Мне было

три, октябрю шесть, ветру

десять, матери

двадцать пять,

я собирал желуди под дубами

и складывал в

ведерко,

октябрь пробовал заиндеветь,

ветер дергал

деревья за

пурпурные ветки, а мать капюшон

мне поправляла и

смотрела в

сапфировые небеса, вытаскивая

сигарету из

пачки Явы

явской. Мне было три, столько

предстояло всего,

октябрю было

шесть и так шесть и осталось,

ветер – тот давным –

давно умер, а

матери – за шестьдесят, и она

лет тридцать, как бросила курить.