Постепенно река мелела и становилась у́же. Джунгли закончились – началась равнина с пожухлой, как ржавая проволока, травой. Три солнца висели почти над самой головой. Дождь не долетал до земли, испаряясь прямо в воздухе. Похоже, дальше начиналась безжизненная пустыня.

Котобои вспомнили слова Лохрра: «Это путь в никуда» – и решили повернуть назад. Тем более что топлива в баках только-только хватало на обратный путь.

Особенно радовался Мырр, изнывавший на палубе от жары и духоты: в рубке, где работал вентилятор, саблезубр не помещался. Поэтому время от времени его поливали из шланга.

– Хыррошо, но мыло-хрр!

– Не мыло, а мало, – поправлял Афоня.

«Котобой» резво шёл по течению, обходя уже знакомые и отмеченные на карте мели. Кроме пасшихся на равнинах ящеров, иногда встречались и крылатые существа, похожие на больших летучих мышей с перепончатыми крыльями и длинным зубастым клювом. Они пари́ли над водой, но на яхту не нападали. Судя по всему, крылангры, как их называл Мырр, питались рыбой. Шустер называл их по-научному – птерозавры, Котаускас – птичками.

– Внимание, улыбочку! Птичка вылетает! – говорил он, стараясь, чтобы в кадр попали члены экипажа.

На сушу котобои выходить не рисковали. У всех в ушах звучал рёв разгневанного тираннозавра.

– Я как-нибудь без яичницы переживу, ёксель-моксель, – сказал Котаускас, когда Афоня на минутку попросил причалить к берегу, заметив кусты, облепленные фиолетовыми ягодами.

Однако старпома тянуло разнообразить скудный рыбный рацион чем-нибудь экзотическим. Ещё издалека он заметил стоящее на берегу дерево. Дерево было безлистым: то ли засохло, то ли его объели какие-нибудь охлозавры. Но на верхней голой ветке висели три больших фрукта довольно странной формы.

Спиннинг у старпома был всегда под рукой. Прикинув расстояние и скорость яхты, Афоня сделал заброс. Почувствовав, что блесна попала точно в цель, что есть силы дёрнул. Фрукт стал падать и вдруг – над самой землёй – перевернулся и распахнул крылья…

Птерозавр решительно набрал высоту. И через несколько секунд Афоня уже болтался в воздухе…

– Ёксель-моксель! Бросай удочку! – закричал Котаускас.

Но Афоня, то ли растерялся, то ли ему жаль было спиннинга, продолжал болтаться на длинной леске…

К счастью, птерозавр далеко не улетал, а носился кругами над водой. Наконец старпом нашёл выход из положения. Когда гигантский ящер пролетал над яхтой, он стравил леску и, стремительно съехав на палубу, обмотал снасть вокруг леера.

Теперь ящер кружил на леске, как воздушный змей, пока Котаускас не перерезал её ножом.

– Ты о чём думал? Таксель-брамсель! Будь он побольше, и тебя бы утащил, и яхту!

– Я думал, это фрукт! – буркнул Афоня.

– Сам ты фрукт! Всё! Никаких кулинарных опытов! – строго сказал Котаускас.

– Ты как, испугать-хырр? – посочувствовал старпому Мырр.

– Леску жалко, – вздохнул Афоня. – Но ничего, у меня ещё катушка есть!