Михаил замер в колоннаде внутреннего дворика, погрузившись в размышления. На месте древней яблони вот уже пятнадцать лет стояла статуя берегини Нины. Михаилу повезло – он имел честь знать ее при жизни. Нина стала одной из самых почитаемых берегинь – она спасла человечество, отдав за него свою жизнь.

В этот миг в колоннаде показалась знакомая фигура. Михаил вздрогнул от неожиданности и замер.

– Канцлер Михаил, у вас через час пресс-конференция. Завтра приезжает по… – начал было секретарь, но он вскинул руку, прося того помолчать.

Как же долго он не видел Его! Он задержал дыхание, не в силах отвести взгляда от главного врага человечества – Владыки Ада Самуила, стоящего в тени колонн. Его алые одежды расползались по земле и шевелились, словно живые. Воздух словно дрожал от его присутствия. Точеный профиль не изменился с последней их встречи, а глаза, полные крови, были печальны.

– Это же… демон… – От ужаса голос секретаря задрожал. – Надо бить тревогу!

Рука Михаила стремительно взметнулась и схватила его за плечо. Он тихо приказал:

– Стой.

В глазах секретаря читалось удивление, но он не посмел возразить. Михаил прищурился, всматриваясь в лицо демона. Он ждал его прихода. Нет, он знал: Владыка Ада непременно придет.

Кадык дернулся – канцлер Михаил перевел взгляд туда, куда смотрел Самуил. Из-за поворота, смеясь и весело переговариваясь, вышла стайка юных учениц Академии Святой Земли. Их звонкие голоса наполнили двор жизнью.

Однако взгляд Самуила был прикован лишь к одной: ее белоснежные волосы были забраны в высокий хвост, а бесцветные глаза прищурились от смеха; она была еще совсем юна и по-девичьи угловата.

– Берегиня в опасности! – запаниковал секретарь и вновь попытался броситься за помощью, но рука Михаила была подобна стальным тискам.

– Он ничего не сделает Анне, – не в силах отвести взгляда от демона, тихо произнес он.

Восемнадцать лет он не видел Самуила. Демон явился, когда родилась Анна, и принес эликсир, который, как он обещал, продлит ей жизнь. Михаил долго думал, давать его Анне или нет, но каждый месяц новый пузырек появлялся на его столе. Когда ей исполнилось пять лет и она впервые исцелила, он сдался, ведь в глубине души всегда знал, что между Ниной и Самуилом была связь, которую он не мог постичь.

Анна, почувствовав на себе пристальный взгляд, повернула голову и замерла, резко перестав смеяться. Подруги прошли дальше, а она словно приросла к граниту подошвами. Ее глаза нащупали фигуру в тени. Уголки губ Анны дрогнули, ресницы задрожали. Легкий ветерок всколыхнул юбки ученического платья.

Самуил нахмурился – он боялся напугать юную берегиню – и сделал шаг назад, в тень, намереваясь исчезнуть.

– Стой! – крикнула она.

Каблуки туфель застучали по камню – пробежав две колонны, она остановилась у входа во дворик.

Ее грудь взволнованно поднималась, а глаза лучились теплотой. Она была рада его видеть.

«Это не Нина, – напомнил Самуил себе. – Она не может помнить меня».

Она выскочила во внутренний дворик, и подошвы окунулись в ковер травы. Словно боясь спугнуть его, она сделала несколько шагов и остановилась.

– Вы? – выдохнула она дрожащим от волнения голосом.

В непонимании Самуил вышел из тени. Алые одежды словно стали ярче на фоне белоснежного мрамора колонн, а время остановилось. Тишина внутреннего дворика наполнилась напряжением. Он нахмурился и замер, не решаясь подойти ближе.

Она мягко улыбнулась и медленно сократила расстояние между ними до одного шага. В голове Самуила взметнулся ворох противоречивых мыслей.

– Ты знаешь, кто я? – хрипло спросил он, смотря на берегиню с высоты своего роста.

– Самуил, – прошептала она и сделала еще шаг, приближаясь так близко, что он занервничал. Если бы она собиралась его убить, то он совершил большую ошибку, подпуская ее так близко. Он не знал, как именно ее воспитывали в этой жизни и что она намеревалась сделать. – Каждую ночь, сколько себя помню, ты снился мне, – прошептала она и подняла руку.

– Ты что-то помнишь… – Он замолчал, не договорив.

Ладонь берегини легла на его щеку. Она мягко улыбнулась, всматриваясь в его глаза, и провела по коже большим пальцем.

– Что такое человеческая жизнь? Лишь мгновение, но не для меня. Я ждала все эти годы, а ты не приходил. Забыл меня? – прошептала она, и лицо Самуила вытянулось.

Он не мог поверить, что берегиня могла помнить прошлую жизнь. Но по-другому невозможно было объяснить нежность в ее словах и голосе.

– Нина? – Голос завибрировал, а алые одежды заколыхались даже без малейшего ветра.

Она мягко улыбнулась, подтверждая его догадку.