Небо совсем не было темным: мириады звезд, образующие галактику Млечный путь, светили так ярко, словно были нарисованы. Разглядывать это великолепие не мешал даже огромный костер, разожженный в центре поляны. У костра сидели Ядвига Петровна, кот и Гоша. Рядом на траве лежал огромный бубен.

– Баб, так что, ты зря меня учила на автобусе ездить? – спросил Гоша.

– Ржавый кардан! Почему же зря?

– Кот сказал, что на автобусе я все равно отсюда уехать не смогу. Только прокатиться вместе с тобой.

– Вот же ребенок! – удивлено воскликнула Яга. – Думаешь, только в моем автобусе тебе пригодится умение концентрироваться на цели, забыв о собственных эмоциях?

– Наверное, не только…

– Ты же шаман! Ты вообще должен меньше думать о себе, больше о других. И с эмоциями работать надо… ой как работать… Вон что ты на эмоциях-то натворил! – это Яга намекала на морок, в котором Гоша убил Светку.

– А почему вдруг я – шаман?

– А кто ж?

– Ну баб! Почему я?

– Потому что ты можешь.

Яга протянула ему кружку душистого травяного чая, сыпанула туда горсть сушеных ягод. Гоша взял напиток, глубоко вдохнул аромат, посмотрел на небо.

– Это какой-то специальный чай? Как у Кастанеды? – спросил он.

– Вот же ж поди ж ты! Кого знает! – воскликнула Яга.

– Он про путешествия в иные миры писал, и, кажется, что-то с шаманами употреблял для этого…

– Ну и дурак, – подал голос кот. – Потому он сам-то и не шаман. Разве ж трава нужна шаману?

Гоша улыбнулся. Ответ кота показался ему весьма неоднозначным. Но Яга строго посмотрела на внука.

– Даже не думай об этом! – гаркнула она.

– Да ты что, баб! Никогда!

– Вот и славно.

– Так, а что делать-то надо? – спросил Гоша.

– Для начала нужна цель, – сказала Яга.

– Я хочу спасти друзей.

– Нет, это неправильная цель.

– А какая правильная?

Яга вздохнула. Все-таки она перевозчик, а не учитель. Возня с начинающим шаманом – не для нее. Но что ж поделать, видно, судьба так хочет.

– Твоей целью должна быть жизнь. Помнишь, ты мне говорил, что нет ничего ценнее жизни? Жизнь всегда надо ставить на первое место. Поэтому думай о том, как сохранить жизнь всем, в том числе и Свете.

Гоша вздохнул.

– А что с бубном делать?

– Бубен помогает войти в особое состояние сознания и истончает границы между мирами, – ответил вместо Яги кот. – Так ты сможешь путешествовать и возвращаться в свое тело, когда пожелаешь.

* * *

Звезды пульсировали в такт звучания бубна. Ритмичные глухие удары успокаивали, но не усыпляли. Сознание оставалось бодрым и ясным.

Гоша летел в межзвездном пространстве и чувствовал, как медленно исчезают границы его тела. С каждым ударом: бум – и нет больше пальцев ног, бум – и вот исчезли стопы, бум – растворились икры, колени, бум-бум-бум – и нет ничего ниже живота, бум-бум-бум-бум – и вот уже осталась одна голова, бум-бум-бум-бум-бум – и только чистый разум парит в космосе и расширяется, вбирая в себя метеориты, кометы, планеты и звезды.

Удивительное состояние, когда ты – это вся безграничная вселенная сразу, и все ее измерения достижимы в любой момент Гоша смотрел широко открытым сознанием и не мог налюбоваться на мир, который простирался вокруг и которым он был сам в этот момент.

Он подумал о маме. Был ли у нее дар перемещения между мирами? Едва его разум прикоснулся к ней, как Гоша почувствовал мамин запах, кожу ее нежных рук, тихое биение сердца. Нет, мама была обычной земной женщиной. Ее главным даром была способность взрастить внутри себя новую жизнь, его. Гошу. Взрастить и отдать этому миру.

Нет, не так. Вернуть. Потому что Гоша чувствовал – не было такого момента, когда он не существовал. Он был здесь всегда, только был иначе.

Мысли о маме наполнили Гошу любовью. Тихая радость и спокойствие, словно еще одна яркая звезда, засияли внутри вселенной. И тогда Гоша обратился мыслями к Свете.

Только сейчас он подумал о том, как все парадоксально сложилось. Ее зовут – Светлана. Ее имя означает свет. Но стоило Гоше прикоснуться к ней своим существом, как он ощутил темноту и холод. Внутри у Светы не было света.

Шаман почувствовал, что он больше не парит в безграничном космосе, он падает, словно Алиса в нору. И нора эта – Светка, все ее существо.

Гоша еще ни разу в своей жизни не был в замке. Он и видел-то их исключительно в фантастических фильмах, на страницах учебников и в интернете, на слащавых фотографиях европейской природы. Но когда Гоша упал внутрь Светки, ему показалось, что он оказался в коридоре старого заброшенного холодного замка – со множеством залов, винтовых лестниц и тайных ходов, По замку гуляли сквозняки, в воздухе висела пыль, но главное, где-то здесь, в каком-то темном углу, Гоша ощущал присутствие. Словно огромная черная дыра, притягивающая своей массой объекты в ближайшем окружении, где-то в недрах замка сидело зло – монстр. Монстр не был Светкой. Светки вообще нигде не было видно. Только пустая оболочка и затаившаяся тварь, жаждущая крови.

* * *

Солнце в этой части Нижнего мира всегда светило ласково. Баба-яга мыла автобус, кот вылизывался, Гоша сидел рядом на завалинке и рассматривал огромный бубен. Он был сделан из кожи неведомого животного и покрыт затейливыми узорами.

С тех пор как Гоша вернулся в дом Бабы-яги, у нее больше не было гостей-покойников. Это не могло не радовать Гошу. Но все-таки он был удивлен.

– А что, в нашем городке больше никто не умирал? – спросил он однажды.

– А что, гребаный насос, надо, чтобы умирали?

– Нет. Но я не понимаю, по какому принципу здесь оказываются покойники. Это только местные? Или из других городов тоже? И кто перевозит в царство Мертвых других людей? Ведь кто-то умирает каждый день, каждую секунду…

– Ты опять забыл, что время нелинейно в этом мире, – вздохнула Яга. – Все, кто умер, обязательно попадут ко мне. Но не всех ты увидишь.

– Почему?

– Тебе незачем. Гоша вздохнул.

– Баб, а баб…

– Чего?

– А можно мне с тобой в царство Мертвых съездить? На экскурсию.

Яга посмотрела на Гошу пытливым взглядом. Кот перестал вылизываться и так и застыл с высунутым языком.

– Я только одним глазком! – протянул Гоша. – Я же шаман. Мне надо!

– А плату где возьмешь? – спросила Яга.

– Какую плату? – удивился Гоша.

– Через реку Смородину нельзя просто так кататься. Каждый, кто идет на тот свет, платит дань.

– Ну, я что-нибудь придумаю…

У себя в кармане он нащупал жабью корону. Ту самую, что подобрал на берегу пруда, когда только попал на остров Яги.

Автобус ехал до Калинова моста очень долго. Согласно внутренним часам Гоши, не меньше часа. Хотя было совершенно неясно, как можно так долго ехать по крошечному острову.

И вот добрались. У самого въезда на мост Яга остановила автобус, открыла двери.

– Выходи.

– Как? А разве не ты меня повезешь? – удивился Гоша.

– Если я тебя повезу, ты уже оттуда не вернешься. Так что лучше ногами. Вот, бубен свой возьми.

– А зачем?

– Пригодится. Какой же ты шаман без бубна, шестеренку тебе в печень.

Гоша взял шаманский инструмент.

– А ты, кот?

– Меня и здесь неплохо кормят, – ответил кот.

– Ты же мой дух-помощник, – удивился Гоша.

– Вот я тебе и помогаю. Набраться опыта. Захотел? Иди.

И Гоша шагнул на мост.

Было бы враньем сказать, что Гоше не было страшно. Он отлично помнил, как едва не сгорел в магическом огне, когда впервые въехал на Калинов мост. Пусть это было с другой стороны, пусть без спроса, в автобусе Яги… Но, глядя на серые камни под ногами, Гоша чувствовал – он и сейчас не в безопасности.

Он шел медленно, шаг за шагом. Что впереди – было пока не видно за изгибом моста. Оглядываться назад бессмысленно. Гоша смотрел себе под ноги.

Вскоре мост и воздух вокруг него начали накаляться. Баба-яга и кот не дали парню никаких инструкций. Как платить за проход? В какой момент? Что подходит для платы? Гоша наделся, что сгодится жабья корона, но на самом деле он не знал, имеет ли она вообще хоть какую-то ценность.

Идти по мосту становилось все сложнее. Ступни горели, веки сами закрывались, пытаясь уберечь глаза от раскаленного воздуха. Уши закладывало от шума, напоминающего гул тысячи костров. Гоша поднял перед собой бубен, в его тени стало чуть легче.

– Бей в бубен! Бей в бубен! – вдруг услышал Гоша голос кота.

Парень оглянулся, но на мосту он был совсем один.

– Бей в бубен! Не медли, шаман! Не медли! – снова раздался голос духа-помощника.

И Гоша ударил в бубен.

Он не знал, какой ритм нужно выстукивать, но колотушка в его руке словно ожила.

Бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум…

Гоша отдался на волю своего магического инструмента.

Бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум…

Он сам не заметил, когда жар ослабел, стало легче дышать и смотреть вокруг.

Бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум…

Сначала воздух, а затем и пламя, поднявшееся из вод Смородины, начали вибрировать в такт его ударов, в первый момент неуверенно, едва попадая в ритм, но с каждым ударом все больше сливаясь со звуками древнего бубна.

Вокруг Гоши словно образовалось кольцо, в которое не мог больше проникнуть огонь. Внутри парня все ликовало, он почувствовал себя чуть ли не повелителем стихии, и даже слегка приплясывал в такт собственным ударам. Но дальше… Что делать дальше?

– Вноси свою плату, – Гоша не услышал, а почувствовал всем своим существом эти слова, сказанные будто бы самим Калиновым мостом.

Только вот как ее внести? Руки-то заняты бубном и колотушкой. Если перестать отбивать ритм, сразу сгоришь. А жабью корону силой мысли из кармана не достать. Гоша стучал:

Бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум-бум…

И тут он почувствовал, что ноги его отрываются от мостовой.

В следующий миг все, что окружало Гошу, растаяло без следа. Он снова оказался в безграничной вселенной. «Плата? Чем мне оплатить проход?» – продолжало вертеться у него в голове. И тут он почувствовал: ни золото, ни деньги, ни драгоценные камни не могут быть платой за путешествие в мир Мертвых. Все это – только блестящая оболочка, за которой кроется пустота. И никакая жабья корона не поможет ему. Единственное, что имеет цену – он сам. То, из чего он состоит. И тогда перед Гошей появился и начал расти вширь и ввысь холщовый мешок.

Прямо на глазах нутро мешка раздувалось, а затем открылась горловина. Словно подарки Деда Мороза, мешок наполняли предметы, которые напоминали Гоше о каких-то важных моментах жизни.

Здесь лежал браслет, который он подарил Тане на День рождения, конструктор «Лего», который склеили за него бабушка с дедушкой, кроссовки ярко-желтого цвета, которые теперь навечно ассоциировались у Гоши с липовыми избиениями и настоящим самоубийством… И еще много-много разных вещей. Каждая вещь – это событие, каждая вещь – это чувство. Гоша состоял из этих вещей, но не буквально. Они были словно гиперссылки к его нутру.

Соприкасаясь с ними, разглядывая их, Гоша чувствовал только одно – обиду. Получалось, что каждый яркий момент его жизни, каждое яркое воспоминание окрашено этим колким и тянущим, словно боль от аппендицита, чувством. Весь мешок – это одни сплошные обиды.

Да, некоторые из них поистерлись, от каких-то он уже почти избавился – они казались полупрозрачными, словно призраки. Но обид было так много, что Гоше стало плохо. Он думал о себе, как об умном парне, смелом волшебнике, будущем шамане, а внутри у него не было ничего, кроме обид. Вот, оказывается, его истинная сущность!..

– Нет! Не хочу! – закричал Гоша. – Мне это все не нужно.

И тут он увидел дохлую крысу со вспоротым брюхом. Крыса была еще живой, она извивалась и пищала.

«Это моя обида на Светку, – понял Гоша. – На то, что я был ей еще одной подопытной крысой. Просто мелкой тварью, на которой она изучала порог живучести. Какой удар по самолюбию…»

Гошу обдало новой волной жара. Во рту пересохло. Какая глупость! Какая бессмысленная глупость – эти обиды. Гоша расхохотался.

– Смородина! Я дарю тебе свои обиды! Нет ничего тяжелее и бесполезнее обид. Забирай их все!

Мешок, наполненный больными воспоминаниями, перевернулся и рухнул в реку. Гоша почувствовал небывалую легкость, словно с его плеч сняли тяжелый рюкзак.

Он снова опустился на камни Калинова моста и продолжая выстукивать ритм, уверенно двинулся вперед. Его больше ничего не останавливало. Плата принята.

Но Гоша не успел увидеть, как выглядит берег реки, на котором расположено царство Мертвых. Мир вокруг снова исчез. Гоша оказался в своем городе, у своего дома. На улице холодно, даже морозно. В свете тусклого фонаря во дворе можно было различить, что мама стоит на балконе их третьего этажа, кутается в тонкий домашний халат и смотрит куда-то вниз. Там, между машинами, покачивался пьяный незнакомый мужчина.

– Ирка! Ирка! Пусти меня! Пусти! Я сына хочу увидеть! Покажи мне Гошу!

* * *

Гоша никогда не видел своего отца. Мать ничего о нем не рассказывала, у нее не хранилось ни одной его фотографии. Все, что было у парня от папы – это отчество. Николаевич.

– Колька, кончай орать! – это на первом этаже распахнулось окно в квартире соседки. – Тебе же Ирка сказала, чтобы ты отстал, чего тебе еще? Завтра придешь отношения выяснять.

Окно с грохотом закрылось. Гошина мама ушла с балкона и плотно прикрыла дверь. Гоша не видел, но чувствовал: там, за этой дверью, у нее на диване лежит маленький комочек – он сам. И ему примерно месяц отроду.

– Ира! Ирка! Ну простишь ты меня или нет?! – снова заорал отец и кинул хрупким рассыпающимся снежком в их балкон.

– Ирка! Я ее послал давно! На три буквы послал! Ирка! Я тебя люблю! Мне, кроме вас с сыном, больше никто не нужен! Ирка!

Мама высунулась в форточку и тоже закричала:

– Хватит меня позорить на весь двор! Уходи! И на шалаву твою мне плевать!

Форточка закрылась. Где-то в недрах дома заплакал младенец.

Пьяный Николай пнул ботинком невысокий бетонный заборчик, огораживающий палисадник под балконами дома. Достал из-за пазухи чекушку, пригубил, занюхал рукавом пальто.

Затем потер руку об руку, перешагнул забор и приблизился к балконам первого этажа. Соседи закрыли их от воров фигурной решеткой. Цепляясь за нее, как за удобную лестницу, Николай полез вверх, рассчитывая забраться на балкон к Гошиной маме. До второго этажа подняться было не сложно. Но как со второго перебраться на третий?

Мужчина балансировал на скользких перилах, цепляясь за бетонную плиту на следующем балконе. В какой-то момент, почувствовав себя увереннее, одной рукой опять полез во внутренний карман, достал бутылку, хлебнул из горла. Спрятал. Поднатужился и совершил невероятное: на руках подтянулся к балкону на третьем этаже.

Попытался схватиться за старый велосипед, закрепленный снаружи балкона, на ограждении. Достал до рамы – получилось!

Гоша, наблюдавший за всем этим откуда-то со стороны, перестал дышать.

Затем отцу удалось схватиться за раму велика и второй рукой. Ногами он дотянулся до колеса и даже зацепился носками ботинка за спицы. Положение его было шатким, даже критическим.

– Ира! Ирочка! – снова заорал Николай.

Но на балкон никто не вышел. Мужчина потянулся рукой к парапету балкона.

Крепление, на котором висел велосипед, вдруг хрустнуло и отвалилось. Не успев понять, что произошло, Николай рухнул вниз.

У него были все шансы остаться живым после этого падения, но голова мужчины ударилась о тот самый бетонный заборчик у палисадника.

Через секунду после его падения открылось окно в квартире Гошиной мамы. И еще одно – в квартире их соседки с первого этажа. Обе женщины закричали.

* * *

– Твоя мать до сих пор винит себя в моей смерти. Хотя, кроме меня, виноватых нет, – сказал Гоше отец.

Они сидели с ним на старом поваленном дереве в центре яблоневого сада. Вокруг щебетали птицы, сочные спелые красные плоды закрывали яркое голубое небо. Без зимнего пальто Гоша мог лучше рассмотреть отца. Перед ним был высокий худой мужчина со светлыми волосами, очень глубоко посаженными глазами и с ямочкой на подбородке. «Не красавец, но ничего так. Кажется, я становлюсь все больше на него похож», – подумал Гоша.

Он смотрел на Николая, не зная, о чем еще говорить. Совсем недавно он бы задал отцу множество вопросов, но, перейдя через Смородину, Гоша изменился.

– Теперь ты знаешь, как закончились наши отношения с Иркой. Э-э-э… то есть с твоей мамой.

И снова Гоша промолчал. Он чувствовал, что не это главное в его встрече с отцом.

– Ты повзрослел, – сказал Николай.

Гоша улыбнулся.

– Можно подумать, ты видел меня до этого дня.

– Видел. Большая часть моей души всегда была рядом с тобой. Чертовы пенья-коренья!

И Гоша узнал во взгляде отца хитрый прищур кота.

* * *

Гоша открыл глаза. Он лежал в больнице, подключенный к различным аппаратам. Он вышел из комы. Пора действовать.

Вернуться в реальный мир оказалось и легко, и сложно одновременно. Все было не так, как представлял себе Гоша. Впрочем, что вообще было так в последнее время? Уже не важно…

Для перемещения Гоше больше не нужны были помощники или какой-либо транспорт. С помощью бубна и знаний, которые получил в мире Мертвых, начинающий шаман в первый раз в жизни попробовал продиагностировать и излечить живого человека – самого себя.

– Ты хвастался знанием квантово-волновой теории? – сказал Гоше отец, когда они были еще в мире Мертвых.

– Ну, было дело…

– Вот и используй ее! Человек – уникальное существо. У него есть физическое тело, созданное из плоти и крови, и душа – волна, рожденная из импульса Вселенной. Они дополняют друг друга и способны влиять друг на друга.

И Гоша использовал.

Целую бесконечность вместе с вибрациями бубна Гоша учился входить в особое состояние, синхронизироваться с собственным телом, искать поломки и «выстукивать» их, настраивать клетки тела, как настраивает свой инструмент музыкант.

Иногда ему казалось, что все это просто дурной сон. И он был недалек от истины.

Теперь он проснулся. В реальном мире с тех пор, как он впал в кому, прошло около часа. В его внутреннем мире время вообще перестало иметь какое-либо значение.

Открыв глаза, Гоша сначала мысленно просканировал свои конечности, шею, живот, позвоночник. Кажется, все системы восстановились. Его лечащий врач решит, что это чудо. Но не все ли равно?

Гоша сел на кровати и осторожно вынул из вены катетер, а затем и все остальные трубки. Аппарат запищал, извещая дежурную медсестру о том, что с пациентом что-то не так. Не дожидаясь ее появления, Гоша вышел из палаты и зашел в смежную – в этой больнице коматозники лежали в сдвоенных боксах.

Прибежала медсестра, обнаружила пропажу и кинулась искать заведующую отделением. В ее представлении человек после комы все равно не мог далеко уйти.

Гоша позаимствовал у соседа-коматозника одежду, прокрался к сестринскому посту, нашел седативные препараты, выбрал один, набрал в шприц, спрятал его в карман.

Из больницы он вышел до того, как перепуганные врачи и медперсонал нашли бумажку с телефоном его мамы.

Проанализировав свой первый «ненастоящий» опыт возвращения в реальность, Гоша понял – в полицию звонить нет смысла. Они или не поверят человеку, который только что вышел из комы, или во время задержания Светка покалечит кого-то из заложников. Все это риски, на которые Гоша не мог пойти.

Но известить ментов все-таки нужно. Гоша шаман, а не судья.

На улице Гоша сразу пошел к дороге, махнул рукой. Остановился обычный бомбила. Парень назвал адрес гаража и попросил у шофера мобильник. Тот нехотя дал. С его телефона Гоша отправил маме сообщение о своем пробуждении и о том, что ей нужно прийти в гараж и вызвать туда «скорую».

Расчет был на то, что мать сперва не поверит, потом ей дозвонятся из больницы, потом она побежит в гараж. Короче, у Гоши есть небольшой запас времени, чтобы нейтрализовать Светку самому, а там уже и медики подъедут. Они в первую очередь позаботятся о Светкиных заложниках и сами вызовут полицию.

С бомбилой Гоша рассчитался деньгами, найденными в вещах соседа по палате. Гоша был не удивлен тому, что они оказались в кармане в нужном количестве. Теперь он знал, что весь мир будет идти ему навстречу, потому что он знает, чего хочет, и стремится не к разрушению, а к сохранению жизни. Закон вселенной – любыми силами сохранять жизнь.

Конечно, чуть позже, закончив дело, он вернет соседу-коматознику долг.

Теперь Гоша понимал как никогда ясно – вламываться в гараж, пусть даже с черного хода, нет никакого смысла. Фактор неожиданности не играет никакой роли, если ты не можешь нейтрализовать противника быстро и эффективно. А внутри гаража у Светки куча вариантов, как навредить себе или кому-либо. Значит, входить не стоит.

Надо выманить ее и вогнать ей шприц с седативным. Гоша не сомневался, что сможет привлечь внимание бывшей подруги.

Гоша подошел к гаражу и громко постучал в главные ворота:

– Эй, Светка! Это я, Гошан! Выходи! Я здесь! Я один! Надо поговорить!

Гоша не сомневался, что его слышат Он стоял лицом к воротам. Они заперты изнутри. Зеленая краска местами облупилась, видны следы начинающейся коррозии. Небольшая щель внизу выдавала, что внутри включен свет. Было очень тихо. Как никогда. Даже в ушах зашипело от тишины.

– Выходи! Давай поговорим! Свет?! – снова позвал Гоша.

И тут холодное лезвие медицинского скальпеля коснулось его шеи.