Они стояли лицом к лицу: Флинн с отвисшей челюстью, Макхоннери с плотно сжатыми губами. Молчание продолжалось несколько секунд, а потом лицензированный представитель заговорил:

– Вот что, малыш, тут тебе не чертов стриптиз-бар и я тебе не чертов цирковой уродец. Есть что сказать – выкладывай, а нет – топай отсюда, не жди, когда в шею выпрут.

Сразу видно, этот торговец не из породы сладкоречивых и угодливых. В скрипучем голосе никакого подобострастия, изогнутый книзу рот суров. Вот человек, который всегда говорит напрямую, не страшась последствий.

– Я… клиент, – сказал Флинн.

– Подумаешь, – хмыкнул Макхоннери. – И что мне теперь, колесом перед тобой пройтись?

Саркастический ответ и грубая, независимая манера поведения придали Флинну уверенности. Он, конечно же, знал, что внешность бывает обманчива, но если не по ней судить о человеке, то по чему же еще? Альтернативным способам оценки Марвина никто никогда не учил, и в силу данного обстоятельства он был склонен довериться этому гордому и неприветливому коммерсанту.

– Через считаные часы я буду выселен из этого тела, – объяснил Марвин. – Мое собственное тело похищено, и я отчаянно нуждаюсь в заменителе. Денег у меня – кот наплакал, зато я хочу и могу работать.

Макхоннери впился в него взглядом, кривя в саркастической ухмылке плотно сжатые губы.

– Работать желаешь, стало быть? До чего же мило! И какая профессия тебе больше по нраву?

– Любая годится.

– Да неужели? И ты готов точить металл на токарном станке Монкальма, с фоточувствительным пультом и ручной отбраковкой? Нет? Но тебе, наверное, знаком сепаратор частиц конструкции Квика-Гриза? В компании «Редкоземельные новинки» имеется вакансия. Что, тоже не годится? На Веге у знакомого хирурга простаивает симулятор подавления нервных импульсов, старая двухпедальная модель. Не совсем то, о чем мечтал? Ладно, на Потемкине-Два джаз-банду нужен духовик, умеющий играть на желудочном рожке, а ресторан вблизи Волопаса приглашает повара фастфуда со знанием ксенсийской кухни. Опять мимо? Может, ты не откажешься собирать цветочки на Морилье? Конечно, если умеешь предугадывать раскрытие бутона не более чем за пять секунд. Может, тебе хватило выдержки освоить точечную сварку плоти? Может, ты рулил проектом восстановления численности листоногих ракообразных? Может, постиг науку вертикального озеленения и умеешь создавать живые стены? Но нет, вижу по лицу, что тебе это ни о чем не говорит.

Флинн был вынужден кивнуть и промямлить:

– Вы правы, сэр, ни с одной из перечисленных вами профессий я не знаком.

– Интересно, почему это меня нисколечко не удивляет? Да ты хоть что-нибудь умеешь?

– В колледже, сэр, мы проходили…

– К дьяволу твою биографию! Меня интересуют только профессии, навыки, знания, умения и таланты! Ну, ты понял, о чем я, как это ни назови. Что конкретно умеешь?

– Сэр, если вам угодно так ставить вопрос, – сказал Марвин, – то я, пожалуй, не умею ничего.

– Знаю, – вздохнул Макхоннери. – У тебя на лбу написано: «неквалифицифрованный». Малыш, открою неприятную тайну: неквалифицированных разумов в космосе как грязи. Наш Рынок ими завален, да что Рынок – Вселенная ими забита так, что из всех щелей лезут. Тебе, поди, интересно будет узнать, что нет такой профессии, с которой машина не справится быстрее, качественнее и чертовски веселее, чем любое живое существо?

– Досадно это слышать, сэр, – произнес Марвин печально, но с достоинством и повернулся к выходу.

– Эй, минутку, – остановил его Макхоннери. – Кажется, ты работу искал?

– Но вы же сказали…

– Я сказал, что ты ни черта не умеешь, и это чистая правда. А еще я сказал, что машины работают быстрее, качественнее и веселее. Но я не говорил, что они стоят дешевле.

– А-а… – протянул Флинн.

– Ага. По части дешевизны у тебя перед техникой есть преимущество. И это настоящее достижение нашей эпохи. Считаю, человечество вправе гордиться хотя бы тем, что вопреки своим отчаянным усилиям оно еще не совсем отмерло за ненадобностью. Ты же в курсе, малыш: в то время как инстинкты заставляют нас размножаться, консервативный интеллект требует сдержанности. Человечество как тот отец, что нарожал прорву сыновей, но прокормить способен только одного, вот и лишает наследства всех, кроме первенца. Мы привыкли говорить: «инстинкт слеп», но ведь точно так же незряч и разум. Интеллект подвержен страстям, он влюбляется и ненавидит. Горе тому логику, чья безупречная рациональность не зиждется на прочной базе голых эмоций. Человека, не имеющего такой опоры, мы называем иррациональным!

– Никогда такого не слышал, – заметил Марвин.

– Но это же вполне очевидно, – сказал Макхоннери. – В чем цель интеллекта? В том, чтобы всю нашу чертову расу оставить без работы. К счастью, этому не бывать. В состязании человека и машины человек одерживает верх каждый божий день. Так что в графе «Черная работа» всегда найдется дельце для рядового-необученного.

– Полагаю, это хорошо, – с сомнением произнес Флинн, – и, конечно же, очень интересно. Но я, получив от Пингля Шутихи совет обратиться к вам, вообще-то, рассчитывал…

– Ах вот оно что! – воскликнул Макхоннери. – Ты друг Шутихи?

– Ну, можно и так сказать, – уклонился Флинн от полной лжи.

Ведь сказать, в принципе, можно что угодно, не обязательно только правду.

– С этого и нужно было начинать, – упрекнул Макхоннери. – Конечно, это ничего бы не изменило, тебе же теперь известны факты, а факты – упрямая вещь. Но я бы сразу объяснил тебе, что не нужно стыдиться своей неквалифицированности. Черт возьми, все когда-то были полными неумехами и неучами. Если подпишешь контракт с «Краткосрочными наймами» и приложишь старания, то мигом наберешься ценных навыков.

– Надеюсь на это, сэр. – Марвина насторожила столь резкая смена гнева на милость. – У вас есть на примете работа для меня?

– Пожалуй что есть, – сказал Макхоннери. – Наряд на одну неделю, и даже если не придется по вкусу, ты справишься хоть стоя на голове. Да не бойся, дельце и впрямь не пыльное, просто физкультура на свежем воздухе в сочетании с умеренной стимуляцией мозга; добавим к этому хорошие условия труда, прогрессивный менеджмент и близких по духу коллег.

– Да, крайне заманчиво, – сказал Марвин. – А в чем же подвох?

– В том, что на этой работе не наваришься, – ответил Макхоннери. – Если честно, платят сущие гроши. Но с другой стороны, нельзя же получить все сразу. За эту неделю ты успеешь обдумать свое прошлое, пообщаться с сотрудниками, определиться с жизненным выбором.

– И что же это за работа? – спросил Марвин.

– Официальное название – индагатор утеки, второй разряд.

– Звучит серьезно.

– Рад, что тебе понравилось. Означает охоту на яйца.

– На яйца?

– На яйца. Если точнее, охотник ищет яйца скального ганцера, а найдя, собирает. Ну как, справишься?

– Хотелось бы чуть больше узнать о специфике сбора яиц, об условиях труда и… – Он осекся, когда Макхоннери печально покачал головой.

– Все это тебе расскажут на месте. Я не читаю лекций о достопримечательностях, да это и не экскурсионный тур. Короче, берешься или нет?

– Что-нибудь еще предложить можете?

– Нет.

– Раз так, берусь.

– Мудрое решение, – похвалил Макхоннери и извлек из кармана лист бумаги. – Это типовой договор, утвержденный правительством, написанный на кромельденском, на официальном языке планеты Мельде-Два, где зарегистрирована нанимающая компания. Умеешь читать по-кромельденски?

– Боюсь, что нет.

– Коли так, закон обязывает меня перевести основные пункты. Ну-ка, что тут у нас… Обычная чепуха: компания не отвечает за пожар, землетрясение, атомную войну, превращение солнца в сверхновую, промысел бога или богов и так далее. Компания соглашается нанять тебя и выплачивать один кредит в месяц… Обязуется транспортировать на Мельде-Два, там обеспечить мельденским телом, комплектом одежды, ночлегом и пропитанием… Заботиться о твоем здоровье и благополучии, если сочтет возможным, а если не сочтет, то ей за это ничего не будет… В возмещение расходов на эти и иные услуги ты будешь выполнять получаемые инструкции, каковые имеют целью исключительно поиск и сбор яиц ганцера. И да хранит Господь твою душу.

– Прошу прощения? – насторожился Флинн.

– Всего лишь стандартная инвокация. Так, что там еще… Да больше, по сути, и ничего. Ну то есть ты обязуешься, ясное дело, не совершать актов саботажа, шпионажа, неуважения, неподчинения и тому подобного, а также будешь воздерживаться от сексуальных перверсий, перечисленных в «Списке типичных мельденских половых извращений» Гоффмейера. Также ты берешься не развязывать войн на Мельде и не участвовать в развязанных другими войнах; и мыться раз в двое суток; и не влезать в долги; и не становиться алкоголиком или психом. Тут еще много разных требований, но все они столь же здравые, разумный индивидуум против них возражать не будет. Если у тебя имеются важные вопросы, я постараюсь ответить.

– Имеются, – сказал Флинн. – Насчет моих обязательств…

– Этот вопрос не является важным, – перебил его Макхоннери. – Ну так что, хочешь получить работу? Меня устроит простое «да» или «нет».

У Марвина были сомнения, чего, увы, нельзя сказать об альтернативах, каковое обстоятельство сделало сомнения не относящимися к делу. Вспомнился давешний сыщик, но Флинн сразу же выбросил его из головы. Макхоннери прав: что бы ни ждало Марвина на Мельде-Два, это всего лишь на неделю.

И Флинн решил заключить контракт и подтвердил свое согласие посредством универсального телепатического факсимилизатора, который воспроизвел его подпись внизу страницы. Макхоннери отвел Марвина в Транспортировочный центр, откуда завербованные разумы со скоростью, многократно превышающей скорость мысли, переправлялись в разные уголки Галактики.

Марвин глазом не успел моргнуть, как очутился на Мельде-Два, в теле мельдена.