказала она. – Пожалуйста, проиграй еще раз, что сможешь, и почини пропущенное. Мне надо знать больше о Тау и где найти этот ключ.

Дроид тихо затрещал и принялся за работу. Доктор начал двигаться по всей комнате. Его изображение появлялось везде: у двери, у окна, внезапно снова прямо перед Эйс, как вначале. И тут он снова заговорил, пусть звук был и глухой, словно доносился из-под воды.

«Ключ к хранилищу в моих личных комнатах. У Леди Красок. Но предупреждаю вас, того, кто найдет это сообщение, что с ключом вы получите ограничения. Вы не захотите знать всю правду об этих подводных городах, – это я вам обещаю. А если все же узнаете, то я вам сочувствую. – Доктор Фауст снял очки и потер глаза. – И надеюсь, вы простите меня, когда узнаете все, что я натворил».

Эйс смотрела, как голограмма снова начала двигаться, меняться, дергаться взад и вперед.

– Что вы сделали? – спросила она тихо, глядя, как замученный мужчина ходит по кабинету, разговаривает сам с собой и записывает послания, поглощенные океаном. – Что сделали вы и те, кто вам помогал?

Раздался тихий щелчок. Эйс уже смотрела ему в глаза. Доктор опустился на колени перед стулом, словно знал, что кто-то будет сидеть там, где села она. Его маленькие глазки смотрели прямо на нее, и Эйс казалось, что он видит ее душу насквозь.

«Никому из Тау не доверяйте. Не верьте, если скажут, что их город разрушили. Тау выдержит. Всегда выдерживал и выдержит опять. Это город, полный злодеев, и недооценить их – значит обречь ваш мир на кровопролитие. Не доверяйте им. Ни одному человеку из того города не доверяйте».

И голограмма исчезла. От доктора ничего не осталось, как, видимо, и от его сообщения. Что-то тихо, странно зашипело, и Тэра уронила чип, который начал дымиться. Глядя на маленький черный диск, Эйс осознала, что теперь она единственный человек, который знает, что было сказано на этой голограмме. Больше ее никто не нашел. И почему-то девушка не знала, что делать со всей этой информацией.

Кроме местонахождения ключа, он почти ничего не сказал ей, но живот все равно неприятно крутило. Было страшно подумать, что за ключ такой она собирается отнести Джейкобу. В хранилище могло быть все что угодно, но к предупреждениям касательно Тау явно стоило прислушаться. Это был опасный новый город, если он, конечно, все еще существовал.

– Тэра? – спросила Эйс, когда дроид подкатился к ее ногам. – Что думаешь?

Впервые она так сильно жалела, что не дала дроиду голос. Тот трещал, катался, щелкал, делал все, что мог, чтобы общаться, но она все равно не знала, что ей говорят.

А Эйс просто нужно было, чтобы кто-нибудь сказал, что она поступает правильно. Что да, все это сложно, что никто и не обещал, что будет легко, но она хотя бы движется в правильном направлении. Что из всех решений в этой жизни оказаться здесь было правильным выбором.

Найти ключ. Спасти сестру. Вернуться в Гамму, где всем было плевать, жива она или сдохла, но зато ее сестра процветала бы в Бете.

Но все это приключение засело у Эйс в голове. Может, она не хотела просто существовать. Может, она заслуживала большего, чем жить в часовой башне, ковыряться в дроидах и купаться в масле.

Эйс коснулась своих волос. Пушистых волос, так рвано обрезанных у плеч. Она помнила, что когда-то они были красивыми. Когда-то она расчесывала их каждый день, и светлые полоски в них сияли, словно она только что была под солнцем. Эйс нравились ее волосы. И она все это у себя отобрала, потому что проще было убедить себя, что она вообще не человек, чем рискнуть показать себя кому-то, кто видеть ее не хотел.

Глаза наполнились слезами. Вздохнув, Эйс посадила дроида в карман:

– Все будет в порядке, Тэра. Будем придерживаться плана, да? Больше мы ничего поделать не можем.

Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что перестала прислушиваться. Обычно Эйс всегда следила за всем, что происходило вокруг нее. Приходилось. Гамма все еще была тюрьмой, пусть сейчас девушка об этом и забыла.

Пол вздрогнул под чьим-то ботинком. Грохот вырвал Эйс из размышлений, и, подняв голову, она внезапно увидела в дверях кабинета группу людей. У стоящей впереди женщины был шрам на лице, проходящий сквозь ушедший в череп глаз. Под ним блестела желтая жидкость, словно женщина недавно лишилась глаза и теперь там зрела инфекция.

Затем пришел запах гнили, и Эйс поняла, что вляпалась.

– Ну и кто это тут у нас? – спросила женщина со шрамом. – Что-то мне кажется, ты не местная.

– Недавно переехала, – сказала Эйс, изо всех сил пытаясь изобразить, что она тут по обычной причине. – Простите, что не представилась, сначала пошла койку искать.

– Койку? – женщина шагнула в комнату и ткнула сломанную голограмму носком ботинка. – А, по-моему, ты здесь совсем по другой причине.

Черт.

Эйс убрала руку в карман и сжала в ней скальпель. А ведь она так надеялась, что им не придется пользоваться. Не везло ей последнее время.

– Видимо, вы знаете больше моего, – выдавила Эйс сквозь зубы.

– Еще как знаю. И мы тебя разорвем на части, по кусочку, пока ты не скажешь, как попала сюда, откуда пришла и что собиралась делать. – Женщина со шрамом наклонила голову, словно рептилия. – А ты милая. Жаль, что придется исполосовать тебя, прежде чем ты заговоришь.

– С чего вы взяли, что я так хорошо терплю пытки? – Рука в кармане дрожала.

– Потому что я не хочу, чтобы ты говорила, пока я не закончу резать. Потом дам тебе слово.

Ох как же Эйс влипла.