Как говорится, утро не предвещало проблем и начиналось вполне буднично, с завтрака в компании наследника Николая. Обычно он предпочитает обедать с нами или ужинать, но сегодня заглянул сразу после зарядки. Я ничуть не удивился, увидев его в компании Кати. Складывалось впечатление, что она видится с ним чаще, чем со мной. Они даже общались свободно, как старые друзья, шутили и улыбались друг другу. Этак скоро Кате будут завидовать все девушки в институте, только мечтающие познакомиться с наследником. А таких много, в этом можно не сомневаться. Надо бы почитать закрытый студенческий форум, эту сточную яму недовольства, злобы и зависти. Уверен, что там уже много всякого высказывают в адрес Хованской.

Катя словно мысли мои читала, поэтому решила подождать меня у выхода из общежития, чтобы вместе пойти на занятия. При этом она выглядела довольной, словно проделала отличную работу.

— Мне кажется, что ты решила еще на полставки устроиться секретарем к Николаю, — сказал я.

До первого занятия оставалось пять минут, поэтому студенты торопились в спортивные залы и аудитории. Мимо нас как раз промчалась группа девушек из секции карате. Нас узнали и поздоровались на бегу. Если бы не староста группы, суровая с виду девушка, они бы остановились и взяли нас в плотное кольцо, но она подгоняла их бамбуковым мечом, хлестко отвешивая удары пониже спины отстающим.

— Пока рано об этом говорить, — важно сказала она. — Но я стараюсь заработать нам как можно больше баллов. Многие в окружении Николая, едва твое имя слышат, такие лица делают, как будто лимонов объелись. Особенно их начальник. Но на твоей стороне Фурия, поэтому они ничего поделать не могут.

— Элиза Филипповна хорошо обо мне отзывается? — удивился я.

— Скорее о том, что общение с тобой пойдет Николаю только на пользу. Буквально позавчера она поставила на место кого-то из дворцовой службы, решившего судить, что ты плохо влияешь на наследника. Я, правда, не видела, кого она отчитывала, но слышала, когда по коридору проходила. Суровая женщина.

Мы свернули на главную аллею и остановились, глядя, как в нашу сторону бежит Ольга из дисциплинарного комитета.

— Ходят слухи, что Николай еще до конца года вернется во дворец, — сказала Катя. — Поэтому надо контакты наладить. В будущем нам это пригодится. А секретарем, даже к Императору, не пойду. У меня на это времени нет, да и съедят акулы дворцовые…

Ольга добежала до нас, смешно взмахнув руками, затормозив и едва не врезалась в Алену, умудрившись обнять ее.

— Кузьма, все уже собрались, тебя только ждут. Геннадий Сергеевич тебя полчаса уже ищет.

— Кто эти все? — уточнил я.

— Журналисты, — сказала она так, словно это уже всем известно.

— А зачем нам журналисты? — я вопросительно посмотрел на Алену, затем на Катю. — Нет, нам они не нужны.

— Кузьма, хватит твоих выступлений и кривляний, — Ольга подцепила меня под руку и потянула в сторону здания администрации.

Катя на мой взгляд только развела руками. Ольга тоже ничего существенного не пояснила, так как причин появления журналистов не знала. В голове мелькнула мысль, что это мое интервью по поводу боев без правил сработало, поэтому я принял решительный вид, перебирая в голове варианты глупых ответов на возможные дурацкие вопросы.

В зале для пресс-конференций мне бывать не доводилось. Ничем особым помещение не выделялось, большой стол для выступающих и пара десятков стульев для журналистов, которых собралось действительно много. Установили даже несколько телекамер на штативах, а стол заставили разноцветными микрофонами. Но это я увидел чуть позже, а сначала меня встретил Геннадий Сергеевич в коридоре напротив входа в зал.

— Надо было переодеться, — сказал он, глядя на мой спортивный костюм. Сам он выглядел солидно, надев костюм с галстуком.

— А что случилось? — тихо спросил я, чтобы нас не подслушал выглядывающий из зала репортер с бейджиком на груди.

— Твоя работа вышла в финал международной премии Гарри Феникса, — сказал он.

— Два вопроса: какая работа и кто такой Феникс?

Геннадий Сергеевич серьезно посмотрел на меня, но мне даже невинность изображать не нужно было, я вообще не понимал о чем шла речь.

— Статья по укреплению тела и лечению одаренных с нарушением баланса сил. Синдром Сгорания, так он называется. Гарри Феникс — выдающийся человек, великий мастер, учредивший премию за вклад в развитие и изучение силы. Это самая престижная премия, которую может получить одаренный. Последнюю вручали три года назад Джайну Паттанаку из Индии за систему тестирования экспертов. И сейчас, из нескольких работ, отобранных комитетом премии, твоя имеет больше всего шансов на победу. Я бы сказал, что она единственная, достойная премии, но им нужно сделать вид честной конкуренции.

— Все понятно, — кивнул я. — Никогда не слышал об этой премии, но очень лестно. Есть только один маленький нюанс, я никаких работ и статей никуда не отправлял.

— Значит, это кто-то сделал за тебя. Но статья подписана твоим именем и уже прошла этап отбора. Я читал ее, написано очень хорошо, человеком, глубоко разбирающимся в теме укрепления тела. И что самое главное — там описана именно та методика, с помощью которой ты помог Юшевскому Илье и госпоже Цао. Она, кстати, выставляла оценку методике, как сторонний эксперт.

— Фигня какая-то происходит…

— Ты хотел эту технику от общественности скрыть? — спросил Геннадий Сергеевич.

— Нет, напротив, пусть пользуются, мне не жалко. Просто…

— Вот и хорошо, — он положил руку мне на плечо. — С остальным можно разобраться потом.

Он подтолкнул меня к двери, жестом показав девушкам, чтобы занимали свободные места в конце зала. Пребывая в легкой растерянности, я прошел к столу. Геннадий Сергеевич взял слово, представляя меня и событие, ради которого все здесь собрались. Затем посыпались те самые глупые вопросы, которые я ждал, только на другую тему. На вопрос о том, как я додумался до этой методики, ответил, что мне просто повезло. Не знаю, какой они ждут ответ на такой вопрос. Целенаправленно я этой проблемой не занимался, а столкнувшись, предложил вполне логичное решение.

Среди прочих вопросов было и несколько важных. К примеру, меня спросили, правда ли эта методика опасна и может привести к летальному исходу. Пришлось долго объяснять, что при запущенных случаях любое вмешательство в баланс сил может убить одаренного. Но если синдромом заняться на ранних этапах и под присмотром мастера, то риск значительно снижался.

Длилась пресс-конференция около полутора часов, изрядно вымотав. В конце Геннадий Сергеевич меня поблагодарил, сказал, что я хорошо держался и отправил на занятия. До решения комиссии оставалось десять дней, но он ни на секунду не сомневался, что премия достанется именно мне. И выглядел он при этом довольным, словно не моя, а его работа удостоилась такого внимания. Хотя если за подобным следят, то репутация института только укрепится. МИБИ и без этого входил в десятку самых лучших вузов мира, обучающих одаренных, но очередной повод заявить о себе будет не лишним.

Собираясь пропустить тренировку, на которую и так опоздал, я отправился в общежитие, чтобы найти в интернете информацию о самой премии и нашумевшую статью, но меня снова перехватили на полпути. На этот раз это была взволнованная Цао Чжэнь, поджидающая нас на главной аллее. Сегодня она была одета не в привычный спортивный костюм, а в красивое модное платье, совмещающее в себе классический китайский наряд и современный стиль.

— Доброе утро, — поприветствовал я ее. — Красивое платье, тебе идет. Зонтика только не хватает, бамбукового, с цветочками и птичками.

— Доброе утро, — Чжэнь немного смутилась. — Он в машине остался. Зонтик, с цветочками…

Алена и Катя сразу поняли, что я комплименты раздаю, и взгляд у них стал колючим и ревнивым.

— Ты сейчас чем занята? — спросил я, проигнорировав девушек. — У нас вечером занятие, не забыла?

— Я помню. Старшая сестра Сяочжэй просила тебя найти. Она сейчас дома и хотела бы встретиться.

— Вообще-то, я сам планировал с ней поговорить насчет тренировок. Прямо сейчас поедем?

Чжэнь кивнула и судя по виноватому взгляду, брошенному в сторону девушек, приглашали исключительно меня одного.

— Ален, — я оглянулся. — Со мной хочет встретиться Сяочжэй, поэтому я ненадолго уеду. Передай сестрам Юй, что наша тренировка сдвинется на пару часов. И еще Тасю предупреди, если я к обеду не вернусь.

— Так поедешь? — она показала взглядом на спортивный костюм.

— Да, надо бы переодеться…

Спустя двадцать минут у ворот института нас ждал представительский лимузин с дипломатическими номерами, две машины сопровождения, и как минимум пара мастеров. Странно, что китайцы так внезапно решили усилить охрану императорских особ. Мне казалось, что мастер Че с этой обязанностью вполне справляется, хотя иногда ему приходилось разрываться. Что касается квартиры, которую снимали принцессы, то она находилась совсем рядом, буквально в нескольких минутах езды от МИБИ. Вот и стоило ради такой короткой поездки задействовать столько сил? Квартира мне понравилась, много свободного места, минимум мебели. В центре просторной гостиной установили старинный деревянный столик, расставив на нем большой набор для чайной церемонии. Когда мы гостили в прошлом году в поместье супруги императора, мамы Соячжэй, они приглашали нас на подобное чаепитие. Довольно неспешный и медитативный процесс. Я не большой любитель чая, особенно когда его пили без сахара, меда или лимона.

— Доброе утро, — поздоровался я, прикидывая, что формально все еще было утро. Время постепенно приближалось к одиннадцати часам.

— Доброе утро, — на русском поздоровалась Сяочжэй.

В отличие от сестры, Сяочжэй была одета в традиционное красное платье с длинными рукавами и юбкой до пола. Золотая вышивка в виде феникса с пышным хвостом, расправившим крылья.

— Планируется что-то официальное? — спросил я.

— Нет, — перевела слова сестры Чжэнь. — Мы просто собрались, чтобы выпить чаю.

Сяочжэй загадочно улыбнулась, приглашая к столу.

— Мы достали чай, который ты искал, — сказала она, показывая взглядом в сторону кухни. На низком столике у двери лежали два круга с прессованными чайными листьями. Знак на этикетке в виде домика из красных линий и иероглифов по кругу.

Несколько минут потребовалось, чтобы заварить чай, разлить его по чашкам. Несмотря на рукава платья, Сяочжэй проделывала все уверенно, заливая горячую воду в маленький чайник, затем переливая в специальную емкость и разливая в чайную пару чашек.

— Как успехи у Чжэнь? — спросил я, пробуя чай на вкус. — Получается контролировать силу?

— Не получается, — ответила Сяочжэй. — Она уже сломала все ручки на дверях в доме, свернула кран в ванной и испортила два телефона.

— Знакомая ситуация, — я улыбнулся. — Нужна только практика, чтобы почувствовать силу. Если продолжит тренировки, то скоро освоится.

— Никаких подсказок? Может, есть хитрость или иной способ быстрее пройти этот этап?

— Увы, никаких хитростей, только упорство и практика.

Чжэнь вроде и не подала виду, но казалась опечаленной этим фактом.

— Неужто доставляет так много неудобств? Спасибо, — я принял из рук Сяочжэй вторую чашку. — Необычный чай, мне кажется я такого не пробовал раньше.

— Это редкий сорт, — сказала она. — В одном из буддийских монастырей осталось пять кустов, с которых собирают не больше четырехсот грамм листьев в год. После сушки остается совсем немного чая, который поступает в особое хранилище императорского дворца.

— Может, рассадить эти кусты, чтобы их стало больше?

— Тогда чай перестанет быть особым, — она улыбнулась. — К тому же важен не только куст, но место, где он растет, количество солнца и воды.

— Дорогой получается чай?

— Последний раз, когда его продавали, пятьдесят грамм обошлись коллекционеру в пятьдесят тысяч рублей.

Я едва чаем не подавился. Потратить полста тысяч рублей, чтобы три раза заварить чай — это много даже для очень богатых людей. Обычному наемнику полтора года нужно усердно работать, чтобы накопить такую сумму.

— Тогда мы никуда спешить не будем, — сказал я. — Давайте наслаждаться прекрасным чаем.

— Хорошая мысль, — согласилась Сяочжэй, рассмеявшись.

— И еще, чтобы не забыть, я хотел поговорить о технике духовного моря. Предыдущий этап я освоил и надо бы перейти к следующему, а то мне кажется, что оно начинает выходить из берегов.

Сяочжэй сказала что-то Чжэнь и та сходила в спальню, вернувшись с небольшой книжицей, страницы которой пожелтели от времени.

— Опиши, что происходит, — попросила она.

Пока я рассказывал, Сяочжэй задумчиво листала книжку, осторожно переворачивая хрупкие страницы. Остановившись ближе к середине, она прервалась, чтобы налить нам чай, затем снова углубилась в чтение.

— Прости, что не уделяю больше времени, — сказал я Чжэнь. — Проблем в последнее время навалилось столько, что не продохнуть. Только соберусь спокойно позаниматься, как что-то происходит.

— Я все понимаю, — она кивнула. — Мне сначала нужно справиться с текущим этапом. Но мне кажется, чем больше усилий прикладываю, тем хуже все становится.

Она и чашку с чаем держала очень осторожно, словно та была сделана из очень хрупкого фарфора.

— Могу посоветовать только спарринги с кем-нибудь из мастеров. Их вокруг вас толпа собралась, пусть помогают. Мне сражения всегда помогали что-то новое освоить. Мы с Аленой каждый день поединки устраивали. Ну а ты можешь мастера Че попросить.

— Я попробую, — сказала она.

— Нашла, — сказала Сяочжэй. — Следующий этап, после водоворота, называется «ледяной лотос».

— Повезло, что не нефритовый.

— Почему? — не поняла она, когда Чжэнь перевела.

— Помню те два справочника, что Вы давали, так там каждая третья техника — нефритовая. А остальные либо космические, либо сияющие. Не обращайте внимание.

Сестры Цао переглянулись, но что я имел в виду, не поняли.

— Что там с цветком? — напомнил я. — Делать что нужно?

— На самом деле я не знаю, полезна ли будет тебе эта техника, — сказала Сяочжэй. — В описании сказано, что она предназначена для мастеров, изучающих барьеры.

— Опять Лу Хань? Не сомневайтесь, я лучший в мире мастер по барьерам и защите, так что польза будет обязательно.

— Вторая причина в том, что это большой секрет нашего клана. Вот если бы ты… — Чжэнь остановилась, посмотрела на сестру и продолжила, — взял мою младшую сестру в жены, все было бы иначе.

— Мы уже на эту тему говорили, — спокойно сказал я. — Если это секрет клана, то просить раскрыть его не стану. Буду самостоятельно искать выход из сложившейся ситуации. Можно сказать, что я с самого начала, как стал мастером, только этим и занимаюсь. Мама знала первую часть техники развития и укрепления тела, поэтому мне пришлось вторую придумывать и дорабатывать самостоятельно. Справлюсь и сейчас. Давайте лучше вкусный чай пить, думаю, что на миллион мы уже выпили, надо еще на пару вашего отца разорить.

— Кузьма, не сердись, — в голосе Сяочжэй промелькнуло сожаление. — Я говорила с дедушкой, он категорически отказывается делиться этим секретом.

Она еще раз печально вздохнула, закрыв книгу и положив ее на край стола. Хитрая лиса, секретами делиться они не хотят, а книжку с собой взяла. Или она ее у родителей умыкнула?

— Хотя бы продемонстрируйте, чего я добровольно лишаюсь, — улыбнулся я.

— Барьеры, — Сяочжэй очистила чайник от листьев, положив их в продолговатую чашечку и поставила передо мной. — Они не похожи на то, что изучал Лу Хань и можно считать их уникальной техникой, доступной только нашему клану. Я почти не практиковала их, так как изучала защитное кинетическое поле. Но кое-что мне подвластно.

Засыпав три мерные ложечки, она залила их горячей водой, чтобы почти сразу слить. Насколько я знаю, это делали для того, чтобы смыть пыль с чайных листьев, подготовив их к завариванию. Поэтому она подняла чайник, аккуратно сливая. Только вода не упала в специальную емкость, а плескалась в воздухе, как будто ее набирают в невидимую чашку или колбу. Залив еще раз чайник, Сяочжэй протянула руку, беря невидимую емкость с чаем, немного взболтала содержимое.

— Я тоже такие фокусы показывать умею, — улыбнулся я. — Разрешите…

Потянувшись, я взял чайник с горячей водой, наклонил, набирая емкость, созданную из доспеха духа. Только в отличие от Сяочжэй, моя емкость приобрела форму куба с идеально ровными гранями. Это было не сложно, но выглядело очень эффектно, этакий висящий в воздухе куб горячей воды. Точно так же взяв его в руку, немного взболтал. Наклонил, сделав так, чтобы вода собралась в форме перевернутой пирамиды и отсек верхнюю часть. Теперь у меня в руке осталась пирамида, которую я продемонстрировал девушкам, пару раз перевернув. Пальцами срезал верхнюю часть и аккуратно вылил содержимое.

— Умение бестолковое, только концентрацию тренировать да от дождя защититься.

С помощью него можно было и по воде ходить, но об этом я умолчал. Сяочжэй отпустила контроль над сферой, позволив пролиться содержимому. Затем взяла книгу и снова углубилась в чтение.

— Старший брат тебя все еще донимает с тренировками? — спросил я у Чжэнь, когда пауза немного затянулась.

— Он сейчас занят. Обещал приехать только в следующем месяце. Что, почему ты улыбаешься?

— Ты сказала «обещал», а не «грозился» или что-то в этом роде, значит, ждешь его возвращения.

— Старший брат Ютан вспыльчивый, но добрый, — Чжэнь смутилась. — Он просто хочет стать сильнее.

«Это далеко не единственное его стремление, — подумал я. — Потому что тяжело быть младшим наследником и нужно делать больше остальных, чтобы тебя признали. Вопрос в том, сможет ли он договориться с Сяочжэй».

Сяочжэй протянула мне раскрытый справочник, показывая простенький рисунок маленького бутона лотоса, поднимающегося со дна. Перевернув несколько страниц, она показала еще один рисунок, где цветок добрался до поверхности воды и начал распускаться.

— Техника ледяного лотоса, — сказала она, глядя на меня так, словно я получил просветление увидев эти две картинки.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — закивал я, готовый слушать откровения.

— Первый этап — создание ядра, — перевела ее слова Чжэнь, с трудом подбирая аналоги в японском языке. — Кристалл концентрированной энергии. Когда он начнет расти, то будет подниматься, как бутон лотоса. Достигнув поверхности воды, он расцветет, даруя огромную силу мастеру. В старой книге говорится, что, когда основатель клана Жао смог создать во внутреннем море цветок лотоса, он стал мудрецом.

— И что нужно, чтобы создать ядро? — немного скептически спросил я.

— Укрепить основу и расширить внутреннее море. Ледяному лотосу нужно много места, чтобы расти, иначе он погибнет.

Сяочжэй встала, обошла стол, меняясь местом с младшей сестрой. Чжэнь, в свою очередь, взяла опустевший чайник и поспешила к большой фляге с водой. Судя по иероглифам, для заваривания безумно дорогого чая годилась только специальная вода из Китая. Пришлось подождать, пока она наберет воду и поставит чайник на подставку. Все это время Сяочжэй молча сверлила меня взглядом. Я даже заерзал неуютно, предчувствуя какую-то подставу.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит, что отдаст тебе ядро, которое прорастил для нее дедушка, — перевела Чжэнь, немного удивленно, посмотрев на сестру.

— Думаю, это не лучшая идея, — нахмурился я. — Лучше сам…

Сяочжэй потянулась, взяла меня за руку.

— У меня не хватает сил, чтобы из него получился цветок, — сказала она. — Боюсь и через десять лет я не соберу достаточно сил. А просто хранить его, не вижу смысла. Пропусти меня к внутреннему морю и попытайся поймать ядро до того, как оно растворится.

— Хитрая лиса, — улыбнулся я, — ты ведь просто хочешь утолить любопытство, заглянув внутрь?

В ответ я получил такую же улыбку.

— Возможно, я просто не хочу делиться с тобой секретом, как создать внутри себя ядро, — спокойно сказала она. — Точно так же, как ты не делишься секретом, как Чжэнь перешла на второй уровень тренировок.

— Хорошо, — решительно сказал я. — Если из этого выйдет что-то толковое, будем считать, что я тебе должен.

Второй этап развития духовного моря мне был нужен, без вариантов. Останавливаться на половине пути — это значит потратить впустую усилия на первый этап. Можно и самому попытаться найти решение, но насколько это задержит в плане развития, сказать сложно.

Неприятно, когда кто-то заглядывает внутрь тебя. Ты чувствуешь чужеродную силу, и хочется напрячься, чтобы вытеснить ее. Как известно, все аналогии ложны, но если подключить воображение, то можно увидеть озеро, над которым парит огромная огненная птица. Она излучает нестерпимый жар, всякий раз, когда взмахивает крыльями. Может быть, это тот самый феникс, что изображен на одежде императорской семьи Цао. Огненная птица резко ударяет крыльями, взмывая вверх, затем еще раз и исчезает из виду, но жар никуда не исчез, так как в том месте осталось огненное перо, медленно падающее в озеро. Когда перо касается воды, она вскипает, выбрасывая вверх столб пара.

Перехватив контроль над маленьким зернышком концентрированной энергии, я сдавил его, не позволяя распасться. Оно успело потерять восемь десятых первоначального размера и продолжало разрушаться. Сидя с закрытыми глазами, я изо всех сил старался остановить этот процесс, одновременно удерживая разволновавшееся духовное море, чтобы оно не вышло из берегов и не затопило все вокруг. С Сяочжэй ничего не случится, а вот Чжэнь может пострадать. Даже взмок немного, но вроде стало немного получаться. Пока я скептически думал, зачем создавать частичку концентрированной энергии и какой смысл ее хранить, ядро успокоилось, перестав испаряться. В какой-то момент зернышко из горячего стало холодным, и сила вокруг потянулась к нему, сначала хаотично, но довольно быстро появилась связь в виде ниточки.

Открыв глаза, я встретился взглядом с Сяочжэй, так и сидевшей напротив.

— Нормально? — спросила она на русском. Выглядела она обеспокоенной, словно всерьез волновалась за меня.

— Нормально, — ответил я, принимая платок, чтобы вытереть пот со лба. — Вы, китайцы, те еще затейники. И это ни разу не безопасно. Я бы на месте твоего деда десять раз подумал, прежде чем повторять подобное.

— Мы думали, что ядро будет забирать лишнюю силу, и болезнь отступит, — сказала она через Чжэнь. — Но оно не хотело поглощать ци, не хотело расти. Мы так и не поняли почему.

— И что мне с ним делать? — я решил немного сменить тему.

Действительно, задумка была неплохая и, учитывая, с какой скоростью ядро поглощало силу, это могло помочь с болезнью Сяочжэй. Или хотя бы отсрочить последний этап, когда тело уже не могло справиться с потоком ци. Я бы на месте ее родственников тоже рискнул.

— Оно должно вырасти, — Сяочжэй пожала плечами. — Над духовным морем появится ледяной цветок. Это позволит накапливать и использовать больше ци.

— А что, твой дед в этом преуспел?

— Дедушка очень сильный, третий среди мастеров империи Цао. Еще лет тридцать назад многие верили, что он станет мудрецом, но не случилось. Из ядра он сформировал бутон ледяного лотоса, который едва смог подняться над водой. Но цветок так и не раскрылся. Дедушка уже не молод и вряд ли он сможет завершить процесс.

— И вы храните технику развития, у которой такой потенциал, что третий по силе мастер в стране не может с ней совладать? — спросил я.

— Хочешь сказать, что лучше поменять ее на что-нибудь менее амбициозное? — уточнила она, приподняв бровь.

— Ни в коем случае. Я просто завидую. Не удивлюсь, если есть еще и третий этап, предназначенный для мудрецов.

— Есть, — кивнула Сяочжэй. — Только он хранится в Императорской сокровищнице и без ведома отца, никто его не получит.

— Ничего страшного, сами что-нибудь придумаем. Слушайте, а у вас к чаю десерт предусмотрен? Нет, я согласен наслаждаться его необычайно дорогим вкусом, но что-то кушать захотелось.

К чаю у девушек были припасены разнообразные булочки со сладкой начинкой и несколько видов печенья из слоеного теста. В гостях у них я провел еще час. Мы беседовали на разные темы, вспоминая учебу, тренировки и прочее. Второй этап развития духовного моря все-таки выбил меня из колеи и когда я прощался, едва не забыл упаковки с чаем. Хорошо, что Чжэнь про них вспомнила в самый последний момент. Я даже плохо помню, что было вечером и как мы позанимались с Аленой и сестрами Юй. Маленький, но очень прожорливый демон, которым со мной поделилась Сяочжэй, требовал к себе внимания. Мне казалось, что, если я оставлю его одного хотя бы на пару часов, то он успеет поглотить духовное море целиком. Пришлось ограничить поток силы, и справляться с его аппетитами, чтобы он не рос слишком быстро.

— Кузьма? — ладонь Таси легла мне на лоб. — Ты не заболел часом? Вид у тебя нездоровый.

Мы как раз собрались на завтрак примерно в той же самой компании, что и накануне. При этом все смотрели на меня с разной степенью тревоги.

— Выспаться не получилось, — ответил я. — Просто я новую технику изучаю и слишком увлекся. Сяочжэй… Госпожа Цао подкинула пищу для размышления.

— Мы с тобой разговариваем, а ты нас не слышишь, — сказала Тася. — Главное — не увлекайся, а то действительно заболеешь. Кстати, что за техника, что делает?

— Я думаю, как совместить несколько умений. К примеру, техника «стилет», которую… мой учитель купил на аукционе во время Колизея. Она слишком непредсказуемая и сложная в использовании.

— Эта та, при помощи которой он отрезал голову здоровяку? — уточнила Тася.

— Она самая, — кивнул я и, опомнившись, посмотрел на собравшихся. Никому, включая Николая, эта тема аппетит не портила, напротив, всем было очень интересно. — Если быть неосторожным, можно себе что-нибудь отрезать. Поэтому я подумал совместить ее не с классическим доспехом духа, а с укрепленной версией.

— Первый раз слышу, чтобы у доспеха было несколько версий, — сказала Тася.

— Это мне одна маска нашептала. В общем, я хочу проверить, как это будет работать. Может, у меня появится дистанционная техника. Неуклюжая, но очень сильная. Кто хочет сегодня на полигон со мной сходить.

Все дружно подняли руку, включая Тасю.

— Одних не отпущу, — сказала она. — Тем более испытывать опасную технику. И доктора Шимова предупрежу, чтобы был готов в случае необходимости тебе руку или ногу обратно пришить.

— Я же аккуратно, — ничуть не обиделся я. — Все продумано…

В столовую заглянул Колесниченко Сергей, телохранитель Николая, нашел меня взглядом.

— Прошу прощенья, — сказал он. — Тут один парень странный Кузьму Федоровича ищет. С поста охраны у ворот передали. Говорят, что это как-то с сестрой Кузьмы Федоровича связано.

— Чем странный? — уточнил я, пытаясь понять, причем здесь сестра.

— Чеченец бородатый.

Я перевел удивленный взгляд на Тасю. Сестра звонила дней пять назад, говорила, что у нее все в полном порядке. Сказала, что мама с братом решили-таки к ним в гости заглянуть.

— Вы не торопитесь, — сказал я друзьям. — Пойду узнаю в чем дело, а потом вместе отправимся на полигон.

Спустившись на первый этаж и выйдя из общежития, я почти сразу столкнулся с гостем, которого сопровождал знакомый парень из дисциплинарного комитета.

— Я провожу гостя, — сказал я, на что дежурный кивнул и отправился обратно к выходу с территории института.

Действительно, ко мне в гости заглянул крепкий парень чеченской наружности, лет двадцати трех, умеренно бородатый, в черном спортивном костюме с надписью «Гефест».

— Привет, — я пожал протянутую руку. — Что случилось?

— Я предупредить приехал, — говорил парень с сильным акцентом. — Сестра твоя просила. Они с Олей в беду попали, с нехорошими людьми связались. Убить их хотят.

— Ага, — кивнул я, наконец понимая, о чем идет речь. — Кто хочет, где они сейчас?

— Кто хочет, не знаю. Честно. Тагир не хочет, чтобы беда случилось, поэтому решил девушек увезти домой, там спрятать. Чтобы все думали, что пропали они. Тагир жениться на Маше хочет, только она против. Я ему говорил, что он глупость делает.

— Понятно. Глупость он делает знатную, не поспоришь. Где их сейчас найти? Или они уже в пути?

— Нет, вечером поедут, когда шум уляжется. Я тоже думаю, что Тагир зря так поступает. Маша просила тебе рассказать, как брату, сказала, что ты все решишь.

— Не переживай, решим эту проблему. Ты на машине приехал? Поехали, поговорим с твоим Тагиром.

— На машине, — он кивнул, показывая в сторону ворот. — На стоянке, там.

Я хлопнул его в плечо, подталкивая к центральной аллее. Утро выдалось теплым, солнышко уже поднялось высоко, а редкие облака предвещали прекрасную погоду на целый день. Студенты теплой погоде радовались, постепенно перенося тренировки из закрытых залов на открытые стадионы. Сейчас на улице занимались только самые крепкие телом парни и девушки, особенно по утрам, но еще пару недель и на спортивных площадках не останется свободного места. Мы прошли мимо оживленной столовой, направляясь к воротам. Бородатый парень с интересом вертел головой, выхватывая взглядом красивых девушек в тренировочных костюмах.

— Ты, значит, с Тагиром не согласен? — спросил я, когда мы подходили к воротам.

— Отец говорит, что похищение невест — это пережиток прошлого, — важно заметил парень. — Давно искоренять его нужно. У меня тоже сестра есть, тринадцать лет ей. Кто похитит — убью.

— Хорошая позиция, — улыбнулся я. — Сестер защищать надо.

— Без согласия семьи девушки, какая свадьба?

Судя по тону и возмущению, парень говорил вполне искренне, но мне показалось, что он недоговаривает. Я жестом поприветствовал охрану института, когда мы проходили мимо. Достал сотовый и набрал номер Петра. Приятный женский голос сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пришлось звонить его начальнику, который трубку взял уже на третьем гудке.

— Слушаю, — судя по голосу, я его отвлек от чего-то важного.

— Доброе утро, это Кузьма беспокоит, — я улыбнулся посмотревшему на меня чеченцу. — Мне тут сообщили, что у Маши и Ольги большие проблемы, поэтому я еду их выручать. До Петра дозвониться не смог, Вы проверьте, все ли у него хорошо. Обязательно перезвоните, так как я очень за него переживаю.

— Вы сейчас где? — спросил он.

— Пока не знаю. Ненадолго уеду из института. Все, надо бежать, потом позвоню, как результаты будут.

— Хорошо, — понятливо сказал капитан Смирнов.

Я убрал телефон, посмотрел на чеченца.

— Панику поднимать не нужно, но поспешить стоит, — сказал я. — Пока Тагир не решил уехать с девушками. Кстати, он Ольгу тоже с собой взять хочет?

— Говорит, что оставлять нельзя, — кивнул парень.

На парковке недалеко от главного входа одиноко стояла старенькая, но ухоженная BMW, черного цвета с затененными стеклами. Двигатель завелся легко и зазвучал хорошо, а вот парень выглядел совсем неопытным водителем, поэтому мы едва не заглохли, когда выезжали со стоянки на дорогу. Уже на ходу он закрепил сотовый телефон в фиксаторе справа от руля и удивительно быстро настроил маршрут в навигаторе. Ехать нам нужно было на восток, за МКАД, в какой-то микрорайон или жилмассив. Нам повезло не попасть в большую пробку на развязке, но даже так ехать к новеньким высоткам пришлось долго. Рядом с новостройками и во дворах было настолько тесно, что двухполосная дорога автоматически превращалась в однополосную из-за припаркованных машин. И утром, когда москвичи собирались ехать на работу, здесь было не протолкнуться. Люди сигналили, кричали друг на друга, но порядка от этого больше не становилось.

Когда мы въехали в микрорайон, плотно застроенный двадцатиэтажными домами, я понял, что Сова, даже с учетом крошечной квартиры, жила в прекрасном районе, по сравнению с тем, что предстало перед нами. Вокруг серость и грязь, огромная стройка, окружавшая микрорайон и высоченные трубы какого-то завода или котельной. А позади микрорайона простирался бесконечный пустырь. Чеченец, так и не представившийся, привез меня в один из двориков, зажатый между высоченными домами, остановившись на газоне.

— Там, — он показал на ближайший подъезд. — Восемнадцатый этаж, квартира справа от лифта, сто девяносто два. Я здесь подожду.

— Замечательная идея держать похищенных девушек в подобном скворечнике.

— Их дядя Али охраняет, — сказал он так, словно это все должно было прояснить.

Я пожал плечами и вышел из машины, направившись к подъезду. Пропустил женщину с тремя шумными детьми. Повезло застать лифт на первом этаже. Выглядела кабина новенькой, с большим зеркалом и блестящими кнопками, но при движении лифт скрипел и трясся так, что было желание доспех духа укрепить. На восемнадцатом этаже тихо, двери квартир одинаковые, с крупными номерами. Пахло, кстати, едой со стороны нужной мне квартиры. Если прислушаться, то можно уловить едва заметное присутствие мастера. Замок на двери простой, с защелкой, которую повернуть не составило труда.

Небольшая прихожая вела в коридор мимо кухни, откуда как раз вышел мастер. Высокий худощавый чеченец с узким лицом и крючковатым носом. Он удивился, увидев меня, но не растерялся, когда я прыгнул в его сторону. Вот только в силе он существенно уступал, поэтому я его немного придержал, сковывая движения, а затем от души приложил в ухо. От удара он врезался головой в стену, оставив глубокую вмятину и сполз на пол. На шум из кухни выглянула Маша, державшая в руке сковородку с крышкой. Она удивленно перевела взгляд с меня на оглушенного мастера.

— Нет, поразительно, я думал, что они здесь связанные в шкафу сидят или под наркотиками, а они завтрак готовят.

— Почему «они»? — возмутилась Маша. — Ольга простую яичницу может испортить, поэтому ее к кухне не подпускаем.

— Где Ольга? — спросил я.

— Я здесь! — раздался ее голос из гостиной. — Мы пошевелиться не можем!

Я немного отпустил контроль. С той стороны послышалась ругань на чеченском. Заглянув в гостиную, я заметил Ольгу в компании двух парней. Они сидели на стареньком диване, пили чай с пирожками из супермаркета. В квартире, кстати, было идеально чисто. На полках книжного шкафа — ни пылинки, паркет старательно вымыт, как и плинтуса. Телевизор и столик под ним выглядели не новыми, но удивительно чистыми. Если в квартире живут только парни, то их смело можно ставить в пример другим.

— Кто мне объяснит, что здесь происходит? — спросил я.

— Нас похитили, — вздохнула Ольга. — Но не специально.

— Поражаюсь женской логике, — покачал я головой. — В смысле не специально? Сами попросили, чтобы похитили?

— Нет, — она мотнула головой.

— Их убить хотят, — сказал Тагир. — Карен приказал.

— А похищать зачем?

— Бедный дядя Али, — за спиной послышался голос Маши. — Тагир, не сиди, помоги мне!

В общем, понадобилось десять минут, чтобы все встало на свои места, а дядя Али пришел в себя. Девушки забинтовали ему рассечение на голове, после чего он стал выглядеть очень смешно. Он же мастер и с ним бы ничего не случилось, даже если бы он головой стену пробил насквозь, но девушки за него переживали больше, чем племянники. Они усадили его на кресло, сноровисто обработали рану и наложили повязку.

Как выяснилось из их рассказа, Карен Тигранян, он же Третья тень, приказал Али и его племянникам по-тихому расправиться с девушками. Он прекрасно знал, что они в хороших отношениях и часто общаются, только не учел, что чеченцы найдут своеобразный выход из сложившийся ситуации. Они собрались, посовещались и не придумали ничего лучше, чем выкрасть девушек и попытаться увезти их на родину. Говорили, что через пару лет о них уже никто и не вспомнит, тогда можно будет думать о том, чтобы вернуться в столицу. Мой вопрос, почему они сразу не послали Карена или не сообщили куда следует, так и остался без ответа. Не стали они и слушать девушек, говоривших, что с этой проблемой должны разбираться их родители. Парни почему-то были уверены, что большие деньги и связи здесь не помогут, так как глава спортивного клуба Гефест — страшный человек, и рано или поздно он своего добьется.

Возможно, для девушек все закончилось бы увлекательной поездкой в горы Чечни, но вчера вечером Мария смогла пообщаться с самым рассудительным из их компании, попросив поговорить со мной. Дескать, брат все проблемы уладит, а если не сможет, то хотя бы предупредит родителей, чтобы не убивались с горя.

— А что с Петром случилось? — спросил я, когда они закончили рассказ. — У него телефон выключен и не дозвониться.

— Мы не знаем, — Маша развела руками.

— Он, скорее всего, на даче у Карена, — сказал Тагир. Сегодня он на меня смотрел совсем не ревниво. Может, девушки его смогли убедить, что я их брат. — Я слышал, как Мешок с ребятами разговаривали о том парне, что с Машей и Олей был.

— И где у него дача?

— Лыково, на западе Москвы, — он встал. — Сейчас схему нарисую.

В кармане завибрировал телефон. Звонил капитан Смирнов.

— Кузьма Федорович, у Вас все в порядке? — раздался его деловой голос. — Нашли девушек?

— Нашел, и у них все хорошо. Ну а Вы, с Петром связались?

— К сожалению, нет. Телефон отключен, дома он не появлялся несколько дней.

— Ребята говорят, что он может быть на даче у Тиграняна, — сказал я, решив пока не думать о плохом варианте.

— Понятно. Если хотите наведаться на дачу Тиграняна, то спускайтесь прямо сейчас, Вас ждет такси.

Я вопросительно посмотрел на телефон, но Смирнов уже положил трубку. Мне на секунду показалось, что сейчас он наблюдает за мной через встроенную камеру телефона и язвительно улыбается. Хотя улыбаться бы ему надо поменьше, если у него спецгруппа в подобную передрягу попала.

— Так, — я посмотрел на ребят, — девушек чтобы до обеда домой отвезли. Я сейчас съезжу к Тиграняну в гости и поверну ему голову на сто восемьдесят градусов.

Я жестом изобразил, как буду скручивать шею.

— Ну а вы, — девушкам достался строгий взгляд, — чтобы дома сидели до особого распоряжения.

— Так и сделаем, — закивала Маша, затем слегка прикусила губу. — Только ты Петю, пожалуйста, выручи.

— Обязательно, — заверил я ее.

Прощаться не стал, просто вышел в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь. Мне все происходящее старый анекдот напомнило. Все знают, что господин Тигранян один из влиятельнейших бандитов страны, могут даже назвать, какое он положение в преступной иерархии занимает, но сделать с ним ничего не могут. Или не хотят ничего делать, что более вероятно. Давно бы отправили группу и помножили этого толстяка на ноль.

Спустившись на трясущемся лифте и выйдя из подъезда, я с удивлением обнаружил во дворе Романа Орлова. Ничуть не смущаясь жителей многоэтажек, спешащих на работу или по делам, он прогуливался по крошечной детской площадке в военном комбинезоне, похожим на те, в которых их группа работала на Курильских островах. То есть, комбинезон обладал большой устойчивостью к воздействию огня и электричества, при этом практически не мешал использовать силу. Я оглянулся, ожидая увидеть его брата. Роман меня заметил, поспешил навстречу.

— Привет, — сказал он бодро. — Времени в обрез, надо спешить.

— Слушай, а не круто ли ваше ведомство, ради одного бандита задействовать? Вы же военные специалисты, если я ничего не путаю.

— Эка ты хорошо сказал про бандита, — он широко улыбнулся. — Только их там двое, бандитов, один другого краше.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, два брата — два бандита.

— У Тиграняна брат есть?

— У кого? — теперь не понял Рома. Он придавил пальцем вкладыш в ухе, сделал умное лицо. — Ладно, давай по пути поговорим, начальство торопит. Нам туда.

Он показал на просвет между домами, ведущий к пустырю. За строительной площадкой, казавшейся заброшенной, стоял транспортный вертолет нового образца, в зеленой цифровой камуфляжной раскраске.

— Никак война началась? — спросил я, догоняя Романа, широко шагающего по грязи.

— Еще нет, но скоро грянет, — отозвался он.

Нас заметили и лопасти вертолета начали раскручиваться, а едва мы добежали и забрались внутрь, он поднялся в воздух, резво набирая высоту. Мне сунули в руки гарнитуру, хотя в салоне шумело не так уж сильно. Помимо Романа в вертолете за мной прилетели еще четыре мастера, включая его брата. Знаком я был только с одним, полковником Назаровым. Мы пересекались на военной базе, на Сахалине. Его тогда не пустили вместе с братьями Орловыми, хотя мастером он был сильным.

— Здравствуйте, Кузьма Федорович, — поздоровался полковник, когда я надел наушники. — Генерал Руднев приказал ввести Вас в курс предстоящей операции.

— Супер, — я показал большой палец, как бы говоря, что отлично его слышу. — Если что-то крупномасштабное планируется, то учтите, я работаю исключительно со своей командой. И без одобрения Петра Сергеевича Наумова ни в каких авантюрах участвовать не буду. Исключение только одно, если мы анархиста Старицкого брать летим, тогда я и сам управлюсь.

— Наумовы о нашем и Вашем участии в операции пока ничего не знают, — сказал он серьезно. — Неизвестно, будут ли они сами участвовать, так как глава рода в глубоких раздумьях и еще не определился. Великий князь Воронцов сегодня ночью планирует атаку на поместье старшего брата. Он привлек большое количество союзников, в том числе мастеров четырех княжеских родов. Пока не известно, ждет ли Разумовский этого нападения, но его дом сейчас охраняют наемники из Бхарат Групп в количестве пяти мастеров.

— Знаю их, — кивнул я. — Эти пятеро половину армии Воронцова раскатают и не сильно вспотеют. Их ведущий специалист — кинетик, не уступающий Трофиму Давыдову. Он при мне одним единственным ударом мастера второй ступени убил с расстояния в сто метров. Вы меня ребята простите, но я в этой войнушке участие принимать не буду. И не потому, что жить очень хочется, а из-за личных убеждений.

— Дело в том, что штурмом будут брать главное поместье Разумовских. Он там сейчас со своей семьей, сыном и дочерью, а также семьи его приближенных, в том числе жена и младшая дочь Давыдова.

— Тогда все проще, я на стороне Бхарат Групп выступлю. Надо только поторговаться, чтобы заплатили нормально.

— Кузьма, не заводись раньше времени, — влез Роман. — Наша задача бойню эту остановить. У нас два отряда — десять специалистов. Что нам олухи гражданские, которые и воевать толком не умеют. Поэтому никакой войны кланов не случится.

— Где вы были двадцать лет назад? — фыркнул я.

— Мы с Григорием и Тасей — в спортивном лагере для трудных подростков.

— И какой у вас план? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Сорвать атаку на поместье и уговорить Разумовского сдаться.

— Он мастер, — напомнил я. — Никакая тюрьма его не удержит, если он захочет сбежать и поквитаться с обидчиками. А Воронцов не согласится даже на то, чтобы его брат уехал осваивать сибирские просторы. Ведь в какой-то момент он может собрать сторонников и вернуться.

— Если Воронцов посчитает нужным убрать брата — это будет только его решение, — сказал полковник. — Наша задача не допустить кровопролития.

— Переговоры, значит, зашли в тупик?

— Как таковые переговоры не начинались. У Воронцова есть свидетель, начальник охраны Кремлевского дворца, готовый подтвердить связь Великого князя с анархистами, иностранной разведкой и покушениями на членов императорской семьи. Но если все это выльется в общественное пространство — будет такой взрыв, что мало никому не покажется. На данный момент Разумовский заперся в поместье и чего-то ждет. Решение идти на штурм поместья, Воронцов принял буквально сегодня утром, но мы подобное предвидели и успели подготовиться.

— Почему сейчас не зайти в гости к Воронцову и не предупредить, чтобы не делал глупостей?

Вопрос повис в воздухе. Судя по лицам мастеров, никто не верил, что Воронцов прислушается к голосу разума, когда он так уверен в своей правоте. И военное начальство думало так же.

— Подытожим, — сказал я. — У Разумовского как минимум пять мастеров из Бхарат Групп, плюс Давыдов и он сам. Докинем двух-трех из числа его приближенных — получится десять. У Воронцова мастеров будет побольше, но и они сами пожиже. На нашей стороне десять военных специалистов. Знаете, нам этих сил хватило бы, чтобы захватить небольшую африканскую страну. А теперь добавим к вышесказанному тот факт, что нас бросят между молотом и наковальней… Веселая будет заварушка.

— У нас есть еще один комбинезон, — сказал Роман. — Как раз твой размер.

— А кимоно для занятия карате у вас нет? — с надеждой в голосе спросил я.