И вот наконец они вместе – звездами предначертанная, планетами зачарованная, непостижимой алхимией приведенная в Место Нахождения очаровательная Кэти и Марвин со счастливой улыбкой на исхудавшем загорелом лице, Марвин, с юношеской дерзостью и самоуверенностью нырнувший, как в омут, в древнюю и многосложную Вселенную. Кэти моложе его годами, зато куда старше интуитивной женской мудростью, доставшейся ей от рождения. Милая Кэти, чьи прелестные темные глаза как будто полны задумчивой грусти… Не мелькнула ли в них тень сожаления о том, что Марвин, охваченный почти всепоглощающим желанием беречь и лелеять эту деву, кажущуюся столь хрупкой, не подозревает, что у нее есть тайна, которую она не может раскрыть, в то время как сам он никаких секретов за душой не имеет?

Их счастье не было безоблачным – в носу у Марвина сидела мина, неумолимо отсчитывая секунды его жизни, сухими щелчками метронома аккомпанируя танцу любви. Но это чувство обреченности побудило столь разные судьбы сплестись теснее и наполнило взаимоотношения нежностью и смыслом.

Он сотворил для нее водопады из утренней росы, смастерил ожерелье, набрав на берегах лугового ручья разноцветные окатыши – красивее, чем изумруд, меланхоличнее, чем жемчуг. Она же поймала его в сеть из своих шелковых волос, увлекла в безмолвную пучину вод, в забвение. Он ей явил окоченевшие звезды и расплавленное солнце; она ему подарила длинные сплетенные тени и шорох черного бархата. Он тянулся к ней и касался мхов, трав, вековых деревьев и радужных скал; а ее пальцы, устремляясь ввысь, поглаживали древние планеты и впитывали серебристый лунный свет, улавливали проблески комет и вопли распадающихся звезд.

В своих играх они старели и умирали, и делалось это ради счастливого возрождения. Они распарывали время бритвой любви и сшивали наново – чтобы было дольше, медленней, лучше. Они делали удивительные игрушки из гор и равнин, из озер и долов. Их души лоснились, как мех у холеных животных.

Охваченные страстью, они забыли обо всем вокруг, кроме своей любви. Но не все вокруг было им радо. Гнилые пни, одинокие орлы, стоячие бочаги люто завидовали их блаженству. И многие потребности в переменах не реагировали на их клятвенные заверения, будучи равнодушны к намерениям людей и желая продолжать свою деятельность по разрушению Вселенной. Определенные выводы, противясь новизне, поспешили прибегнуть к древним инструкциям, записанным на костях, напечатанным на кровяных тельцах, вытатуированным изнутри на коже. Это была адская машина, которая не могла не взорваться; это была тайна, которая ждала своего разоблачения.

Из страха родилось знание. И печаль.

Однажды утром Марвин проснулся и не увидел Кэти. Как будто и не было никогда этой женщины в его жизни.