– Ой, нет, птенчик, – нагло возразил незваный гость и, приставив к нашему столику еще один стул, беспардонно уселся на него. – Свежеподнятые зомби бессовестно воняют. Пить кофе с такими ароматами совершенно невозможно.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь! – подловила я Хелвиса. – У каждой профессии свой особенный запах, и некромантия не входит в число моих любимых, поэтому будь любезен пересесть в другое место.

Я понимала, что веду себя уже не совсем прилично, но не могла сдержаться: так меня раздражал этот некромант.

– Что ты такая злюка сегодня? – как ни в чем не бывало поинтересовался он. – Неужели дуешься из-за последней встречи?

– А по-твоему, у меня нет причин? – процедила я сквозь зубы.

– То платье тебе действительно не шло. Как бы это поделикатнее сказать… – Он опустил голос до шепота. – Голубой тебя полнит. А так сгорело – и не нужно думать, куда пристроить.

– Я из-за тебя облила герцога Эварийского! – чуть не взвизгнула, но вовремя сдержалась и понизила голос. – Родителям пришлось послать ему корзину с извинениями.

– Ой, подумаешь! Дедуле уже под сотню лет, когда он еще испытает такие непередаваемые эмоции. А тут вспышка, восторг, такая красотка тебе в лицо игристое выплескивает. У-у-ух! Я бы на его месте сам тебе цветы отправил.

Этот негодяй сидел с такой восторженной физиономией, что мне захотелось его чем-нибудь треснуть. Желательно тяжелым. Жаль только, под рукой ничего подходящего не случилось. Разве что вилку ему куда-нибудь воткнуть…

Самое обидное, что при всех раздражающих факторах Хелвис был невероятно обаятельным. От улыбки на его щеках появлялись миленькие ямочки, а зеленые глаза излучали такое тепло, что все мои кровожадные убивательные порывы начинали таять, как снег на солнце, стоило оказаться от некроманта в непосредственной близости. Вот как сейчас, когда он поставил локти на стол, а подбородком уперся в ладонь и при этом не сводил с меня пристального и, как мне казалось, восхищенного взгляда.

За это я ненавидела его еще сильнее… Но вспоминала об этом, уже возрождаясь в другом месте, сбросив оковы некромантского обаяния.

Мирослава, видимо, тоже стала жертвой мужской харизмы, потому что наблюдала за нашей перепалкой молча, с хитрым прищуром. По лицу читалось, что ей очень интересно узнать подробности нашей последней встречи, но она сдерживалась.

– Хелвис-с-с-с, – зашипела я на Морренталя, чувствуя, как во мне закипает что-то темное и злое. – Если ты не покинешь это кафе, то испытаешь те же эмоции, что и герцог!

– А у тебя игристого в этот раз нет, – усмехнулся негодяй.

– У меня есть кое-что другое!

– Ух ты! Но если ты так ставишь вопрос, то, может, просто сразу поедем ко мне? – Он наклонился вперед и выдохнул мне слова чуть ли не в губы.

Это стало последней каплей. Мне хотелось разорвать Хелвиса, стереть в порошок, спалить дотла, а пепел развеять по ветру… Я не сразу поняла, что гнев скручивается в груди тугой спиралью, которая раскаляется сильнее с каждым ударом сердца. Волосы, заискрившись от напряжения, стали медленно подниматься. Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, я вскочила со своего места. Хотелось врезать этому исчадию ада, этому неугомонному некроманту. Или не врезать, а придушить собственными руками!

Я непроизвольно потянулась к его шее, как вдруг осознала, что во мне уже бушует знакомое пламя. Оно вспыхнуло в груди с такой силой, которую я не могла остановить. В ужасе я посмотрела на свои руки: сквозь кожу вырывались огненные язычки.

Вспышка.

Сознание померкло, а бренная оболочка осыпалась горсткой пепла.

В это же время в кафе…

– Вот это да! Такого с ней еще не было… – произнес Хелвис, взлохмачивая пятерней брюнетистую шевелюру.

– Какого – такого? – холодно переспросила Мирослава, поднимаясь из-за стола и пристально всматриваясь в то место, где только что сидела подруга.

– Чтобы Фелиция от злости и гнева вспыхнула. Интересно, она так же вспыхнет и от стра… – бросив на собеседницу задумчивый взгляд, он забарабанил пальцами по столу, – от других сильных эмоций. Это может стать проблемой.

– Проблемой для тебя стану я, – зло заговорила Мирослава, повернувшись к некроманту, – если не объяснишь мне прямо сейчас, что происходит и какого дьявола ты…

– Мирочка, только не сейчас! Мне нужно срочно домой, она же там совсем одна… – Хелвис подскочил из-за стола.

– Стоять! – рявкнула ведьма. – Имей в виду, Хел: если обидишь мою подругу, я не просто испорчу твою жизнь. Ты прочувствуешь на своей некромантской шкуре всю мощь «Империи желаний». Самых темных ее отделов.

– Это я как-нибудь переживу, – отмахнулся Морренталь. – А вот если не верну птичке ее шпильки, это станет катастрофой.

Наклонившись, он извлек из-под стола модельные туфельки в золотистых блестках, стряхнул с них пепел и умчался с довольной улыбкой на губах.

* * *

– Птенчик, ты одета? – донесся из коридора ненавистный голос. – Я там на стуле тебе платье оставлял. Нашла?

Лучше бы он робу крестьянскую оставил. В этом платье без нижнего белья я все равно как голая. Сидя в кресле, я запахнула поплотнее плед, найденный тут же в комнате.

– Тук-тук-тук, – «постучал» Хелвис, прежде чем войти в гостиную. – Как ты себя чувствуешь? Чай сделать? Я вот туфли твои принес.

Он пересек комнату и поставил передо мной обувь.

– Ты мне должен новое платье, – чуть ли не по слогам процедила я.

У этого наглеца на лице не было ни капли раскаяния, и это выводило из себя.

– Так я же оставил… – Он озадаченно осмотрелся в поисках одежды.

– И белье… нижнее, – еще тише добавила я краснея. – Взамен того, которое превратилось в прах по твоей милости.

– Ох ты ж, – хохотнул он, усаживаясь на устланный ковром пол, – об этом я как-то не подумал.

– Дорогое белье, – чуть громче уточнила я, а потом не выдержала и выкрикнула: – Ты хоть понимаешь, сколько стоила одежда, которая была на мне в кафе? На встречу с подругой я надела все самое лучшее! Платье от самой Манишки Флавер. Коллекционное! Бюстик от… – Увидев, как загорелись у мужчины глаза, я решила сменить тему: – Впрочем, тебя это не касается. Я просто пришлю тебе счет, и будь любезен его оплатить.

– Я привык платить по счетам, но как же платье, которое я для тебя выбрал? – хитро прищурившись, Хелвис окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь посмотреть сквозь плед.

– Полная безвкусица и дешевка!

– Тогда снимай, я верну его в салон. – Широко улыбнувшись, некромант протянул ко мне руку, намекая на то, что нужно отдать наряд.

Это разозлило еще сильнее. Поскольку, во-первых, мне не во что было переодеться. А во-вторых, выбранная им модель удивительно прелестно смотрелась на моей фигуре – ну, если не считать маленького нюанса с бельем. Платье не только попало в размер, но и отлично подходило по цвету.

Но я ни за что в этом не признаюсь.

– Птенчик, не злись. – Хелвис поднялся на ноги.

– Не называй меня так! У меня, вообще-то, имя есть. Фелиция или Феня для друзей. Но ты к ним не относишься.

– Всегда было интересно, почему Феня? А не Феля.

Произнеся это, он подошел к едва заметному темному пятну на ковре – месту, где я возродилась. Провел над ним рукой, отчего черные пылинки медленно взмыли в воздух, закручиваясь в спираль. Некромант что-то прошептал, и туманно-пыльная дымка молниеносно впиталась в его ладонь. Больше ничто не напоминало о том, что недавно здесь появился феникс.

Тряхнув головой, я сбросила наваждение, с которым наблюдала за темной магией. А мужчина как ни в чем не бывало направился в коридор. Я зачем-то поплелась следом, старательно кутаясь в плед.

– Феникс Фелиция – поэтому Феня, – зачем-то ответила на озвученный вопрос.

– Феникс Фелиция, – повторил он с легкой хрипотцой в голосе, и у меня отчего-то побежали мурашки по коже. – Красиво звучит.

Зайдя в кухню, Хелвис начал хозяйничать: поставил кипятиться чайник, достал чашки. Снял пакетики с полки и по очереди из каждого насыпал что-то в заварник.

– Да я и сама симпатичная, если ты не заметил, – съязвила, усаживаясь на стул.

Поскольку в гости я не напрашивалась, то и помогать ему не собиралась. Хотя он, казалось, помощи и не ждал. Ловко залил собранную смесь кипятком, и по воздуху поплыл аромат земляники, лимона и волшебства. Невольно сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза. Очень любила вкусные, необычные чаи.

– Хм, я-то сразу заметил, что ты особенная. Это ты ничего вокруг обычно не замечаешь, – усмехнулся Морренталь, окидывая меня насмешливым взглядом.

Он выставил на стол вазочку с печеньем. Достал и нарезал грудинку и сыр. Потом красиво разложил все на блюде вместе со свежеиспеченным хлебом. Глядя, как споро он управляется, у меня разгорелся аппетит. Я гулко сглотнула. Очень хотелось схватить кусок мяса, но для этого пришлось бы выпутаться из пледа. Поэтому я продолжала сидеть на стуле, как нахохлившийся птенец. Стоило срочно на что-то отвлечься.

– Не волнуйся, я прекрасно заметила, какой ты негодяй, гад, сво…

– Вот-вот, а хороших парней не замечаешь.

– Кого это я не заметила? – возмутилась таким наговорам.

Выключился закипевший чайник. Прежде чем ответить, Хелвис разлил по чашкам воду, добавил заварку и поставил все на стол. Пододвинул ко мне блюдо с нарезкой. И даже предложил отнести на место плед.

– Например, ты не замечала Кристофа, графа Торнтона, – вернулся он к моему вопросу.

– Брата Люси? – усмехнулась я и, наконец выпутав руку из пледа, стащила кусочек грудинки. – Глупости не говори. Как я могла его не замечать, если он столько раз подвозил нас с ней домой?

– Вообще-то, он за тобой ухаживал, – с издевкой произнес некромант. – И рассчитывал на что-то большее, чем постоянное «Спасибо, Кристоф».

– Глупости говоришь. С чего ты взял?

– Возможно, с того, что граф Торнтон никогда не интересовался делами сестры, пока случайно не увидел, кто посещает курсы вместе с ней. Здесь в нем неожиданно проснулась братская любовь, и он каждый день стал встречать ее после занятий. Заодно по-дружески предлагая подвезти и ее подругу. Заметь – только одну подругу. Всем другим почему-то оказывалось не по пути.

В голове невольно всплыли случаи, когда меня подвозили домой: ничего необычного в поведении Кристофа я тогда не видела. Только в один из дней он действительно повел себя несколько странно. Получив отказ посидеть в кафе, парень навязчиво пытался угостить меня шоколадными конфетами. А мне тогда невероятно хотелось домой, чтобы плотно пообедать. Постоянный сильный контроль огня феникса провоцировал дикий голод, и я мечтала о мясе, а не о сладостях. Еле отделалась тогда от Торнтона. Но я и подумать не могла, что он ухаживает. Брат Люси казался мне милым, но не более того.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. – Пододвинув к себе чашку, я сосредоточилась на размешивании, лишь бы не смотреть на некроманта.

– Я даже преуменьшаю, – хохотнул он. – Ларик фон Лейден писал тебе романтические послания и посвятил оду…

– Куратор творческих порывов? Да ну, брось. У него просто работа такая – лирически-романтичная.

– Угу, а у меня – смертельно опасная, с привкусом кладбища. – Во взгляде некроманта смешались насмешка и умиление, словно его забавляла моя наивность. – Поясняю для тех, кто не замечает повышенного внимания к своей особе: романтичным фон Лейден становился только при твоем приближении.

С этими словами Морренталь положил на хлеб грудинку и сыр, украсил кусочком огурца и протянул бутерброд мне. Я не стала отказываться.

– Поэтому написанные сонеты он декламировал при каждом удобном случае, стоило ему тебя увидеть. А ты постоянно извинялась, говорила, что не чувствуешь в себе тяги к стихосложению, и быстро сбегала.

– Но я не от него сбегала! – Я даже растерялась от таких заявлений. – Его стишки раздражали магию феникса. Кто-то на одном из занятий подсунул мне в тетрадь низкопробные вирши. Там… пошлость такая! Даже вспоминать не хочется.

– Это называется «эротика», – засмеялся Хелвис, и я разозлилась.

– Я знаю, как это называется. Но не ожидала найти такое в своих вещах. Какой только балбес это подкинул? Как вспомню… Со стыда сгореть хочется!

– Открою тебе маленькую тайну: этими стихами Ларик хотел открыть тебе свою душу. Он явно не ожидал настолько огненной реакции. Но я ему даже благодарен. Тогда я первый раз увидел феникса в действии. Это было ужасающе прекрасно и завораживающе опасно.

В голосе некроманта послышалась нежная задумчивость, и я подняла на него растерянный взгляд. Но нет, передо мной сидел все тот же негодяй с хитрым прищуром и слегка растрепанными волосами. Он излучал силу и уверенность. Серая рубашка обтягивала накачанный торс. А по шее спускалась витиеватая татуировка, и мне всегда было интересно, что скрывается на другом ее конце…

– А Борислав Изморский? – вернул меня в действительность низкий голос. – Помнишь, как он…

– Никакого Борислава я вообще не помню! Ты все выдумываешь.

Хелвис неожиданно рассмеялся, причем так заразительно, что я с трудом сдержала улыбку. Почему-то сейчас он не вызывал у меня неловкость или стеснение. С ним оказалось интересно и весело, но одно неосторожное слово – и во мне тут же вспыхивали злость и агрессия.

– Вот именно! Ты их даже не помнишь! – выдал некромант, отсмеявшись. – И меня ты не замечала до тех пор, пока я не стал в твоих глазах негодяем. Зато теперь ты меня не игнорируешь.

– Теперь я тебя ненавижу! – ядовито процедила я, потому что этот разговор и вызванные им эмоции пугали.

Сейчас сквозь слои сарказма и колкости проступил совершенно другой человек: заботливый друг и внимательный мужчина с горьковатой, но такой притягательной харизмой. Поднявшись из-за стола, я молча направилась в гостиную. В моем отношении к некроманту что-то изменилось, но я не понимала, как с этим быть. Хелвис постоянно вмешивался в мою жизнь самым беспардонным образом, словно имел на это право. А ведь он мне не брат и даже не наставник, потому что курсы через месяц закончатся и у нас больше не будет повода видеться. Хотя последнее время мы встречались не только в учебном центре. Он стал появляться на званых приемах, которые я посещала с родителями. Попадался мне на прогулках. Недавно даже показалось, что я видела его отражение в витрине магазина. Но, обернувшись, никого не обнаружила.