Из-за мыслей о князьях и дрязгах между ними, из головы совершенно вылетела насущная проблема. Выглянув в иллюминатор и увидев удаляющуюся Москву, загруженную автомобилями трассу и далекие высотки новостроек, я вспомнил, что с утра был занят совсем другой проблемой.

— А куда мы летим? — спросил я у полковника.

— В сторону Твери, на частный аэродром…

— Какой аэродром?! А ну, вертайте меня обратно в Москву! Мне еще одного бандита навестить надо и голову ему отвернуть.

Вынув из кармана листок со схемой проезда к даче Тиграняна, я заглянул в приоткрытую дверь к пилотам. Потряс одного за плечо, протягивая схему.

— До Лыково подбросьте, — сказал я. Пилоты обернулись посмотрели на меня одинаково озадаченными взглядами. — Мне сказали, что вы меня туда доставите.

Сидевший слева пилот кивнул, вернулся к приборной панели, что-то говоря и нажимая пару кнопок на приборной панели. Второй взял у меня листок, доставая планшет в специальном чехле и вывел на экран карту. Несколько манипуляций и на экране появилась схема Подмосковья, дорожная развязка и несколько небольших населенных пунктов.

— Площадки для посадки нет, — сказал он, сверяясь с картой и схемой на листе. — Дома плотно стоят и дороги узкие.

— Над домом меня высадите. С двадцати метров я спокойно десантируюсь.

Второй пилот снова посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, затем кивнул и вернулся к карте. Старший в это время получил ответ по радио и вертолет начал круто разворачиваться. Видя, что впереди появилась Москва, точнее, мы двигались к ней по касательной, я вернулся в салон.

— Что за бандит? — спросил Роман, подсаживаясь ближе. — Нам все уши прожужжали, что надо торопиться. Начальство будет недовольно.

— Высадите меня и полетите дальше, десять минут ничего не решат.

— Правильно отец говорит, что силы без изъяна не бывает, — сказал он. — Чем сильнее мастер, тем более скверный у него характер. И что ты такое лицо делаешь удивленное, это я про тебя говорю.

— Наговариваешь, я почти идеален, не считая пары мелких недостатков. Скажи, ты что-нибудь слышал о преступной группировке, члены которой носят прозвища Тени?

— Слышал, — кивнул он. Военные сели теснее, с интересом слушая нас. — К стыду своему, признаюсь, что даже видел одного, когда дядя Аристарх с ним встречался.

— Я поражаюсь, про них все знают, многие с ними лично знакомы, но разбираться с этой проблемой должен Кузьма.

— Это потому, что только тебе от них ничего не нужно.

— Ради прибыли и плюшек для рода, готовы дружить даже с Сатаной, поселись он в Москве?

— Ага, — рассмеялся Роман. — Только Сатана сейчас живет западнее нас, в Европе. Но и у нас своих чертей хватает.

— Они как гидра, — вставил полковник. — Отрубишь одну голову, на ее месте появится две. Чтобы жить лучше, не нужно убивать всех плохих, требуется комплексный подход, загоняющий в подполье и делающих их жизнь сложнее.

— Согласен, — кивнул я. — Но время от времени нужно рубить головы, выглядывающие из этого ночного горшка.

— Значит, ты идешь в гости к Тени? — спросил Рома. — К какой именно?

— Тигранян, организатор боев без правил и глава бойцовского клуба.

— Нет, не знаю такого, — он посмотрел на товарищей, но судя по лицам, они тоже ничего не слышали. — Где его брать будем, сколько людей охраны, сколько мастеров?

— Не знаю, — честно признался я. — С ним был огненный мастер, не очень сильный, да и сам он не показался мне серьезным противником.

— Зря недооцениваешь. Все Тени — сильные мастера и чем ближе к единице, тем опаснее. А в населенном пункте без особого разрешения силу использовать нельзя. Проблем потом не оберемся. Могут и лицензию мастера аннулировать.

Он поймал мой взгляд и поднял руки, как бы говоря, что просто предупредил о возможных последствиях. Вертолет тем временем немного сбросил скорость.

— Троице-Лыково, — раздался голос пилота в наушнике. — Справа по борту. Ориентир — большой дом с красной крышей.

В иллюминаторе можно было увидеть ленту реки, на берегу которой стояло несколько зданий и две церкви. За ними виднелся вытянутый поселок с парой узких дорог. Места действительно маловато, чтобы вертолет мог приземлиться. Если только не на площади перед церковью. Вертолет качнуло, когда он резко сменил направление, двигаясь от реки к особняку с красной крышей. На большом участке разместилось сразу три здания, большой двухэтажный дом, пристройка поменьше и гараж. Во дворе несколько дорогих машин и при желании вертолет смог бы там приземлиться, только это было бы слишком рискованно. Когда имеешь дело с мастерами, лучше сложную технику держать от них подальше.

Стянув гарнитуру, я вернул ее полковнику. Один из мастеров, сидевших ближе всего к двери, повернул ручку, открывая ее. В лицо ударил прохладный и сырой воздух с реки. Вертолет завис метрах в пятнадцати над площадкой, медленно опускаясь. Высоковато для падения, но нас уже заметили, оживилась охрана поместья, бегая по двору. Показав большой палец полковнику, шагнул вниз. Короткое падение и я вязну в кинетическом поле, а затем земля больно бьет по пяткам, заставляя кувыркнуться через голову. Немного просчитался и задействовал силу раньше на секунду.

Вскочив, я коротким движением поправил куртку. Жаль насладиться мыслью об эффектном появлении не дали. На порог главного дома вышел хозяин в халате и тапочках. Мы узнали друг друга одновременно. Я только успел втянуть голову в плечи, выставляя вперед ладони, когда мир вокруг потонул в оранжево-красном море огня. Со стороны ворот и гаража ко мне бежало несколько человек, но Тиграняна это нисколько не смутило. Как и то, что под атаку попали дорогие машины. Потоки воздуха от лопастей вертолета превратили реку огня в хаос. Я не видел, но судя по звуку, пробившемуся сквозь рев огня, военные успели увести воздушную машину в сторону.

Не дожидаясь, пока огонь выжжет весь кислород, я бросился в сторону дома, практически ничего не видя вокруг. Поток огня стал тяжелее и жарче, но мы находились слишком близко друг к другу. Даже не видя Тиграняна, можно было почувствовать, как много силы он тратит, усиливая пламя. Какие-то считанные секунды, и я врезался в него, сбивая с лестницы. Толстяк оказался неожиданно тяжелым, как будто я не человека уронил, а бронзовую статую, даже плечо ушиб. Понимая, что шансов у него мало, он использовал редкую технику, разогревая воздух вокруг себя. Я с таким не сталкивался, а только слышал, что сильные огненные мастера могли использовать так называемый «щит», способный доставить немало хлопот бойцам ближнего боя. Недостаток техники в том, что воздух раскаляется слишком сильно и обжигает не только противника, но и тебя самого. Вот и сейчас жар опалил Тиграняна, поджигая халат и волосы на голове. Он пытался схватить меня руками, продавливая барьер из доспеха духа, но я уже вцепился ладонями ему в толстую шею и хорошенько сдавил. Бушевавший вокруг пожар начал угасать и оборвался, словно выключили подачу топлива. Но за время короткого боя успели загореться машины, веранда и сам дом. Огонь выбил окна, легко забираясь внутрь по занавескам и сейчас грозил перерасти в большой пожар. Негромко взорвалась ближайшая машина, взметая в небо столб черного дыма.

Поднявшись по ступеням в дом, я остановился в дверях, глядя на просторный мраморный холл с двумя массивными лестницами. Обилие золота, картин, статуй и прочей роскоши — поражали. Я такие богато обставленные дома еще не встречал. На балконе второго этажа появилась немолодая женщина в таком же халате, как и Тигранян, увидела дым, неспешно заполнявший помещение, и метнулась обратно в спальню.

— Чтоб вас черти забрали! — выругался я, стягивая дымящуюся и прожженную в нескольких местах спортивную куртку и перекладывая сотовый телефон в карман штанов.

Если бы я был хозяином, то вряд ли бы пригласил Петра в дом. Может, только в подвал, но где он здесь, я сразу не сообразил. Помог взволнованный молодой парень, выскочивший из коридора первого этажа. На вид ему было лет семнадцать, модно одет, на шее большие красные наушники.

— Пожар? — спросил он, подбежав и как-то странно глядя на дымящуюся на мне одежду.

— Ага, горим, — кивнул я. — У вас в гостях парень должен быть, двадцать пять лет, зовут Петр. Где его Карен держит?

— Не здесь, там, — парень показал взглядом на проход, ведущий на кухню. — В гостевом доме. А пожарных уже вызвали?

Я только рукой махнул, сбегая по лестнице. В это время ворота в поместье снесло ударной волной и во двор зашли мастера военных. Где-то на соседней улице зазвучала сирена полицейской машины. Я почувствовал мастера со стороны дальних ворот, но он быстро удалялся от нас. Скорее всего, тот самый подручный Тиграняна, которого я видел ночью, когда дрался с Суло. На пороге гостевого дома меня встретил крепкий мужчина в черной форме охраны, с дубинкой в руках. Я молча дал ему по шее, чтобы не мешал, но немного перестарался и он пролетел через весь коридор, ломая собственным телом дверь в кладовую или подсобное помещение. Зато вход в подвал нашелся почти сразу, за тяжелой металлической дверью с засовом. Узкая бетонная лестница и небольшое помещение, напоминающее камеру.

— Ну хоть так, — с облегчением вздохнул я, увидев Петра, сидевшего на низенькой металлической койке. Досталось ему крепко, даже учитывая, что он эксперт. Один глаз заплыл, нос, скорее всего, был сломан. — Ты как, живой?

— Ага, живой, — отозвался он, помахав рукой с парой посиневших пальцев. — Что-то ты быстро. Я тебя до завтра и не ждал…

— А я тебе говорил, что фигню сморозил во время турнира. Надо было мне просто билеты достать. Все это потому, что с бандитами в игры… да что говорить, — я подошел и помог подняться, придерживая его за локоть. — Ребра целы?

— Не очень, — охнул он.

— Приходится мне за вас работу делать и с бандитами разбираться, — проворчал я, помогая ему дойти до лестницы. — Девчонок спасать…

— Как они, кстати? — немного оживился он.

— Видел их полчаса назад, они завтрак готовили и пирожки лопали.

— Карен тебя вспоминал, — сказал Петр, хмыкнув и заохав от боли в боку. — Знаешь, как они тебя называют? Бешеный. Чуть что, сразу в драку… Боятся.

— Боятся — это хорошо.

Вместе мы выбрались на улицу, где суета только нарастала, так как главный дом начал гореть активней, а машины чадили еще сильнее. Первая пожарная машина примчалась уже через три минуты, за ней почти сразу приехали две кареты скорой помощи. В одну из них я усадил Петра, отправив в больницу. Выглядел он неважно, и чем раньше попадет в руки докторов, тем лучше. Полковник в это время беседовал с полицейскими, что-то объясняя, а братья Орловы с товарищами наведались в комнату охраны и вообще ходили вокруг словно туристы, делая удивленные лица, глядя на почерневший от огня двор.

— Кузьма Федорович, — голос полковника отвлек меня от созерцания горящего дома и работающих пожарных, — время поджимает.

— Сравнять бы все здесь с землей, — отозвался я.

— Пожара, значит, мало? — к нам присоединился Григорий Орлов. — Аппаратуру мы испортили, на всякий случай. Надо бы в магазин одежды заскочить по пути.

Я посмотрел на себя, обнаружив на штанах пару прожженных дыр. Правый кроссовок немного подгорел и оплавился.

— Еще волосы немного опалил, — добавил он.

— Отрастут, — отмахнулся я. — Вы где вертолет припарковали?

До частного аэродрома, о котором говорил полковник Назаров, мы добирались минут тридцать. От Москвы это примерно сто километров. Пока летели, я все думал о событиях прошедшего утра. Вроде бы все прошло хорошо, и девушек удалось выручить, и с Петром все в порядке, но настроение окончательно испортилось. Может, потому, что приближались события, участвовать в которых не хотелось категорически. Пока было время, отправил несколько сообщений с телефона. Написал Тасе, что еду вразумлять бояр, чтобы она не переживала. Спросил, не искал ли меня глава Наумовых. Она ответила почти сразу, написав, чтобы я был осторожен, а из Наумовых мной интересовалась только Анна Юрьевна, приглашая вечером в гости. Сегодня к ним приезжала Лилия Карловна и они что-то планировали грандиозное. Вторым сообщением Тася сказала, что без меня в гости не поедет и будет ждать дома.

На частном аэродроме на первый взгляд было тихо и даже пустынно. У ангаров пристроилось несколько одномоторных самолетов и маленький вертолет. Из подозрительного я бы отметил только военную машину связи, утыканную антеннами. Вертолет высадил нас и сразу же улетел в сторону Москвы. Я думал, мы отправимся дальше на машине, но как выяснилось, военные обустроили в одном из ангаров штаб, где кипела работа. В центре помещения установили массивный стол, который застелили картой местности. Командовал операцией незнакомый мне военный в звании генерала. Он поздоровался, представился Кондратьевым Дмитрием Ивановичем, оценил внешний вид «погорельца» и отправил переодеваться. Судя по тому, что я здесь увидел, они решили обосноваться капитально, даже комнату отдыха пилотов и механиков переоборудовали под склад, где мне выдали новенький комплект обмундирования военного мастера.

— Кузьма Федорович, — в комнату, где я переодевался, заглянул полковник Назаров, — пока выдалась минута, надо поговорить.

Следом за ним вошел капитан из службы обеспечения, вручил мне темный пластиковый контейнер для одежды, на котором красовалась аккуратная карточка с моим именем и непонятным шифром. Полковник дождался, пока тот выйдет, прислушался.

— Кузьма Федорович, мне твой настрой категорически не нравится, — сказал он.

— Мне тоже, не нравится, — согласился я, пытаясь влезть в комбинезон и прикидывая, не прогадал ли капитан с размером. — Но это не мешает бить людей по морде и даже, наоборот, способствует. Мне вот отсутствие мозга у большей части элиты не нравится, я же молчу. Если они решили затеять войну и поубивать друг друга, то могли бы это устроить так, чтобы мне вмешиваться не пришлось. А еще больше мне не нравится способ решения этой проблемы. Не верю я в его эффективность…

Я наконец совладал со штанами, идеально севшими, словно были сшиты как раз для меня.

— Начальству виднее, что лучше и как нужно действовать, — сказал он. — Им на стол каждый день кладут отчеты и сводки, поэтому и информацией они владеют большей, чем мы. Я знаю, что тебе довелось пережить, так как лично разгребал бардак, оставшийся после разорения рода Бельских. Поэтому решил, что ты согласишься помочь и не допустить повторения подобного. У нас достаточно сил, чтобы призвать князей к здравомыслию, но с твоей помощью это будет сделать проще. Многие, как с одной стороны, так и с другой, уважают твою силу. И Наумовы на тебя вряд ли рассердятся. Может, публично пожурят, но при личном разговоре скажут спасибо, что война не состоялась. У них мастеров в роду много, но «боевых» специалистов всего двое.

Я закончил подгонять комбинезон и пару раз взмахнул руками, проверяя, как сидит. Усевшись на лавочку, вынул из коробки пару крепких ботинок. Не покидало предчувствие, что ничем хорошим для меня предстоящая операция не закончится. Даже если Наумовы не осерчают, то Воронцов и его сподвижники обиду затаят. Люди такого высокого положения не любят, когда их планам мешают. Годовую премию готов поставить на то, что военные специально хотят нас поссорить. Этакий задел на будущее, создающий в моем лице небольшой противовес победившей стороне. А в том, что Воронцов из этого противостояния выйдешь победителем, можно не сомневаться. Он уже победил и теперь ему осталось закрепить успех.

— Воронцов не настолько глупый и плохой человек, чтобы устраивать резню в большом и влиятельном роду, — сказал полковник после небольшой паузы. — Он планирует вызвать Разумовского на поединок и убить. Сил для этого хватит. Поэтому и собрал так много людей, чтобы те стали свидетелями триумфа. Только в его окружении кто-то очень хочет, чтобы бойня состоялась и от княжеского рода Разумовских ничего не осталось. Не знаю, что это за третья сторона, которой конфликт выгоден, но нам нужно, чтобы они проявили себя. Девять из десяти, что драться нам с Воронцовым не придется и он отступит.

— Вполне может быть, — согласился я. Встав, пару раз топнул ногой проверяя, как сидят ботинки. — Хорошо, сегодня будем бить всех, до кого дотянемся, но для начала неплохо бы послушать план, который вы придумали. Одна десятая — это тоже много.

Военные к операции подошли со всей ответственностью. Не знаю, кто для них шпионил в стане Воронцова, но к часу дня мы точно знали, сколько они собрали мастеров, во сколько планировали нападение на поместье и какой дорогой будут идти. Судя по составу ударного отряда, можно было судить, что серьезно воевать планировали не все княжеские рода. К примеру, Дашковы выставили трех мастеров, только одного из которых можно назвать сильным. Вроде и три мастера, но по факту ничего особенного. Наумовы в бой отправили Васю Балуева, так как кроме него мог пойти только Конев или кто-то из глав семей, на что Петр Сергеевич не пошел бы ни в коем случае. Прочие имена в списке мне были либо не знакомы, либо про них слишком мало знал, чтобы судить. Заставило немного поморщиться имя Могучева, насколько я помнил, это кто-то из рода Хованских. Уж не знаю, как они смогли пролезть в эту авантюру. Ничему их жизнь не учит.

План военных был прост, перехватить армию Воронцова на подходе к поместью его брата и настойчиво попросить убраться восвояси. Если убедить не получится, то вступить в бой и измотать, чтобы они побоялись сразиться с наемниками из Индии. Я сразу сказал, что первый этап можно пропустить, так как индусы и без нас могли разогнать эту шайку, несмотря на численный перевес. В худшем случае противостояние закончилось бы полным разрушением поместья, но Разумовского с семьей они выведут в безопасное место. Что при этом будет с другими семьями, находящимися там, думать не хотелось. Можно было нам с индусами объединиться, тогда у нападающих вообще шансов не будет, но военные это предложение решительно отвергли. Не знаю, возможно испугались, что их причислят к сторонникам Разумовского, а значит, к соучастникам преступлений.

Обсуждение плана несколько затянулось. Чтобы мы не толпились вокруг стола, сначала обозначили цель для нашей команды, указали план отступления, в случае проблем, поддержку и прочее, а потом отпустили готовиться. Для дальнейшего обсуждения оставили только полковника Назарова, а всем остальным разрешили отдыхать. Братья Орловы зазвали меня пообедать вместе. Распаковали несколько армейских пайков, поделились энергетиком. Наумовы и здесь отличились, продавая военным энергетические коктейли нескольких видов, от самых простых, для восстановления сил, до серьезных, предназначенных для последнего боя. Из-за растущего ядра, пытающегося высушить меня изнутри, я от коктейля отказываться не стал, хотя и считал эту химию гадостью. Пришлось даже заедать ее яблочным джемом с галетами, чтобы перебить отвратительный мыльный привкус.

— Значит, с огненными мастерами у тебя вообще проблем не возникает? — спросил Роман, установив на ящике горелку и разогревая гречневую кашу. Таблетку сухого горючего он зажег одним взглядом.

— Я использую два слоя доспеха духа, которые неплохо защищают от высокой температуры.

— А как же бить тогда? Доспех же будет гасить удары.

— Наоборот, иногда это помогает… — я бросил взгляд на капитана, выдававшего снаряжение. Он шел к нам и, поймав мой взгляд, показал жестом в сторону склада. — На минуту отойду. Мне тоже разогрейте.

— Если ты к складским, — Григорий подбородком показал на капитана, — захвати у них коробку с десертом. Там отличный шоколад и кофе.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Капитан, мужчина лет сорока, был неразговорчивым и выглядел так, что с просьбами к нему лучше не обращаться. А если что-то хочешь получить, будь добр собрать все необходимые бумаги и разрешения. Он первым вошел на склад, приглашая меня следом, где протянул старенький сотовый телефон.

— Кузьма слушает, — сказал я в трубку, глядя, как капитан проходит к двери, осторожно выглядывая, чтобы нас не подслушали.

— Кузьма, привет, это Василий.

— Ага, узнал, — удивился я, услышав Балуева. — Прям неожиданно.

— У нас везде свои люди, — рассмеялся он, затем голос посерьезнел. — Я позвонил, чтобы предупредить. Вы же драку между братьями собираетесь остановить, но есть один неучтенный момент. Точнее, два момента, в виде двух мастеров с перстнями черепа на пальце. Не знаю, где господин Вэ их откопал, но не нравятся мне они. Просто об этой тайной операции военных здесь все знают, но вид делают такой, словно обязательно удивятся. В общем, имей в виду.

— Ага, спасибо, — сказал я. — Ты сам под горячую руку не попади. А еще лучше свинти оттуда, скажи, что беляшом отравился.

— Все будет путем, не переживай, — он хмыкнул и повесил трубку.

Я постоял несколько секунд, задумчиво разглядывая ящики, затем подошел к капитану и вернул телефон.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Он ничего не сказал, кивнул и ушел вглубь склада. Помню, Василий как-то давно говорил, что у него старый друг завскладом работает у военных. Неужто тот самый? В любом случае это хорошо, что Вася меня предупредил. Осталось решить, как действовать и говорить ли военным, что их ждут большие неприятности. Если эта парочка черепов так же сильна, как и другие, в чем я почти не сомневаюсь, то у нас силенок не хватит их одолеть. Допустим, я смогу одного взять на себя, но сразу с двумя будет сложно. И капитан Назаров со своими бойцами мне не поможет, так как ему с бандой Воронцова придется разбираться. Мелькнула мысль, что Великий князь помогает им достать меня, а они, в свою очередь, помогут ему разобраться с Разумовским и индусами, засевшими в его поместье.

Вернувшись к братьям Орловым, я уселся на ящик, посмотрел на аппетитно пахнущую гречневую кашу с мясом.

— А шоколад? — спросил Григорий.

— Не дали, — отозвался я. — Сказали, что не положено.

— Жмоты, — вздохнул тот, облизывая ложечку с яблочным пюре.

— Слушайте, братья, — сказал я, заговорщицки наклоняясь к ним. — Нужна ваша помощь.

— Так мы завсегда готовы, — отозвался Рома, садясь ближе.

— Хочу поговорить с индусами, что засели в поместье Разумовского. Желательно прямо сейчас. Только нужно, чтобы начальство ваше не узнала об этом.

Григорий аж закашлялся от такого, а Роман задумался.

— Ну ты задачи ставишь, — нахмурился он, коротко оглянулся к столу, где все еще шло обсуждение, но уже не так активно, как полчаса назад. Генерал с командирами подразделений поддержки изучал карту. — Сейчас.

Он встал и ушел к столу, чтобы отвлечь полковника. Григорий в это время сцапал десерт брата, быстро вскрыл яблочное пюре и принялся орудовать ложкой, пока тот не вернулся. О чем разговаривали у стола, я не слышал, но Рома жестикулировал, что-то объясняя. Полковник остановил его жестом, что-то сказал, затем кивнул, давая разрешение. Подав нам знак, Роман первым направился к выходу из ангара. Пока мы убирали обед, он умудрился найти военный угловатый внедорожник.

— Сказал, что надо прокатиться и осмотреть окрестности, — сказал он нам, когда мы садились в машину. — Обещал, что все пройдет аккуратно. Ты только скажи, если вдруг решил Разумовского по-тихому пристукнуть.

— Кому бы он был нужен, — отмахнулся я.

— Учитывая, сколько скоро соберется мастеров?

Машина резво сорвалась с места и покатила к выезду с аэродрома.

— Нет, мне голова князя совершенно не нужна. Хотя оторвать ее стоило бы. Надо с Гошей поговорить.

— С кем? — заинтересовался Григорий.

— Гангеш — лидер Бхарат Групп. Мы его за глаза Гошей называем. Хороший мужик и толковый наемник. Не жадный, не конфликтный и мыслит нестандартно.

— И что, мы просто остановимся у ворот и пригласим его на разговор? — спросил Рома.

— Почему нет? — не понял я. — Выслушает он нас обязательно, а вот дальше посмотрим, что будет.

До поместья Разумовского мы добирались полчаса по пустынной дороге. Миновали две небольшие деревеньки, затем свернули к лесному массиву. Если верить карте, то с другой стороны, на западе, проходила трасса из Москвы в Санкт-Петербург. Прекрасное место для поместья. Не так далеко от столицы, в спокойном и живописном местечке. Никто не беспокоит, дорога всегда пустая, ни шума, ни городской грязи и пыли.

Двухэтажное поместье Разумовских было построено чуть больше ста лет назад и недавно его капитально отремонтировали. Установили вокруг высокий забор с камерами наблюдения и даже вышками охраны у ворот. Чтобы подъехать к поместью, нужно было съехать с главной дороги и, если не знаешь где именно, так сразу и не найдешь.

— Посидите в машине, — сказал я, когда мы остановились перед воротами. На вышках появилась пара индусов с автоматическими винтовками в руках.

Выждав немного, давая охране время, я вышел, встал перед машиной.

— Эй, Зита и Гита, зовите Гангеша! — крикнул я на английском. — Разговор к нему есть.

Индусы посмотрели на меня как на умалишенного, один замахал рукой, показывая, чтобы мы убирались. Я же скрестил руки на груди, решив дать им еще пару минут и прикидывая, выдержат ли ворота, если в них громко постучать. Буквально чрез две минуты открылась створка калитки и оттуда вышел невысокий худощавый индус лет сорока. Волосы необычно черные, словно он их специально подкрашивает, пышные усы, кончики которых смотрят вверх, как рога у буйвола. За воротами остались еще два мастера, давая о себе знать.

— Давно не виделись, — улыбнулся я, подходя и протягивая руку.

— Давно, — он улыбнулся, погрозил мне пальцем и покачал головой. Говорил он на английском не хуже коренного англичанина. — Руку не жму, сдаюсь сразу.

— Удачно, что Вы решили подработать у нас, а не те же американцы.

— Мы успели первыми, — многозначительно сказал он, словно хвастаясь. — Повезло.

— Старая шутка, — ответно улыбнулся я, вспоминая, как мы с ним разговаривали насчет контракта, который мама увела у них из-под носа. Тогда я тоже говорил, что нам просто повезло. — Но я действительно рад Вас видеть. Давайте отойдем, а то смущают меня эти камеры. Есть важный разговор.

Он кивнул, и мы отошли немного в сторону. По пути он с интересом посмотрел на братьев Орловых, оценивая их силу.

— Если переходить сразу к делу, — начал я, — то спешу предупредить, что Вашего нанимателя всерьез хотят убить. Сразу несколько больших кланов объединили усилия и уже точат ножи.

— Я знаю, — он кивнул. — Опасная работа, за которую хорошо платят. Нам об этом сразу сказали. А Вы?

— А мы с ребятами хотим помешать тем, кто этот дом хочет с землей сравнять. Ваш наниматель мне глубоко безразличен, но войны не хочется. А учитывая, что вас здесь аж семеро, то заварушка будет знатная. И снайпера на крыше есть?

— Есть, — кивнул он. — И ловушки, и тоннель в лес.

— Это очень хорошо, что оборона крепкая. Дело в том, что враг Вашего нанимателя знает, что ему помешать хочу и заручился поддержкой двух мастеров, которые носят перстни в виде черепов. А с двумя я сразу не справлюсь.

Лицо Гангеша из доброжелательно улыбчивого стало холодным. Он нахмурился, машинально подкрутил пальцами ус.

— Вторая проблема в том, что нам нельзя объединяться с Вашим нанимателем, — продолжил я. — Он совершил серьезный проступок. Но у меня есть идея, как помочь друг другу. Встретить этих черепов по дороге сюда. Нас пятеро, плюс в отряде врага есть наш человек. Если с вами объединимся, есть хороший шанс на победу.

— Когда они появятся? — спросил он.

— Сегодня, поздно вечером или ночью. Дорога одна и идти через лес в темноте не самая лучшая идея. В двух километрах на запад есть отличная площадка, где мы планируем встретить тех, кто хочет сравнять дом с землей. Думал, что поговорим и удастся разойтись миром, теперь даже не знаю.

— Миром уже не получится, — он покачал головой. — Черепа должны умереть.

— Одобряю, — сказал я и помахал рукой Давыдову, вышедшему из ворот. На улице было прохладно, поэтому он накинул на плечи куртку. Сломанная во время Колизея рука все еще находилась в фиксаторе.

— Мы поддержим вас, — тихо сказал Гангеш, бросив взгляд на ворота. Вернув лицу доброжелательный вид и легкую улыбку, он направился в ту сторону.

— Добрый день, Трофим Михайлович, — поздоровался я, подходя к машине.

— Здравствуй, — он кивнул. — Мимо проезжали? Не зайдете в гости?

— Просто хорошего знакомого навестил, — улыбнулся я. — Вам повезло нанять одних из лучших наемников в мире. Простите, но у нас еще работа, так что надо ехать.

Когда мы разворачивались, у ворот появился сам Разумовский. Последний раз мы с ним пересекались не так давно, и выглядел он все так же, глядя серьезно и так, словно смотрит сверху вниз. Для угодившего в серьезную передрягу, он держался неплохо. Разве что в уголках глаз добавилось морщинок и в целом ему бы не помешало хорошенько выспаться. Не знаю, хотел ли он поговорить или просто утолить любопытство, так как машина быстро удалялась от ворот.

— Хорошо поговорили, — сказал я, отвечая на вопросительный взгляд Романа. — Индусы знают, что взялись за опасную работу и готовы встретить армию Воронцова. Клановые мастера просто с серьезным противником никогда не сталкивались, который жалеть тебя не станет. Мы можем и не участвовать, но всегда есть но. Нас на базе еще не потеряли?

— А кто его знает, — Рома пожал плечами. — Радиостанцию-то мы не брали.

— Начальство по шее вам за такое не даст?

— Даст, — меланхолично сказал Григорий, — но не сильно. Мы уже привыкли.

Мои опасения не оправдались и начальство мылить шею нам не стало. На лице генерала читалось такое желание, но он наверняка все сказал полковнику, который позже поговорит с братьями. Сейчас было не до этого, предстояло подготовиться и настроится перед дракой. Я выбрал для медитации тихий угол ангара и занялся ядром в духовном море. Из-за него отпала необходимость в водовороте, что упрощало процесс тренировки. А еще я сосредоточился на жестком доспехе, о котором мне поведала маска. Не сомневаюсь, что черепа занимаются развитием укрепления тела дольше, чем я и доспех у них существенно крепче. Главный постулат моей школы гласил: «я могу пробить любую защиту, слабее моей». Жесткий тип доспеха духа неудобен, сковывает движения, мешает использовать многие техники, но у него есть одно неоспоримое преимущество, он неимоверно крепкий. По щелчку пальцев не научиться им пользоваться, поэтому нужны тренировки и спарринги, желательно с равными по силам мастерами.

От медитации меня отвлек Роман. Разведка доложила, что Воронцов и компания выехали за пределы Москвы и пора было выдвигаться. Время только перевалило за восемь часов и солнце клонилось к горизонту, собираясь спрятаться за далеким лесом. Теперь уже на двух машинах мы проделали все тот же путь, что и днем, только в этот раз проехали дальше развилки к намеченной площадке. Военные — молодцы́, серьезные и собранные ребята. Отряд формировали так, чтобы был один боец ближнего боя, три мастера с масштабными и разрушительными техниками и специалист поддержки, роль которого на себя взял полковник.

Гости объявились через пятнадцать минут. Вереница из десятка машин, возглавлял которую длинный лимузин.

— Они бы еще на кабриолете приехали, — хмыкнул я, сидя на капоте внедорожника, перегородившего дорогу.

— На микроавтобусе, — поддержал меня Григорий и коротко рассмеялся, затем стал серьезным.

Под ложечкой неприятно засосало, но на первом месте все равно было раздражение на тех, кто сейчас ехал к нам навстречу. Даже почудилось, что к нам приближается что-то темное и злобное. Последним в колонне ехал высокий черный грузовой микроавтобус. Я сначала даже не понял, зачем он им понадобился.

Лимузин остановился метрах в двадцати от нас, немного ослепив фарами. Пока подтягивались остальные, оттуда никто не выходил, нагнетая напряжение. Я на всякий случай активировал защитное поле Лу Ханя, захватывая две машины и группу целиком.

— В радиусе пяти метров лучше техники не использовать, — сказал я полковнику. — Или предупредите, чтобы я защиту убрал.

— Ясно, — он едва заметно кивнул.

Тем временем из лимузина вышел Великий князь Воронцов, в таком же комбинезоне, как у нас, только расцветка серая, под городской камуфляж. Следуя его примеру, из машин высыпали важные гости, одетые кто во что горазд. Дашковы тоже выбрали защиту, но за ними кто-то шел в дорогом костюме, а один из незнакомых мне мастеров вообще щеголял в узких и неудобных джинсах. Вперед вышел полковник, нарочито спокойно, словно наши компании случайно встретились на дороге. Я разговор не слышал, да и не пытался вникнуть, и так понятно, что они скажут друг другу. Военные будут напирать на то, что Воронцов нарушает закон и если сейчас нападет на них, исполняющих приказ, то последствия будут печальными. Среди мастеров, собравшихся перед лимузином, я не видел никого, кто мог бы носить кольцо с черепом. Как мне кажется, они остались в машине, дожидаясь чего-то. В задних рядах я заметил Васю Балуева. Он поднял руки, демонстрируя мне ножи-кастеты.

Стояли мастера так кучно, что у меня руки чесались сдвинуть в их сторону кинетическое поле Лу Ханя, как учила Сяочжэй, а потом подорвать. В Москве взрыв виден будет. Но часть мастеров я знал и драться с ними совсем не хотелось…

Довольно неожиданно полковник пошатнулся, хватаясь руками за горло. Как сжатая пружина я прыгнул вперед, оставив на капоте солидную вмятину и оказался за спиной полковника, отсекая его жестким барьером доспеха от Воронцова. Он втянул носом воздух, разгоняя собственную силу.

— Очень зря, — сказал я Воронцову, глядя на него прищурено, выискивая брешь в защите, куда можно воткнуть кулак. Он мое намерение почувствовал и сделал несколько шагов назад.

Громыхнул разряд молнии, ударяя сверху вниз, прямо над нами, и ослепив мастеров, со стороны Воронцова. На тесной площадке едва не случился маленький апокалипсис, но вмешались мастера, сидевшие в лимузине. Давление силы на площадку опустилось такое, что все замерли, усиливая защиту, чтобы не потерять сознание. Я оглянулся, глядя, как вдалеке мелькнули фары. Со стороны поместья Разумовских к нам мчался внедорожник, словно опаздывал на раздачу конфет.

— Эй! — крикнул я во всю силу легких, привлекая внимание мастеров. — Садитесь в машины и валите по домам! А кто из вас сегодня использует силу, об этом пожалеет! Не вините потом Кузьму за грубость!

Я навел палец на Воронцова, словно держал в руках пистолет. Не убирая пальца, перевел взгляд на лимузин, откуда выходили двое крепких мужчин. Европейцы, на первый взгляд невзрачные, без особых примет, но силой от них веяло так, что мастера поспешили отступить от них, освобождая пространство вокруг машины.

— Они тебе не помогут, — негромко сказал я Воронцову. — Но за связь с ними ты ответишь. Евгений Константинович, давайте отойдем, нужно освободить площадку для предстоящего шоу.

Попятившись, я создал пару «вишневых косточек», небольших сфер, заполненных силой. Любой, кто сейчас полезет в драку, сильно удивится, если успеет. У этой техники только один недостаток, ее можно подорвать только шагов с семи. Это значит, что часть взрыва я приму на себя.

— Берите всю эту братию цирковую, а я займусь той парочкой, — тихо шепнул я полковнику.

— Хорошо, — он кивнул, потирая шею ладонью.

Неприятная сила у Воронцова, связанная с кинетикой, необычная и наверняка смертоносная. С визгом шин позади остановилась машина, откуда неспешно вышел Гангеш и два его товарища. С обоими я был знаком, Агни и Яма, бойцы ближнего боя, носящие имена индийских богов. Крепкие мужчины, знающие толк в кабацких драках и способные перепить кого угодно. Джим говорил, что у них либо нечеловеческое здоровье, либо они жульничали, когда устраивали состязания на количество выпитой водки. К своему стыду, я не мог отличить кто из них Яма, а кто Агни, так как они были похожи, как широкие тесаки, которые использовали в качестве оружия.

— Лучше бы всех позвали, — сказал я Гангешу, пожимая протянутую руку.

— Зачем? — он покачал головой, сразу выделив двух мастеров у лимузина. — Справимся.

— Тесновато здесь, — сказал я, оглядывая толпу, стоявшую напротив.

Не придумав ничего более умного, я слегка пригнулся и рванул в сторону от дороги. Перепрыгивая канаву, едва не поскользнулся на мокрой траве, но удержался и помчался еще быстрее. Справа хлопнуло, затем еще раз, что-то мелькнуло размытой тенью, и я едва не врезался в мастера с перстнем черепа, оказавшегося прямо передо мной. Узнать бы секрет, как они так умудряются перемещаться, Старицкий от меня бы ни за что не сбежал. С другой стороны от меня появился второй мастер, вышедший из техники перемещения не так удачно, как первый, пошатнувшись и сделав еще несколько шагов, пытаясь поймать равновесие.

— Может проще было сразу всех пригласить? — спросил я, укрепляя доспех духа. — А то я ваш орден долго изводить буду, пока по одному об меня убиваетесь.

Мастера промолчали, укрепляя защиту. Тот, что стоял немного позади, пригнулся, собираясь броситься на меня, но в этот момент в него с оглушительным ударом что-то врезалось, снося метров на пятьдесят, не меньше. Через несколько секунд мимо нас пробежала троица индусов, никуда особо не торопясь. Если Давыдов был сильнейшим кинетиком России, то вечно снисходительно улыбающийся индус мог побороться за звание сильнейшего в мире. Своего противника он будет пинать, пока не устанет или пока не расколет его броню.

Мой противник от такого наглого вмешательства в их планы опешил, за что едва не поплатился. Сократив дистанцию, я оказался прямо перед ним, нанося прямой удар в голову, вложив немало сил. Мастер поднырнул под удар как заправский боксер и выдал классический апперкот, попавший точно в челюсть. Ощущение такое, словно мне на голову чугунный котелок надели и хорошенько врезали по нему молотом. Сквозь защиту удар не прошел, хотя я слышал хруст. Последовал еще один удар, теперь уже в правый бок, под ребра, который я почувствовал всем телом. Не знаю, что за технику он использовал, но такими ударами можно бетонные плиты дробить в щебень.

Подумав, что защиту я переоценил, попятился назад, разрывая дистанцию. Голова все еще гудела, а в боку заболело так, словно мне туда раскаленный гвоздь воткнули. Как и в первый раз, я точно слышал, как что-то хрустнуло. Но главного я добился, успев прикрепить к нему две «вишневые косточки». У них была одна замечательная особенность, они намертво прилипали к любому доспеху духа. Вряд ли кто-то в здравом уме во время боя согласится защиту убрать, чтобы сбросить их. Осталось только разорвать немного дистанцию и приготовиться к взрыву. Отсюда вытекал второй недостаток техники, пока противник был близко, взорвать его можно только с собой.

Сделав еще несколько шагов назад, я остановился, не сразу поняв, что мастер черепов не собирается меня преследовать. Опустив руки, прикрывающие голову, я посмотрел на него, ожидая очередную пакость, но мастер стоял с искаженным болью лицом, стиснув зубы. Правой рукой, на которой было сломано несколько пальцев, он придерживал левую, словно сломал кисть.

— Эй, ты это брось! — быстро сказал я, чувствуя, как сила вокруг него забурлила так, словно он готов взорваться и разнести в пыль все в радиусе сотни метров.

Вытянув руку в его сторону, я запустил резонанс и запоздало подумал, что отошел недостаточно далеко. Два взрыва слились в один, хлопнув так, что меня отбросило на несколько метров, а потом засыпало комьями грязи и мокрой травы. Вот теперь жесткий доспех показал себя во всей красе, погасив удар. Я такого эффекта даже не ожидал. Этак теперь и кинетикам против меня будет сложно, так как я могу эту броню удерживать целый день, дожидаясь, пока они выдохнутся. Полежав минуту, я осторожно поднялся. На том месте, где стоял мастер черепов, осталась небольшая воронка. В наступающих сумерках сложно было рассмотреть что-то детально, но мне показалось, что метрах в тридцати лежит что-то круглое, очень похожее на голову. Решив не уточнять детали, я посмотрел в сторону индусов, которые продолжали избивать второго мастера, методично вколачивая его в землю. С той стороны слышалось: «бум, бум, бум». А вот драка с противоположной стороны то ли еще не начиналась, то ли уже закончилась. Можно было почувствовать напряжение, повисшее над площадкой. Проверив, цела ли челюсть и пару раз глубоко вздохнув, я зашагал в ту сторону. Теперь можно и с князем поговорить.

В конце колонны автомобилей гостей взревел двигатель и один из джипов резко развернулся и помчался в обратном направлении. Мастера заволновались, засуетились и поспешили к своим машинам. Когда я подошел к отряду военных, последним на дороге разворачивался лимузин, спеша догнать разбегающуюся армию.

— В порядке, — сказал я, опередив вопрос. — Как всегда, отдуваться пришлось Кузьме. Почему они без боя разбежались? Обещали страшные кары и что придут завтра?

— Слушай, Кузьма, — ко мне подошел Роман, от которого заметно тянуло теплом. — А научи этой технике. Чтобы, хлоп, и в кровавую пыль любого.

— Нет, слишком опасно.

— Ну да, а мы тут в фантики играть собрались, — фыркнул он.

— Для вас же и опасно, — уже серьезно ответил я. — Любая неосторожность и разорвет на кусочки. Меня от взрывов доспех защищает. Вот как у вас такой же будет, тогда подумаю.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда научи, как доспех укрепить.

— Нет.

— Мы даже к тебе в группу запишемся и на занятия ходить будем.

— Нет.

— А у твоей сестры уже муж есть, да? — задумался он. — Трубин, вроде бы…

— Все, везите меня домой, — я прошел к машине и демонстративно уселся на переднее сидение.

Военные переглянулись, посмотрели на поле, где Гангеш продолжал избивать мастера из черепов и тоже направились к машинам. Обратно ехали в тишине и половину пути я всерьез думал, а не поехать ли в гости к сестре. Пожить в Италии пару месяцев, посетить пару званых вечеров, встретиться с королем. Уверен, что маркиз Сальви такую встречу с радостью организует и познакомит меня еще с десятком родственниц правителя, которым пора выходить замуж. Но лучше уж такие вечера и мероприятия, чем то, что творилось вокруг.

— Демьянов только что сообщил, что вторая группа успешно отработала, — сказал Григорий Орлов, слушая радио. — Драки не было. К ним вообще четыре мастера на встречу приехали, поговорили и уехали.

— Правильно Евгений Константинович говорил, что ничего не будет, — согласился Роман, ехавший за рулем. — Пугают Разумовского, чтобы сам сдался. И сына своего отправил за границу поскорее.

— А что сын его? — отвлекся я от неприятных мыслей.

— Мы думаем, что Великий князь все ради того затеял, чтобы сына своего на трон посадить. Николая убрать, и его сын станет идеальным кандидатом.

— А что Воронцов? Вроде у него тоже сын есть.

— Так, приемный, — отозвался Рома. — Ты сплетни светские не собираешь?

— Не слежу как-то за этим.

— У Воронцова трое детей, двое сыновей и дочка, с которой ты в Америку мотался. И все приемные, потому что в детстве Великий князь болезнь перенес и детей иметь не может.

— Правда? — удивился я. — Не знал…

— Знаешь, что Воронцов сказал, когда убегал?

— Что еще вернется? И еще ножкой топнул, наверное.

— Сказал, что еще ничего не кончено. Только кажется мне, он вовсе не брата своего имел в виду. Ты с ним поосторожней.

— Как меня эти братья утомили, — проворчал я. — Но в одном он прав, еще ничего не кончено. Ему еще за эту парочку черепов объясняться передо мной придется.