Бескрайние поля, полные адской купины, уходили далеко за горизонт. Тонкие стебли соцветий прекрасных цветов покачивались на легком ветру – и казалось, что это колышущееся море.

Нина наклонилась, кончиками пальцев дотронулась до нежных лепестков.

– Владыка, – позвал человек рядом.

Нина повернула голову. Длинные волосы соскользнули с плеч. Рядом с ней стоял Самуил и, нахмурив брови, смотрел на нее.

– Почему они не обжигают вас?

Губы Нины растянулись в улыбке и открылись, готовые дать ответ…

* * *

Самолет жестко приземлился, проскрежетав колесами.

Нина вздрогнула и сонно заморгала. Она бросила взгляд в иллюминатор: они проезжали мимо терминала аэропорта.

Смачно зевнув, она отстегнулась и встала со своего места. Книга соскочила с колен и, зашелестев, упала в ноги, раскрывшись на середине. Со страниц на нее смотрел Владыка Ада: надменный взгляд черных глаз был полон спокойствия; на лице застыла сардоническая полуулыбка.

В большинстве случаев Владыку Ада изображали женщиной, но на этой древнейшей фреске он был мужчиной. Он настолько походил на Тьму из ее видений, что Нина поежилась и, подняв книгу, захлопнула ее и оставила на столике. На самом деле это было странно: все называли Владыку Ада на мужской манер, но частенько рисовали женщиной… По идее она должна была быть Владычицей Ада. Нина спросила об этом Самуила, на что он ответил: «Вивьен хотела не просто заменить Владыку, а присвоить все его почести, стать им, поэтому никому не позволяла называть себя по-другому».

Ноги юркнули в кроссовки. В начале полета она успела переодеться и отправила вечернее платье в мусорку, поменяв его на удобные джинсы и джемпер. Нина накинула куртку на плечи и, застегнув ее до самого горла, повернулась к Самуилу, который сидел рядом и смотрел в иллюминатор.

– До сих пор не понимаю, как вы, смертные, соглашаетесь летать в этой хрупкой металлической птице? – буркнул он недовольно.

Она не сдержала улыбки: это было первое знакомство Самуила с самолетом, и оно явно ему не понравилось.

– Зато мы на другом конце планеты всего за несколько часов, – негромко произнесла она, смотря, как он встает.

Прокатившись по взлетной полосе, воздушное судно остановилось.

Волосы взметнулись от порыва холодного ветра и разметались по плечам, перемешивая фиолетовые и черные пряди у лица.

Небо было изумительно синим, какое бывало только на рассвете.

Даже аэропорт Святой земли выглядел как готический замок: высокие шпили пронзали небеса, а контрфорсы придавали терминалу вид величественной крепости, узкие высокие окна, наполненные голубыми витражами, казались вратами в Рай.

Самуил вышел вслед за Ниной, неся в руке ее сумку, и прищурился от показавшегося на горизонте солнца. Как грациозный дикий кот, он спустился по трапу и поравнялся с ней. Следом вышел и Гриша.

– Вы остановитесь в Эль-Гааре?

Она помотала головой:

– Брат не гвардеец. Ему не место там.

Они сели в ожидающую их машину и направились к Эль-Гаару.

Нина ни разу не была на Святой земле, но, казалось, словно она вернулась в давно позабытый дом. Как так? Странное чувство дежавю окружило смутно знакомыми звуками, голосами: звон колоколов завибрировал внутри, приоткрывая забытые двери души Нины, и разлился, распространяясь до самого горизонта; такое редкое зимнее солнце кончиками своих теплых пальцев-лучей ласкало щеки.

Машина выехала с территории аэропорта и поспешила по Святой земле, укрытой ватным покрывалом белоснежного снега, что переливался и искрился на свету. Поля сменялись высокими хвойными лесами, а те полями. Только через пятнадцать минут наконец показались районы с современными высотками.

Прошло еще несколько минут, и они въехали на узкие улочки старого города. Все было густо застроено двух-трехэтажными зданиями в готическом стиле. Серый камень строений делал Святую землю похожей на один огромный величественный замок, который растекся по земле от самых высоких башен к периферии.

Они ныряли под мосты и двигались дальше. Острые башни венчали ангелы, крылья которых были подобны лебединым, но чаще взгляд Нины цеплялся за каменных горгулий, ползущих по стенам с крыльями летучих мышей. Чудища следили своими каменными глазами за черной машиной, которая продвигалась вглубь города к огромному величественному замку.

Здесь остановилось время.

– Каждый раз захватывает дух, – произнес восхищенно Гриша.

Нина промолчала. Да, она много слышала о красоте и величественности Святой земли, но не ожидала, что реальность переплюнет все ожидания.

Колокольный перезвон отзывался в груди трепетом. Нина кинула взгляд на Самуила – даже десница Владыки Тьмы не мог войти внутрь Эль-Гаара; его стены охраняла древняя могущественная сила. Это было по-настоящему безопаснейшее место на Земле.

Оборонительная стена, которая разделяла город и Эль-Гаар, была огромна: высокие колонны уходили далеко вверх, оканчиваясь шипами, статуи крылатых берегинь украшали ниши стен, величественный портал входа в Эль-Гаар был полон сцен из Священного Писания. Но поражало не это – вся стена была покрыта светящимися мантрами. Мантры слегка пульсировали от синей энергии.

Площадь Очищения была полна туристов, которые фотографировали все подряд и всячески позировали.

В центре площади стояла крылатая фигура одной из берегинь. Вознеся руки в молитве к Эль-Гаару, она застыла в центре законсервированного на зиму фонтана, освещенная ярким солнцем.

Нина вышла из машины – мороз защипал щеки – и захлопнула за собой дверь. Гриша вышел следом и, попрощавшись с ними, направился к огромным воротам.

Белокрылые голуби соскочили с крыш и пролетели над головами туристов. Порыв ветра ударил в грудь, и Нина поежилась от ощущения собственной никчемности. Паломники прочерчивали знак света на груди и заходили в Собор первой берегини, фасад которого величественно возвышался над площадью, горя цветными витражами. Из распахнутых дверей собора выплескивался голос песнопевцев и наполнял площадь. Все это настолько показалось ей знакомым, что в груди защемило. Она подняла руку и прикоснулась к кулону папы. Когда-то Эль-Гаар был его домом.

Самуил преградил ей обзор – поволока спала с глаз. Нина заморгала.

Отвернувшись, она достала телефон и, найдя на карте нужный дом, направилась к нему. Окна дома выходили прямо на главную площадь Эль-Гаара. Сложно было представить, сколько стоила здесь недвижимость, но Михаил сказал, что это квартира его семьи, которая все равно пустовала. Фасад терялся на фоне собора и оборонительной стены.

Нина так устала, что готова была на все, лишь бы побыстрее оказаться в душе и лечь.

Обойдя дом, она зашла в подъезд и нажала на код, который ей продиктовал Михаил. Замок щелкнул, и дверь открылась. Она зашла внутрь и сразу же вспотела. Сняв сапоги, она кинула куртку на стул у входа и, оглядев огромную квартиру, заставленную старомодной вычурной мебелью, прошла в ванную. Раздевшись, она отметила, что квартиру явно подготовили к приезду: на полотенцесушителе висели свежие полотенца, а на мебели – ни пылинки. Стоило повернуть кран, и обжигающие струи воды смыли пот и грязь, а вместе с ними и тревоги. Нина могла бы вечность стоять так…

Стоило закрыть глаза, как перекошенные лица одержимых и демонов вспыхивали перед глазами. Ноги гудели от усталости. Она присела на корточки и обняла колени. Душевой дождь лил на затылок. Горячий пар проникал внутрь с каждым вдохом.

Нина знала, что за закрытой дверью ванной стоял Самуил. Высший демон стал для нее самым близким существом на свете. Она давно уже не понимала, где та грань, которую не должна была переступать.

Помывшись, она вышла из душа и, протерев полотенцем волосы, нашла под умывальником фен. Она долго всматривалась в затуманенную гладь зеркала и собственное расплывчатое отражение, различая там то черную мантию, то грустную полуулыбку монстра. Склеры покраснели и слезились от линз, но пока она не могла их снять.

Нина отвела глаза и, включив фен, наклонилась и начала сушить волосы. Постирав трусы с носками, она оставила их сушиться на батарее и вышла из ванной.

Самуил стоял у рабочей зоны на кухне, которая выглядела как бальный зал.

– Вы не против, пока будете в Эль-Гааре, я куплю продукты и приготовлю для вас что-нибудь?

– Делай что хочешь, – покачала она головой.

Порывшись в сумках, она нашла сменное белье и, одевшись, вышла из квартиры. Самуил проводил Нину к самым воротам Эль-Гаара.

– Веди себя хорошо, – сказала напоследок она, прощаясь.

Он промолчал, лишь небольшая тревога отразилась в глубине его глаз. Или ей показалось?

Сладкий, странно-знакомый аромат пощекотал нос и заставил ее обернуться и посмотреть через кованые ворота внутрь Эль-Гаара. Где она могла слышать этот аромат прежде?

– Ладно. Вернусь через несколько часов, – произнесла она, не оборачиваясь, и, подойдя к страже, показала значок экзорциста и назвала свое имя. Мозг заскрипел заржавевшими шестеренками, с трудом выдавая слова на иностранном языке.

Живя в России в последние годы, Нина почти не использовала иностранные языки, но папа в свое время был непреклонен в стремлении обучить ее. Да и за жизнь в бегах от Святой земли, где только они не жили.

Нина ступила внутрь оборонительной стены, и звуки переполненной площади приглушились, а светящиеся мантры в тени горели еще ярче.

Тяжелый, с толикой тревоги взгляд Самуила грузом лежал на плечах – она чувствовала, что он продолжал смотреть ей в спину. И чем дальше Нина отходила от ворот, тем яснее понимала, что последний год он всегда был с ней. Он стал костылем для ее израненной души, словно она превратилась в калеку, которая без него не могла сделать и шагу.

Нина обернулась.

Сладкий аромат цветов взывал к ней, манил, а она все смотрела на Самуила. Толпы людей шли по своим делам, а они вдвоем стояли и безмолвно смотрели друг на друга по разные стороны оборонительной стены. Он отразился в ее глазах, она отразилась в его: так много пройдено, так много предстоит еще пройти, но понимание, что он будет с ней, успокаивало и давало уверенность в завтрашнем дне. Всего и надо на этом свете: знать, что тебя кто-то будет ждать и принимать таким, каков ты есть. Это ли не счастье?

Нина улыбнулась и, отвернувшись, пошла дальше. Толстая оборонительная стена кончилась, впуская ее внутрь, и она изумленно застыла. Здешние камни словно кричали: «Добро пожаловать домой!»

Шаг.

Пальцы прильнули к древним камням.

Она точно здесь была!

Ноги сами понесли ее по колоннаде вперед, вперед…

Внутри Эль-Гаара было тихо и малолюдно. Пустынные коридоры колоннад уходили во все стороны, а витражи разбрасывали всюду цветные блики.

Манящий шлейф цветочно-медового аромата тянул ее вперед. Нина почти видела его и, ступая на гранитную плитку, шла, словно точно знала куда.

По колоннаде спешили священнослужители, гвардейцы, и никто не обращал внимания на нее, берегиню, ступившую в колыбель всех берегинь.

Эль-Гаар был скоплением замков и гарнизонов, но примерно в его центре был самый большой и величественный Замок правительства. Его купол, укрытый слоем снега, венчал знак света, и даже утром он слепил, точно второе солнце. Куда бы она ни шла, знак света маяком освещал все.

Нина остановилась во внутреннем дворе Эль-Гаара.

Огромное, величественное дерево тянуло ветви к небу, застыв в молитве за все человечество. Пышные белоснежные цветки истончали такой головокружительный аромат, что он заполнил все ее естество, вплоть до микрона. Порыв ветра сорвал хрупкие лепестки и понес их к ней. Лепестки закружились у ног и потянули ее вперед.

Легенды говорили, что древнее вечноцветущее дерево появилось на месте рождения первой берегини. Именно вокруг этого дерева и был возведен Эль-Гаар.

Подошвы кроссовок примяли зеленую траву – везде лежал снег, а здесь была вечная весна. Словно во сне Нина миновала скамьи, полные рекрутов и студентов, и подошла к яблоне. Она посмотрела сквозь величественную крону в небо. Кружево ветвей и цветов вздрогнуло и осыпало ее душистыми лепестками.

– Привет, – прошептала она и, сделав шаг меж мощных корней, приложила руку к шершавой, изрезанной трещинами коре.

Прикрыв глаза, Нина прислушалась. Бесконечный океан древней могучей энергии бурлил внутри яблони, расползаясь корнями под землей до самых границ оборонительной стены.

Яблоня приветствовала ее.

– Давно не виделись, – тихий голос Нины всколыхнул воздух и нежно погладил ствол.

Она отрицала прошлое, которое не помнила, но… сейчас она ощущала дикое, явственное чувство, что уже стояла на Святой земле, а яблоня была ее давней знакомой.

– Нина? – Мужской голос за спиной ударил по барабанным перепонкам.

Глаза распахнулись, ладонь отнялась от ствола. Она воровато оглянулась и не сразу нащупала взглядом фигуру Михаила, который застыл в арке колоннады.

Он ступил на дорожку и провалился подошвами в сочную траву. С каждым шагом выражение его лица менялось и становилось напряженным: взгляд прищуренных глаз скользнул по порезу на ее щеке, а губы сжались в жесткую линию.

Он подошел вплотную и посмотрел на раскиданные у ног Нины белые лепестки.

– Привет, – произнес он, подозрительно всматриваясь в нее. – Что ты делаешь?

– Ничего, – выпалила она, не зная, как объяснить то, что здоровалась с деревом. И, заметив на своих плечах лепестки, быстрым движением стряхнула их.

Взгляд Михаила переместился на дерево за ее спиной и обратно. Сняв лепесток с ее макушки, он покрутил его в руках:

– Никогда не видел, чтобы яблоня разом сбрасывала так много лепестков.

Она обернулась через плечо, посмотрела на величественный ствол и задумчиво улыбнулась. Ветер закачал ее верхушку и подбросил волосы Нины.

– Ты плохо выглядишь. Сходи в лазарет, твою рану на щеке и шее обработают.

– Мне просто выспаться надо, все некогда, – попыталась она отшутиться.

Взгляд Михаила потеплел, но в зрачках все равно мерцала тревога. Они не виделись больше года, но, словно старые друзья, объединенные большим секретом, чувствовали родство.

– Нет проблем с твоим… помощником?

– Он меня ждет за пределами Эль-Гаара.

– Хорошо, – улыбнулся Михаил и добавил: – Спасибо, что спасла Одинцова.

Нина просто кивнула. Гвардейцы и священнослужители бросали на них заинтересованные взгляды, а Михаил как будто не замечал их.

– Азамат получил назначение и вчера уже успешно выполнил свое первое задание.

Ресницы Нины дрогнули. Она недовольно закусила губу и покачала головой:

– Ты же знаешь, я против того, чтобы он рисковал жизнью.

– Он взрослый человек. Я не мог оттягивать его назначение. – Михаил посмотрел поверх ее головы на священную яблоню, которая словно прислушивалась к их разговору. – Поведение демонов изменилось. Азамат расследовал дело, где два человека заключили договоры с демоном и пронесли в главный храм Стамбула взрывчатку.

– Что? – Глаза Нины расширились, а брови взлетели.

– Гвардейцы помешали демону закончить начатое, но тенденция налицо. Они что-то замышляют. – Стало зябко. Нина обхватила себя руками. – Мы привыкли воспринимать их как диких зверей, но демоны обучаются. Мария, она тоже там была, сказала, что демон словно не столько хотел взорвать храм, а больше следил за действиями гвардейцев и полиции. Они не могут войти в храмы, но туда могут зайти люди… Человеческая глупость не знает границ. Разве потеря души стоит этого? Не понимаю мотивов тех, кто заключает договор с демонами… – После секундного замешательства Михаил добавил: – Прости. Я не тебя имел в виду. У тебя была другая ситуация…

– Ты прав. Только сумасшедший подпишет договор с демоном… Зачем ты меня вызвал? Эти странности в их поведении ты мог рассказать и по телефону.

– Мне нужна твоя помощь, – понизил он голос. – Я почти уверен, что вычислил, кто проводил первый ритуал открытия врат Ада. Но у меня нет доказательств. Я хочу вывести его на чистую воду. Он должен сидеть в тюрьме. Для этого нужна ты.

Нина закусила до боли нижнюю губу: одно упоминание о том человеке заставило желудок скрутиться. Конечно же она готова была помочь Михаилу.

Он в двух словах рассказал свой план и добавил:

– И еще я кое-что нашел в архивах Святой земли по твоему вопросу. Иди за мной.

Нина еле поспевала за широким шагом Михаила. Коридоры колоннад, зданий и двориков сменяли друг друга так быстро, что она не запомнила дорогу.

Весь в цепочках голубых мантр, Замок правительства возвышался над Эль-Гааром; мантры ползли по его стенам и соединялись в светящемся Знаке света на самом верху. Здесь можно было поверить не только в Бога, во что угодно. Уродливые горгульи сторожили главный вход, следя за каждым входящим в здание.

Нина и Михаил поднялись по широкой лестнице. Массивная дверь со щелчком открылась. Холл замка был огромен. Парадную лестницу венчал огромный портрет берегини Феодосии. Михаил прошел несколько коридоров и, толкнув неприметную дверь, поманил Нину за собой.

Она с сомнением посмотрела на лестницу, ведущую в подвалы – один раз гвардейцы Святой земли уже использовали ее. Но Нина приглушила свое беспокойство и начала спускаться.

Здесь не было окон, но яркие мантры освещали все вокруг. Они плелись не только по потолку и стенам, но и по полу, разливая по темным коридорам голубое свечение. Нина наступила на одну из них, и она засветилась ярче.

Они спускались все ниже и ниже, пока не оказались в просторном холле, потолок которого представлял собой обнаженную скалу. Высокие колонны подпирали ее. Нина сжалась от неприятных воспоминаний. Стражники, стоящие у исписанных мантрами ворот, заметили их и сразу же вытянулись по струнке.

– Главэкзорц, – поприветствовал Михаила один из стражников.

Тут огромная дверь подалась вперед, открываясь изнутри, и в проеме показался седовласый мужчина.

– Михаил? – удивленно воскликнул он.

Его плечи напряглись. Михаил бросил быстрый взгляд на Нину и, загородив ее собой, произнес на английском:

– Привет, папа.

Нина изумленно подняла брови: «Это отец Михаила?»

– Не хочешь меня представить своей спутнице?

Михаил помедлил, но все же отступил:

– Стар-экзорц Нина Афанасьева.

Отец Михаила приветливо протянул ладонь для рукопожатия.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже. – Она пожала его руку.

Не расцепляя ладоней, отец Михаила повернул голову и уже серьезней произнес:

– Ты же знаешь, что в архив могут входить только по специальному разрешению канцлера.

– Если ты о Нине, то оно у нее есть, – легко соврал Михаил. – Потом поговорим. У меня назначена встреча через час, поэтому у нас мало времени.

Под пристальным взглядом отца они вошли в архив и закрыли за собой дверь. Михаил шумно выдохнул и ругнулся:

– Твою ж налево. Надо же было ему оказаться в это время здесь.

– Это проблема, что он увидел нас?

– Не думай об этом. Я разберусь, – отрезал он и достал из картонной коробки у входа несколько печаток и направился к дальней стене. Величественный скальный свод подземелья был полон мантр. В их холодном свете все приобретало сероватый оттенок. Проходя мимо стеллажей и стеклянных витрин, уходящих далеко в бесконечность, Михаил обернулся.

– Не отставай. Здесь можно потеряться, – произнес он и свернул налево.

Нина ускорила шаг, но все равно жадно оглядывалась и заглядывала в книги, выставленные в витринах. Их пожелтевшие страницы хранили в себе древние тексты.

Направо, налево, несколько шагов и еще несколько поворотов – да здесь чертов лабиринт!

Тысячи лет научные труды экзорцистов собирались здесь. Все, что человечество узнало о демонах и берегинях, бережно хранилось и охранялось от чужих глаз.

Михаил замедлился, и Нина смогла наконец остановиться у одной из витрин, не боясь, зазевавшись, потерять его из виду. Он кинул ей пару латексных перчаток и сам со щелчком натянул свою пару.

– Это архив событий времен Первой берегини.

Он взял увесистый том двумя руками и прошел несколько рядов к столу, одиноко стоящему среди стеллажей и витрин. Аккуратно уложив архив на стол, он открыл его. Пожелтевшие страницы опасно шелестели и, казалось, вот-вот развалятся прямо в пальцах. Рукописный текст потускнел.

Михаил осторожно перевернул несколько десятков страниц и остановился:

– Вот смотри. Я хочу, чтобы ты сама увидела это.

Нина наклонилась. Михаил протянул руку и включил настольную лампу.

– Я не понимаю древний язык.

– Смотри на картину. – Он указал на поблекшее изображение. На нем женщина подняла над головой меч, от которого исходили лучи. – Я сейчас дословно переведу: «Меч тьмы (так называли в те времена демонический меч) обладал энергией разрушения. Используя его, святая приобретала великую мощь, но ненадолго; он разрушал ее тело». Далее по тексту идет предположение, что берегини настолько чисты и непорочны, что прикосновение к демонической энергии убивает их, но я видел, как ты управляла мечом: даже демоны держат их в руках, но ты повелевала им, даже не прикасаясь… Он слушался тебя. Он словно всегда принадлежал тебе, – произнес Михаил с нажимом. – Возможно ли, что меч принадлежал демону в тебе? Именно об этом говорила Владыка Ада: силу тебе дает демон, запертый внутри тел берегинь.

Нина взволнованно сглотнула, прочищая горло. Она не хотела, чтобы Михаил знал прошлое берегинь.

– Подожди здесь. Я принесу еще, что нашел.

Оставшись одна, она провела рукой по иллюстрации и перевернула еще несколько страниц. На одной из них была нарисована берегиня – ее легко можно было узнать по пустым глазам и белым волосам. В одной руке она держала меч, оплетенный черной энергией, а во второй – ветку цветущего дерева.

– Amtro ses debt moroti, – прочитала она под рисунком.

Послышались шаги, и из-за поворота показался Михаил. В руках, как драгоценность, он нес свиток. Подойдя к столу, он уложил его и хотел развернуть, но Нина его остановила:

– Подожди, что это означает? – Она указала на надпись.

– «Три части великой силы». – Михаил вчитался дальше: – Здесь говорится, что демонический меч, священная яблоня и берегиня являются оплотом противодействия силам зла…

– Что ты еще принес? – Нина торопливо перебила его, боясь, что он может зайти слишком далеко в своих рассуждениях.

Михаил осторожно развернул свиток. Хрупкий пергамент изогнулся, развернувшись на столешнице, и скрыл книгу.

– Здесь подтверждается моя догадка. Тут говорится, что энергия меча схожа с силой берегини. Вызови силу, – поднял на нее глаза Михаил.

Нина выпрямилась, сделала шаг от стола, чтобы ненароком не повредить древние манускрипты, и подняла руку. Сосредоточившись, она зашептала, вызывая сковывающую мантру – самую безопасную из всех. Ладонь засветилась тьмой, и черный сгусток, похожий на живой черный туман, обвился вокруг ее руки.

Михаил отпустил свиток и тоже вызвал силу. Его сила была похожа на огонь, отливающий всеми оттенками синего, сила Нины же была воплощением тьмы.

– Возможно, если ты будешь использовать демонический меч, то сможешь прожить намного дольше своих предшественниц. Я хочу провести эксперимент. Ты не против?

Нина мотнула головой и сомкнула пальцы – сила погасла.

Пока Михаил возвращал древние рукописи на места, она рассматривала книги в витринах под стеклом. В одной из витрин были полуразвернуты два свитка. Она не знала древний язык, но на табличке было написано на английском: «Труды бесогона Самуэля Первого».

От имени «бесогон Самуэль» в груди потеплело. Она пробежалась глазами по закорючкам букв и приложила руку к стеклу, пытаясь разглядеть хоть одно понятное слово, но нет.

– Бесогон Самуэль, – прошептала Нина.

Какова вероятность, что эти свитки были когда-то давно написаны Самуилом-человеком? «Нет. Не может быть. Или может?» Она смочила языком пересохшие губы и отняла руку от припыленного стекла. Остался отпечаток.

Михаил, подошедший со спины, кинул взгляд на витрину:

– Бесогон Самуэль был уверен, что демоны перестанут появляться только при соблюдении людьми заповедей. Он стал основоположником этого учения. Если тебе интересно, то в библиотеке есть перевод его трактатов.

– Ох. Да, спасибо.

Нина еще долго оглядывалась на свиток в витрине.

Они начали подниматься по лестнице.

– Тебе уже скоро двадцать два года. У нас мало времени.

Нина ничего не ответила и, опустив лицо, посмотрела на свои ладони, исчерченные линиями. Линии жизни что на правой, что на левой руке были четкими и долгими, до самого запястья. «Хиромантия – полная хрень», – мелькнула горькая мысль.

Они вышли из Замка правительства и направились в Адъюнктуру. Уверенный широкий шаг Михаила рассекал коридоры. Встретившиеся им люди, все как один, приветствовали главэкзорца. Поднявшись в кабинет, Михаил поздоровался с секретаршей и пропустил Нину вперед.

Кабинет не соответствовал хозяину: сотни бордовых, изумрудных и синих корешков обложек стояли на полках ровными рядами и уходили под потолок. Полумертвый, сбросивший почти всю листву фикус доживал свои последние дни у окна. Статуэтки мопсов, какие-то древние сундуки – все это не подходило Михаилу. Если бы Нина не увидела табличку с его именем на двери, то подумала бы, что он привел ее в чужой кабинет.

Тут между ног внутрь юркнула полосатая кошка. Она мяукнула и начала тереться об ноги Нины.

– Это Фифа. Она добрая.

– Твоя кошка?

Михаил покачал головой и погладил ее по голове:

– Не лично моя. Просто обитает в Эль-Гааре.

Он подошел к демоническому мечу, который мирно стоял у окна, прислонившись к стене, и взял его в руки.

– Во всех источниках пишется, что демонический меч слишком «грязен» для берегини и отравляет ее силу, но, возможно, именно он ответ, как берегине использовать силу без вреда для себя.

Михаил обошел стол и повернул ножны так, чтобы Нина могла вытащить меч из них. Она опустила взгляд на рукоять и провела языком по внутренней стороне зубов. То, что в прошлом она была Тьмой, а не просто демоном, было тайной, которую она не хотела раскрывать. Этот меч в прошлом принадлежал Тьме. Она боялась, что если возьмет его в руки, то Тьма вновь появится. Фифа начала тереться о ее ноги. Нина проглотила тягучую слюну. Долгую минуту она смотрела на рукоять, не решаясь притронуться к ней.

Но любопытство взяло верх.

Она подняла руку – ладонь обхватила рукоять – и потянула на себя. Как только между гардой и устьем образовалась щель, из нее выползли щупальца Тьмы и оплели ее руку. Она вскрикнула – древний меч выпал из руки и с глухим звуком упал на затертый ковер. Фифа отпрыгнула и зашипела.

Нина тряхнула рукой, с омерзением смотря на меч:

– Черт. Я испугалась. Прости.

Лицо Михаила стало каменным. Вероятно, за всю историю человечества с древним мечом не обращались столь неуважительно. Он поднял меч, который недовольно убрал свои призрачные щупальца, и вновь протянул Нине.

Как только она коснулась рукояти, меч вновь облепил ладонь Нины тьмой, но на этот раз она была к этому готова. Черные сгустки оплели ее запястье. Она провела мечом по воздуху – несмотря на свой массивный и пугающий вид, он почти ничего не весил, – и черный след остался в воздухе. Она прислушалась к себе: сердце стучало размеренно, никакой боли не возникло, все было хорошо.

Возможно ли, что она сможет пользоваться мечом? Нина неуклюже махнула им, чуть не попав по спинке стула.

– Осторожней! – воскликнул Михаил. – Его сила в полной мере не раскрывается, когда им управляю я. Возможно, если им будешь владеть ты, это принесет большую пользу.

– А как же ты? – изумилась Нина. – Только главэкзорц может владеть демоническим мечом.

– Все законы устаревают. Разберусь. Демоны что-то замышляют, что-то плохое… И кажется, когда мы поймем, в чем дело, будет уже поздно. Мы должны быть готовы.

Тут на рабочем столе зазвенел старомодный телефон. Они повернули головы на звук. Михаил обошел стол и, нажав на кнопку, перешел на английский:

– Слушаю.

– К вам пришли кап-экзорц Мария Павлова и лейт-экзорц Азамат Азимов.

Услышав имя гостя, Нина вздрогнула. Не успела она до конца осознать услышанное, Михаил произнес:

– Пусть заходят.

Дыхание сперло. В голове все перемешалось. Ладонь разом взмокла и сжала рукоять меча.

Взяв ножны, Нина торопливо спрятала лезвие меча в них и положила на стол.

Она боялась и одновременно с этим жаждала увидеть Азамата.

Ее названый брат.

Ее семья.

Но имела ли она право так его называть?

Последний год она делала все возможное, чтобы заглушить чувство вины. Скольких людей она должна исцелить, скольких спасти, чтобы заслужить прощение?

Голова дергано, словно на шарнире, повернулась. Послышался стук, и массивная дверь приоткрылась. В проеме показалась Мария.

– Главэкзорц… О, Нина! – заметив ее, воскликнула Мария и сделала шаг в кабинет.

Азамат застыл в дверях, не решаясь войти. Его взгляд устремился к ней, а глаза расширились от удивления.

– Привет, – поздоровалась Нина, не сводя глаз с Азамата.

Лицо брата исказилось в отвращении, и он посмотрел в пол.

– Мы дождались допроса подозреваемого, как ты и просил, – доложила Мария. – Второй мужчина тоже заключил договор с демоном, и именно демон попросил его пронести взрывчатку в храм. Не осталось сомнений, они стали умнее…

Михаил бросил взгляд на Нину, потом на Азамата и, кивнув на дверь, предложил:

– Пошли прогуляемся, и ты все мне расскажешь. А вы оставайтесь. Уверен, вам есть что обсудить… – произнес он, проходя мимо застывшего в дверях Азамата.

Он закрыл за собой дверь, оставив их одних в кабинете.

Раскосые глаза Азамата впились в Нину, словно он не верил, что она перед ним во плоти.

– Азамат. – Нина сделала шаг к нему. Уголки губ приподнялись в приветливой улыбке. – Давно не виделись.

Он моргнул, разорвав зрительный контакт, и его лицо исказила гримаса, от которой он стал не похожим на себя.

– И ты еще смеешь со мной говорить? – произнес он с такой злостью, что с лица Нины разом слетела улыбка. Его жгучая ненависть ударила в самое сердце, и оно, сорвавшись, рухнуло вниз. Брат ненавидел ее. – Из-за тебя открылись врата Ада, из-за тебя погибли родители, из-за тебя погибли миллионы людей, а ты просто стоишь здесь, – он взмахнул рукой, – и говоришь «привет»?

– Я… – только и смогла произнести Нина, но больше слов не нашлось, и она просто замолчала. Даже в своих самых жутких кошмарах она не могла представить, что он будет ее так ненавидеть. Она съежилась под его взглядом, пронзающим сотнями пуль.

Грудь Азамата вздымалась и опускалась; руки сжались в кулаки, словно он хотел ей врезать.

– Ты знаешь, что Даре уже год и три месяца? Она по твоей милости осталась без родителей. Я считал тебя своей семьей, но ты нас использовала… Где эта тварь? – сделал он шаг к Нине.

Она отпрянула и задохнулась от его удушающей враждебности.

– Тварь?

– Твой демон. Са-му-ил, – произнес он по слогам.

– Ты знаешь о нем? – Голос охрип.

– Я знаю, что ты подписала договор с демоном, чтобы спасти свою шкуру, берегиня… – Последнее слово он сказал с такой издевкой, что Нина заледенела. – Святая? Нет! Ты чудовище, приникшее в мою семьи и убившее ее! Мои родители относились к тебе, как к дочери, они любили тебя, а ты так с ними обошлась… Я не собираюсь с тобой говорить. Ты – монстр. Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты не дала себя убить вовремя… Я не хочу тебя видеть. И не смей. Приближаться. К Даре!

Его срывающийся крик заполнил кабинет и зазвенел в ушах. Фифа выгнула спину и зашипела.

Азамат, бросив на кошку взгляд, резко развернулся и выскочил из кабинета. Нина так и осталась стоять на месте, смотря на захлопнувшуюся дверь.

Течение всепоглощающей ненависти к себе подхватило ее и вернуло на год назад. Перед глазами поплыло, сознание затуманилось. Пустые мертвые лица Ани и Мурата Басаровича встали перед ней полотнами картин. Они на веки вечные остались в ее душе именно такими.

Все закружилось. Тошнота подступила к горлу.

Нина сделал два нетвердых шага к двери и, схватившись за голову, осела на пол.

В душе приоткрылась давно запертая на сотни замков дверь; повеяло холодом и тьмой.

Глубокая печаль леденящей рукой погладила по голове, словно сама смерть утешала ее.

Краем глаза она заметила в витрине книжного шкафа собственное тусклое отражение. Владыка Тьмы стоял напротив нее. Его черные одеяния колыхались и растворялись в подвластной ему тьме.

– Нет. Нет. Нет, – одними губами прошептала она. – Я не виновата.

Он наклонился и протянул руку.

Из сквозившей щели души тянуло спокойствием и жаждой убийства. Казалось, вот решение ее проблем: поддайся тьме, и мука кончится…

Нина сжалась, обхватив себя руками.

– Нет… Я не ты. Я не монстр!

Она наклонилась так низко, что уткнулась лбом в собственные колени. Из устья ножен полезла чернота и потянулась к ней. Сила тьмы, почувствовав слабину, вытянула свои щупальца во все стороны. Сила разрушения. Сила смерти. Сила чудовища…