Четвертого ноября в Москве пошел снег. За окном спальни кто-то додумался установить большой термометр с крупной каплей красной ртути. Я вставал часа в три ночи, Тася разбудила, на улице показывало почти пятнадцать градусов мороза. От окна заметно тянуло холодом, но тяжелые чугунные батареи справлялись и в комнате было довольно тепло, я бы даже сказал, жарко. Тася говорила, что в прошлом году в этот день была плюсовая температура, а снег начался только к концу месяца. Там, где мы жили в Японии, снег тоже сыпал, правда таял через пару часов.

Я поймал себя на мысли, что до сих пор думаю о доме в Японии, упоминая его как: «у нас дома». Не могу сказать, вернусь ли туда еще раз. Пока не тянет.

— Чай, — на стол передо мной поставили небольшую чашку для чая в китайском стиле.

— Спасибо, — кивнул я Юй Фэйфэй. Слово «чай» она произносила со смешным акцентом.

Мы расположились в комнате клуба, где я отдыхал после обеда, думая над одной проблемой. Алена удобно устроилась на диване, читая книгу, сестры Юй о чем-то тихо разговаривали. Наверное, решали, что еще нужно для комнаты. Они купили большой электрический чайник, достали где-то крошечный заварник из темно-красной глины, покрытый иероглифами. Честно, заварочный чайник был размером чуть больше моего кулака. Из него даже один раз не наполнишь обычную кружку с ручкой. Только вместо кружки шли чашечки из той же темной глины. Заварив первый раз, девушки просто доливали в него горячей воды, но, как ни странно, хуже чай от этого не становился. Или я просто не замечал. Не знаю, считали они или просто как-то понимали, когда заварку требовалось сменить. Делали они это быстро и сноровисто, повторяя всю процедуру. В общем, чай они могли готовить до тех пор, пока я не лопну. Запас воды у них был, как и чай в большом брикете. Они его с хрустом крошили, отмеряя нужное количество. Как раз сейчас на маленькой доске резали корешок имбиря. Добавят маленький кусочек, сразу и не почувствуешь.

Выдвинув верхний ящик стола, я вынул баночку с медом. Он уже кристаллизовался, поэтому ложечкой отщипнул немного, бросив в чашку. Размешивать не стал, одним глотком выпил половину. Фэйфэй посмотрела на это печально, подошла, долила из заварника.

Что-то я отвлекся. Вернувшись к планшету, сдвинул ленту сообщений, читая дальше. Закрытый чат, куда я смог попасть благодаря Илье, ругал неподобающее поведение Кузьмы Матчина, проявившего малодушие и сбежавшего от военных действий. Чего только не писали, упрекая в том, что нашей семье зря выдали российское гражданство, говорили, что мы шпионы, предавшие родину. И все анонимно, что поражало вдвойне. Хочешь высказать, что думаешь, в чем уверен, говори от своего имени. Иначе слова теряют вес и звучит как в той старой поговорке: «собака лает, караван идет». Но за некоторые высказывания можно и даже нужно бить. Причем сильно, чтобы неповадно было. Отсюда тот самый вопрос, что меня мучил, как выловить инициатора и самых активных недоброжелателей? Илья обещал посодействовать, но пока только смог доступ к закрытому сообществу достать. По статистике, в группе числится около четырехсот студентов. Посторонним попасть в нее было сложно, так как требовалось подключаться через какую-то точку доступа, которая работала исключительно на территории МИБИ. Вообще, в сообществе обсуждали много разных тем, войну с Японией, болезнь императора, турнир мастеров, прошедший в МИБИ. Кстати, и в турнирной ветке чата ничего хорошего про меня не писали. Злобная какая-то получалось группа, жалкая и завистливая. Порядочному человеку в таком обществе находиться противно, не говоря уже про участие. Были среди прочих и те, кто пытался внести конструктив в беседу, но их почти сразу «закрикивали» или просто ставили запрет на сообщения.

В соседней теме обсуждали исключение из института трех студентов. Называли это произволом и призывали других поучаствовать в какой-то акции протеста. Представляю, как эти недоумки пойдут к ректору и будут требовать вернуть провинившихся. А еще принести извинения и покаяться. На этот спектакль я просто обязан посмотреть. Может Наумовым позвонить? Если они этих студентов вычислят, разом раскроют всех своих врагов как настоящих, так и будущих.

— Ален, как думаешь, усилить накал истерии или просто посмеяться над ними?

— Смотря о чем ты.

— О закрытом сообществе, про которое Илья говорил.

— Я бы их избила, — произнесла она таким холодным тоном, что мне тех несчастных, что попадут к ней в руки, стало заранее жалко. — А если это молодые бояре, вызвала бы на поединок…

— Поубивать-то можно, — вздохнул я. — Но слишком кровожадно. Их семьи мстить начнут, пакости строить. Затаят злобу.

— Все равно, — ответила она.

Немного неуклюже, все никак не привыкну пользоваться планшетом, создал новую тему. «Свежие факты о слугах Матчина». В первом сообщении написал, что ко мне попал слух, подтверждающий, что эти девушки из очень знатной семьи и по договору должны служить Матчину в обмен на обучение. Дескать он обещал, что они смогут стать мастерами, несмотря на посредственную силу и упущенное время. Подписался: «ваш дядюшка Ма» и нажал «опубликовать». Полюбовался на заголовок. Стоило заново открыть тему, а под моим сообщением уже стояло несколько. В первом же спрашивали, откуда ко мне попал такой слух. Просили назвать клановое имя девушек. Ниже кто-то спрашивал, правда ли, что у них «посредственная сила» и ему тут же ответили, что да, девушки еще не добрались до первой ступени эксперта. С таким низким показателем в этом возрасте, стать мастером было просто невозможно. Я даже рассмеялся, глядя, как быстро появляются новые сообщения.

— Как дети, — улыбнулся я, пригубив ставший немного сладким чай. — Юй Ми, подойди. Кто бы ни спрашивал, никому не говорите, как вас с сестрой зовут. Понятно?

— Понятно, — кивнула она.

— Тогда повтори, — напомнил я. Чтобы разные недопонимания не превратились в проблемы, мы договорились, что они будут повторять мои слова. А то был прецедент.

— Никому не говорим наши с сестрой имя, — повторила она.

Есть, конечно, записи в деканате, но там властвует суровая женщина, которая вряд ли кому-то выдаст чужие личные сведения.

Дверь в комнату открылась и вошла Катя Хованская. Все такая же симпатичная девушка, с длинными черными волосами, блестящими и отутюженными до идеальной гладкости. Следом появилась Татьяна, сбрасывая с белоснежной дубленки мокрые капельки от растаявшего снега.

— Девчонки привет, — помахал им рукой, закрывая приложение на планшете и раскрывая электронную книгу. — Вы почему на зарядку не ходите? Или сердитесь на меня?

— Мы на тебя не сердимся, — сказала Катя. — Алена, привет.

— Здравствуйте, — поздоровалась Татьяна, снимая дубленку, вешая на крючок справа от двери. — Мы с Мариной только приехали. Навещали родных.

— А я просто филоню, — призналась Катя. — Не люблю осень и сырость. Хотела с тобой встретиться, но ты вечно занят. То группой этой, иностранной, то запираешься с Аленой…

— Мы культивируем силу в уединении, чтобы никто не мешал, — рассмеялся я.

— Позавчера полдня просидела здесь одна. Только индус приходил с девушкой. Познакомишь нас? — она показала взглядом на сестер Юй.

— Это Ми и Фэйфэй, — сказал я. — Они на русском не говорят. Ми только пару слов знает.

— А где моя кружка? — спросила она, проходя к столу. По-хозяйски выдвинула нижний ящик, вынула большую кружку с рисунком из разноцветных домиков. Достала оттуда же жестяную баночку с чайными пакетиками и вазочку с сахаром. — Кипятком поделятся? Холодно на улице.

Действительно, сестры Юй смотрели на девушек так, словно чаем делиться с ними не желали. Но увидев, как Катя бросила в кружку пакетик на ниточке, заулыбались, легко налив кипяток.

— Хороший чай? — спросила Таня, усаживаясь в кресло.

— Неплохой, — кивнул я.

— Я такой сервиз видела в музее чая в Гонконге, — сказала она.

— Ты была в Китае?

— Папа по делам ездил и нас с Мариной брал. Было весело. Красивый город, но людей много.

— Кстати, где Марина? — я посмотрел на дверь, ожидая, что она вот-вот войдет.

— С вещами в комнату пошла. Сейчас прибежит, шумная бестия. Я от нее за эти дни устала. Попробовать дадут?

— Ми, налей, пожалуйста, Татьяне чаю.

Наполнив маленькую чашечку, Ми поставила ее на край стола поближе к Тане. Пришлой ей вставать.

— Пахнет хорошо. Мы тебя отвлекаем? — она посмотрела на планшет.

— Нет, я уже все успел.

— Расскажи, как съездил в Тибет? — спросила Катя, усаживаясь на второй диван.

— Так себе поездка, — поморщился я.

— Постоянно спрашивают, — догадалась она.

За последние дни я эту историю пересказал раз пять, но там и говорить было особо не о чем. Поэтому пересказ занял минут десять. За это время мне пришло три сообщения на телефон. Одно от Алены. Она писала, что запросила помощь и скоро нас должны были спасти. Я посмотрел на нее, но она делала вид, что не замечает, что-то печатая на телефоне. Второе сообщение пришло с опозданием на минуту, от Таши. Там было написано: «Я скоро. Держись!». Третье от брата. Он коротко написал, чтобы я посмотрел новости.

Что касается неугомонной Таши, то она помчалась домой сразу после обеда. Вызвала брата, чтобы он забрал ее от ворот. Обещала привезти вкусный чай и облепиху. Это у нее конфликт с сестрами Юй вышел. Вот как они умудрились поспорить, если друг друга почти не понимают? Хорошо до драки не дошло, так как я заранее объяснил сестрам, что она дочь главы рода, в который я вхожу. Это подняло Наталью в их глазах почти до уровня Алены.

— Новости! — в комнату ворвалась Марина, когда я уже заканчивал рассказ. — Новости видели?!

— Что случилось? — спросила Татьяна с безграничным спокойствием в голосе. — Зачем так орать?

— Император умер! — выдохнула Марина. Она и так тяжело дышала, наверное, от бега. Мчалась, чтобы первой поделиться новостью. — Только что сообщили.

— Не хорошо, — Таня вздохнула. — Думала, обойдется.

Я открыл планшет, переключил страничку на новости. Действительно, все заголовки гласили, что после продолжительной и серьезной болезни, не приходя в сознание, скончался Император Российской империи Иван Шестой. Официально о смерти было объявлено Высочайшим манифестом преемника, то есть его сына Николая Ивановича. Одновременно он подписал указ об учреждении Печальной комиссии во главе с верховным маршалом и верховным церемониймейстером. Они будут работать над документами, отправлять иностранным послам церемониал в день погребения. Ниже была большая статья, как будут проходить похороны, я просмотрел ее по диагонали, выделив только самое интересное. Один только манифест о том, что должно включать в себя детали траурного туалета поражали. Указывался цвет, покрой одежды, туфли, серьги, косметика. Расписывали, что кому и когда нужно носить и как можно постепенно смягчать траур от более строго к нейтральному. По идее вся столица должны бала облачаться в траурные одежды. Но вряд ли это будет так уж повсеместно. Еще одна статья посвящалась печальной процессии. Из Москвы тело императора должны доставить в Санкт-Петербург, в Петропавловский собор.

Поставил себе галочку перечитать все эти своды и положения. Но как я уже понял, все мероприятия будут расписаны четко едва ли не дословно, до последнего жеста на церемонии. Наверное, об этой новости говорил Саша.

— А что, чай пьете? — спросила Марина. — Можно и мне?

Я машинально махнул рукой сестрам Юй, продолжая читать статью.

— Надо было что-то к чаю захватить, — добавила она задумчиво. — Спасибо.

В кармане завибрировал телефон. Бросив взгляд на иконку звонящего, ответил.

— Кузьма слушает.

— Это Петр Сергеевич, — раздался голос главы рода Наумовых. — Сегодня надо приехать, будет большое собрание рода. Новости последние знаешь?

— Как раз читаю. Приеду часа через два. Тасю брать?

— Сегодня это не принципиально, но готовьтесь, через пару дней поехать в Питер. Там нужно быть в обязательном порядке.

— Все понятно. Скоро буду.

— Ждем, — сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.

— Ми, сворачивай чайную, мы уезжаем.

— Ворачивай? — не поняла она.

— Уезжаем, — повторил я.

— Кузя, — Катя встала, держа перед собой телефон. — Повтори еще раз.

Я повторил фразу, и о чудо, на экране телефона в левой части появился текст на русском, а в правой — китайские иероглифы. Катя показала экран Ми, та быстро прочитала, кивнула.

— Удобная программа, — улыбнулась Катя. — Стоит три копейки, установи на телефон и не мучайся. Что?

— Катька, где ты была раньше?! — я вскочил, обнял ее, оторвав от земли. Отпустив, протянул свой телефон. — Установи мне такую же и я тебя каждый день вспоминать буду.

— Достаточно будет просто звонить, — смущенно сказала она, ловко листая картинки в магазине приложений. — Вот, хорошая мысль. Надо срочно папе позвонить, чтобы он гостиницу заказал. Скоро в Питере не останется свободных мест. Вы же туда поедете?

— Да, мысль хорошая, — согласился я, наблюдая за ее манипуляциями. — Надо тебя к себе секретарем взять.

— А я согласна, — быстро сказала она. — В любой момент. У меня даже костюм есть деловой. Очки, планшетик, все как положено.

— Рассказывал мне дядя, что он так женился. Пошутил, а она возьми да согласись, — улыбнулся я, при этом задумчиво глядя на девушку. Хорошая мысль, даже отличная. Катя же задумчиво и очень мило смотрела в ответ. — А что твой папа скажет?

— Ничего не скажет. Денег даст, — она звонко рассмеялась.

— Я подумаю, — в итоге сказал я.

— Тогда я подожду. Вот, держи телефон. Я оплатила программу, списала со счета десять рублей. Переводчик на любой язык. Коряво, естественно, но тебя всегда поймут. Или переспросят, — она поманила меня пальчиком, показала на ушко. Подтянула за воротник и зашептала на ухо. — Если надумаешь, то не пожалеешь. Я очень умная, ответственная и исполнительная.

Отпустив, поправила мне рубашку. От нее едва заметно пахло приятными духами. Даже с мысли сбила, если честно. Алена пару раз кашлянула, отвлекая меня от разглядывания Кати.

— Да, мы опаздываем. Девчонки, увидимся. Утреннюю зарядку не прогуливайте. Я всегда рад вашей компании.

Сестры Юй уже собрали вещи, упаковали заварник и чашки. Ми поспешила, чтобы подать теплую куртку с вешалки.

* * *

Екатерина Хованская, два часа после полудня, МИБИ

Кузьма спешно вышел из клубной комнаты, на ходу надевая куртку. Алена задержалась на несколько секунд, обернулась, чтобы бросить на девушек хмурый и ревнивый взгляд. И без этого было понятно, что на спине Кузи стоит большое и яркое клеймо собственности. Но Катя ответила на взгляд легкой и доброжелательной улыбкой. Следом за Аленой из комнаты вышли китаянки, унося с собой мусор. Специально проверили, не осталось ли что-то на столе или в ведре. Захватили тетрадку, о которой в спешке забыл Кузьма.

Марина вздохнула, опускаясь на диван.

— Убежал.

— Ему, скорее всего, глава рода позвонил, — сказала Татьяна. — Кузьма возглавляет одну из ветвей, а смерть Ивана Шестого серьезный повод, чтобы собраться.

— А знаете, что на Дарк форуме пишут? — спросила Марина. — Что эти две пигалицы-служанки, из богатого и знатного рода. И прислуживают только потому, что он обещал из них мастеров сделать.

— Не слышала, — удивилась Таня.

— Только что написали. Полчаса назад. Я, когда вещи относила, сразу и прочла. Там сейчас такая буря творится.

— Это понятно и без форумов, — сказала Катя. — Достаточно на них посмотреть. Слуги не бросают такие взгляды на друзей господина. Грубоваты они для этой работы.

— А нас он учить не хочет, — надулась Марина.

— Парной культивации захотела? — рассмеялась Татьяна, за что заработала сердитый взгляд. Но на щеках Марины все же промелькнул румянец.

Катерина же достала телефон, быстро набрала номер.

— Это я.

— Катя? — с той стороны трубки раздался удивленный голос Тамары, старшей сестры.

— Да. Срочно нужен номер в Астории.

— В Питер собралась? Ты новости последние видела? Едва только о болезни императора объявили, мест в гостиницах уже нет.

— Я понимаю, что нет. Но, хотя бы одноместный. Очень надо. Пусть на чердаке.

— А, понятно, Кузьма там будет? — голос сестры резко стал деловым.

— Это большой шанс, который нельзя упускать, — надавила Катя.

— Хорошо, я постараюсь. Если не в Астории, то где-нибудь рядом. Через дорогу устроит? Тихая гостиница, о которой никто не знает.

— Только как крайний вариант.

— Договорились, — старшая сестра положила трубку.

Катя посмотрела на телефон, решая звонить отцу или нет. Поймала взгляды двоюродных сестер.

— Как и договаривались, ничего не утаиваю, — сказала Катя.

— Ты серьезно? Секретарь? — Марина рассмеялась. — Он же пошутил.

— Если не разбираешься в мужчинах, то не делай поспешные выводы, — хмыкнула Катя.

— И что, работать на побегушках? Записывать телефонные звонки, подавать кофе?

— Дура, — констатировала Катя. — Как есть. Если вы не заметили, то после всего, что наши отцы натворили, с нами никто не хочет разговаривать. А ведь двадцать лет прошло. Сейчас все договариваются, ищут союзников. Если у тебя есть хоть капля мозгов, а не ниточка, поддерживающая уши, должна понимать, что происходит. На трон садится пятнадцатилетний подросток. Что будет твориться наверху? И скажи мне, кто с вашим родом спешит заключать союзы? — она холодно посмотрела на сестер. — Вот и у нас так же.

— У нас есть союзники, — недовольно отозвалась Марина.

— Мелочь, о которой стыдно говорить, — добавила Татьяна. — Может и мне побороться?

— Против меня у вас нет шансов, — совсем не злобно сказала Катя. — Но вы можете попытаться. Это сыграет мне на руку.

— Не стоит недооценивать соперниц. Даже таких, как Марина. Ее преимущество в прямоте и простоте.

— Вот никогда не понять, хвалишь ты меня или ругаешь, — Марина недовольно скрестила руки на груди.

— Сейчас хвалю. А если пробьешь нам место его личного секретаря, расцелую.

* * *

Таисия ехать на собрание рода не захотела. Сказала, что это мужские дела и ей там делать нечего. Но поддержала, поцеловала на дорогу, пожелала удачи. Алена хотела прогуляться со мной, сказала, что готова и на улице подождать, но я настоял, чтобы осталась. Вечер может затянуться и не хотелось лишний раз за нее переживать. Зато я созвонился с мамой, предупредил насчет Питера. Она меня успокоила, сказав, что Наумовы давно выкупили половину этажа гостиницы, так что поездка должна пройти без эксцессов.

К дому Наумовых я подъезжал следом за большой темно-красной машиной, стоившей целое состояние. Одна из знаменитых европейских марок, для очень состоятельных людей. На ее фоне наш неприметный седан смотрелся как воробей на фоне благородного лебедя. Я по этому поводу никакого дискомфорта не испытывал, так как давно привык не привлекать внимание. Но любопытство кольнуло, захотелось прокатиться.

Из дорогой машины вышел Сургин, Антон Николаевич. Семья банкиров, владельцы «Банкъ», в котором мы хранили деньги. Это их мастер погиб тогда от рук Тени.

— Здравствуйте, — поздоровался я, дожидаясь его на стоянке. Пока их машина неспешно разворачивалась, Фа Чжэн ловко припарковался на свободном месте.

— Кузьма Федорович, — кивнул он, бросил взгляд на нашу машину.

Антон Николаевич был мастером, не успевшим в свое время подняться на вторую ступень. Наверняка работа и семейные дела не оставили времени на тренировки. Но телосложение у него было подтянутое, костюм сидел идеально. Волосы темные, аккуратно подстриженные, лицо волевое, но вызывающее доверие. С таким опасно вести сложные переговоры, обманет, а ты и не заметишь.

Мы прошли к дверям на западной стороне внутреннего двора. Оттуда по длинному коридору к лестнице на второй этаж и к рабочему кабинету главы рода. В знакомой приемной встретили Давида Карловича Берга, главу фармацевтической фирмы. Как оказалось, мы прибыли последними, но глава что-то решал с Зубовым, заместителем министра финансов и Коневым, главой безопасности рода, поэтому просил подождать в приемной пару минут.

— Кузьма, — Антон Николаевич отвлек меня от разглядывания стола секретаря, — как я понял, финансовыми делами Вашей семьи занимается Александр Матчин?

— Все верно.

— Значит, тот счет, что лежит без движения в банке, Ваши с Таисией… личные сбережения? Я так и понял. Мы с Петром Сергеевичем обсудили и добавили на этот счет еще десять процентов. Так сказать, бонусы от рода.

— Спасибо, — немного озадаченно произнес я. Попытался вспомнить, сколько нам принес Лев Цигельман на ставках. Что-то около восьмидесяти миллионов. Колоссальные деньги, если подумать. Хватит не только на нашу жизнь, но и для внуков, и для правнуков. Десять процентов — это серьезная сумма, мягко говоря.

— И немного подкорректировали процентную ставку, — добавил он. — Чтобы молодая семья ни в чем себе не отказывала.

— Петр Сергеевич просит всех в кабинет, — сказал секретарь.

— Слышал, что Вы делали ставки. Если потребуются действительно большие суммы для подобного, — тихо добавил Антон Николаевич, — обращайтесь.

— Это вы о миллиардах говорите?

— Примерно, — улыбнулся он.

— Буду иметь в виду, — кивнул я. Но хотелось ответить избитой фразой: «Чертовы буржуи».

В кабинете с прошлого визита ничего не изменилась. Глава рода всех приветствовал, пригласил садиться. Я кивнул Коневу, занимая место рядом.

— Главная новость дня — смерть императора, — сказал Петр Сергеевич. — Манифест все читали? Хорошо. Мы слишком долго сидели в тени, когда правил Иван Шестой, поэтому многие начали думать, что о Наумовых можно вытирать ноги. Текущая ситуация складывается таким образом, что остаться в стороне не получится. Мы должны поддержать преемника и осадить великого князя Разумовского. В противном случае нас ждут неприятные последствия и серьезное давление со всех сторон. У нас сильные союзники, но и не слабые противники.

— Кузьма Федорович, — он посмотрел на меня. — Отлично справился на Курилах. Я получил отчет от генерала Осташкова. Это даст нам большое преимущество на старте. Геннадий Сергеевич просил, чтобы ты приехал сегодня в Екатерининский дворец, поэтому я тебя не буду долго задерживать. Начальная задача проста. Завтра днем отправляйтесь в Санкт-Петербург. Нужно будет участвовать в траурных церемониях и обеспечить безопасность нашим людям. Вряд ли кто-то решит действовать грубо в это время, но нужно быть готовым к любым неприятностям. В Питере Разумовские имеют огромное влияние, и силовая поддержка должна быть соответствующей. Геннадий будет занят наследником, поэтому я рассчитываю на тебя. Конкретную задачу поставлю, как только доберетесь. Там уже работают люди Конева, они помогут, если возникнут сложности или иные вопросы. Остановитесь в Астории.

— Все понятно, — кивнул я. — Драки в городе устраивать? Разумовских задирать? Есть там индивиды, которым хотелось бы дать по шее. Если будут провокации, как реагировать?

— До официальной части как раз нужно, чтобы драк и войны не было. На провокации не отвечай. Хорошо, если рядом будет несколько свидетелей, чтобы потом предъявить претензии и взыскать максимально строго.

— Хорошо.

— Езжай. Геннадий тебя ждет. Учти, что в Екатерининском сейчас подготавливают тело императора, чтобы перевезти его в тронную залу Зимнего дворца. Работает комиссия. В общем, там сейчас шумно, поэтому постарайся не привлекать внимания. А мы пока обсудим, кто поедет со мной в Санкт-Петербург и кое-какие финансовые вопросы.

— Меня во дворец пропустят?

— На проходной у служебного входа скажешь, что к Наумову, тебя проведут. Они должны быть в курсе.

Кивнув, вышел из кабинета. Ну что, Петр Сергеевич открыто заявил, что в битве за наследника они участвуют. Посмотрим, что из этого выйдет. Если у нас будет достаточно влиятельных союзников, может и вытянем. Интересно, что победа сулит роду? Я довольно далек от политики и максимум, на что мне хватает воображения, это министерские посты и госзаказы. Деньги и власть. Вот только Наумовы ничего не производят, чтобы богатеть на государственных заказах, возможно, в приоритете банковские дела. Или они хотят инвестировать в предприятия и производства? Другой вопрос, как на нас могут влиять соперники? Только ли физически или есть другие точки давления. Еще один наглядный пример того, почему главой рода быть сложно. Что происходит, я понимаю, а что нужно делать и куда бежать, понятия не имею. Вот был бы я главой собственного рода, что бы предпринял? Навязался в друзья к Наумовым? Хороший ход, на их стороне великий мастер, находящийся близко к наследнику и почти уже новому императору. Или побежал бы к Разумовским, так как они все еще держали ниточки власти в своих руках. И меня со всем родом разыграли бы как фигуру на шахматной доске. Отдали бы под убой, разменяв на позицию. Но есть шанс, что провели бы в ферзи. Все очень непросто.

Не очень долгая поездка по Москве. Мы с Фа Чжэном дольше искали по навигатору проезд к Екатерининскому дворцу, а когда добрались, пришлось еще поколесить по улицам. Это было просто большое трехэтажное здание, без особого изыска в архитектуре. Только немного высоких колонн в центре, разбавляли пресный вид. Понятия не имею к какой проходной я подошел, но о моем визите знали и выделили провожатого. Нервного вида мужчина, дерганный какой-то, все время оглядывался и зыркал по сторонам, словно домушник, пробравшийся в богатый дом. Убранство коридоров примерно такое же, как и в Александровском дворце. Даже паркет похожий. Картины, каменные вазы, проходные комнаты. Большую часть пути мы шли по узкому коридору для прислуги. Что еще удивило, так это обилие голосов на первом этаже. Дворец совсем не казался пустым, по нему сновали работники, важные мужчины в костюмах, много охраны. Из служебного коридора мы вынырнули у лестницы, на которой людей было еще больше. Чем они здесь занимались и что ждали именно на лестницы стало понятно, когда нас остановила охрана на этаже. Пришлось еще раз объяснять, зачем я здесь, показывать паспорт и только после этого меня пропустили. Мне показалось, что мастер из охраны, сидевший на стульчике поодаль, меня узнал, но я не помню, чтобы мы с ним пересекались раньше.

Уже этот коридор был пустым и тихим. Можно было услышать собственные шаги по паркету. У одной из дверей мой провожатый остановился, показал жестом, что могу войти и не дожидаясь, спешно сбежал в обратном направлении. Я Постучал. Примерно секунд через тридцать дверь открыла женщина в темном платье, скорее всего, прислуга.

— Я к Наумову Геннадию Сергеевичу. Матчин Кузьма.

— Проходите, — кивнула она, пропуская в прихожую.

Из первой небольшой комнаты я попал в пустую гостиную, а дальше, в рабочий кабинет, где обнаружил ректора МИБИ и молодого парня, лет пятнадцати. Наследник, можно не гадать. Общее сходство с отцом сразу бросалось в глаза. Темный полувоенный френч ему шел.

— Добрый вечер, — я коротко поклонился.

— Кузьма Федорович, проходи, — сказал Геннадий Сергеевич. Он сидел в кресле, рядом с книжными шкафами. — Представляю тебя Николаю Ивановичу, наследнику и будущему правителю Российской Империи.

— Рад знакомству, — сказал я.

— Я тоже рад, — сказал парень. Он сидел за столом и что-то писал в ежедневник. Промокнул страничку специальной подушечкой, чтобы чернила не размазались, затем вложил чистый листок, закрывая ежедневник. — Геннадий Сергеевич рассказывал о Вас только хорошее. Говорил, что не встречал прежде таких талантливых и сильных молодых мужчин.

Я пытался вспомнить, можно ли было выражать сочувствие в связи со смертью его отца. Или это делается как-то по-другому.

— Примите мои соболезнования, — в итоге сказал я, чтобы не затягивать.

— Спасибо, — он еще раз кивнул. — Отец ушел слишком внезапно. Когда он особенно нужен… Я попросил Геннадия Сергеевича позвать Вас потому, что нашел кое-что в личной библиотеке отца. Документы, принадлежащие Матчиным.

Я удивленно посмотрел на наследника затем на ректора. Всего на секунду мне показалось, что Геннадий Сергеевич удивился. Николай не говорил ему, зачем хочет поговорить со мной?

— Я видел Ваше выступление на турнире и меня оно поразило. Особенно первый бой. Это было смешно, — он улыбнулся, немного сдвинулся, чтобы вынуть что-то из верхнего ящика стола. Толстая тетрадь в мягкой обложке, перетянутая длинной ленточкой, чтобы не раскрывалась, а, может, чтобы листы не выпадали. Обложка матово-синяя, без имени и каких-либо пометок. — Насколько я понимаю, это тетрадь Вашего отца. Я прочел первую страницу.

— М… Спасибо, — я подошел, чтобы забрать тетрадь.

— Вы придете на траурную церемонию в Санкт-Петербург? — задал неожиданный вопрос Николай.

— Да. Не уверен, что меня пропустят в собор, но в Питер я уезжаю завтра и буду там до самого окончания траурных мероприятий.

— Ценю вашу поддержку, поэтому попрошу, чтобы Вас пропустили внутрь, — сказал он. — Будут еще мероприятия, о которых пока нельзя говорить, поэтому не уезжайте сразу.

— Хорошо, — вот теперь в моем голосе промелькнуло подозрительность, которую я не успел спрятать.

На несколько секунд повисла пауза. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать.

— С вашего разрешения я пойду, — опомнился я. — Надо подготовиться к поездке. Вы всегда можете рассчитывать на меня и если что-то понадобится, то всегда приду на помощь. И спасибо за тетрадку, это очень… кхм, спасибо.

— Это Вам я должен сказать спасибо. Геннадию Сергеевичу. Когда знаешь, что есть люди, на которых можно положиться, пережить любые неприятности легче.

— До свидания, — я еще раз коротко поклонился, вышел из комнаты.

Может, мне только показалось, но слова «пережить» он произнес так, словно всерьез опасался за свою жизнь. Николай, в отличие от отца, произвел на меня положительные впечатления, пусть и показался скрытным. Взять хотя бы ровный голос, в котором эмоции проскальзывали едва заметно, исключительно для того, чтобы он не звучал холодно. Весь обратный путь я проделал в одиночестве, почти машинально сворачивая в нужные коридоры, думая об этой короткой встрече. А еще тетрадка обжигала руки.

Несмотря на холодную погоду, Фа Чжен ждал в машине на стоянке недалеко от дворца. Я попросил отвезти меня обратно в институт и всю дорогу боролся с искушением заглянуть в тетрадку. Вертел ее в руках, заметив, что под обложкой, прижатой лентой, лежал сложенный листок. Подцепив, вытянул. Было еще достаточно светло, чтобы прочитать короткое письмо. Написано чернилами на листе из ежедневника. Сверху дата: «4 ноября».

«Дорогой друг, эту тетрадку я нашел случайно, в особом тайнике отца. Об одном тайнике я знал, второй найти не составило труда, а третий меня удивил. Чтобы показать важность этой находки, скажу, что помимо нее там хранились компрометирующие бумаги, которые никогда не должны были увидеть свет. Я торопился, так как великий князь Разумовский настойчиво пытается пробиться в кабинет отца, но теперь он найдет лишь разочарование. Не знаю, что в тетради, успел прочитать только первую страницу. Будь осторожен.

Твой друг.

Николай».

Перечитал два раза. Оказывается, наследник обладает неплохим чувством юмора. Прочитав о «нахождении разочарования», я улыбнулся. Свернув письмо, убрал в карман. Пока император находился при смерти, Николай шарил по его кабинету?

Достав телефон, набрал номер брата.

— Да Кузя, слушаю, — послышался его голос. Судя по задумчивому тону, он решал какую-то сложную проблему.

— Мы завтра едем в Питер и нужен будет автобус. Ты с нами?

— У меня дела. Разбираю бумаги из порта, и еще надо пару контрактов подписать. Маму возьми обязательно, а то она сначала меня съест, а потом тебя, как вернешься.

— Меня наследник пригласил в Петропавловский собор на главное мероприятие.

— О, — удивленно протянул он. — Завидую. Посмотрю на тебя по телевизору. Это будет забавно.

— Ага, обхохочешься, — вздохнул я. — Я еще позвоню.

— Хорошо. На связи.

— Пока, — я положил трубку.

К вечеру начался очередной снегопад. По большей части снег таял, но где-то уже лежал тонким слоем. Если до утра будет сыпать, то появятся самые настоящие сугробы. А еще гололед. Перед нами как раз шел грузовик коммунальных служб, рассыпая на дорогу реагент. Мы пристроились за ним, двигаясь гораздо медленней потока.

— Следят, — сказал Фа Чжэн. — От дворца.

— Пусть, — махнул я. — Как будто мы можем куда-то поехать кроме МИБИ. Хотя… Как высадишь меня, пару кварталов покатайся, если слежка останется, возвращайся к воротам.

— Хорошо, — кивнул он.

Я обернулся, пытаясь понять, какая из машин едет за нами. Так сразу и не скажешь. Высадив меня, Фа Чжэн позвонил через пару минут, сказал, что хвост отстал. Попросил его оставить машину не на стоянке рядом с МИБИ, а ехать сразу на базу. Чтобы завтра он приехал уже на автобусе. Вроде бы не такая большая неприятность, но слежка напрягла.

Дома меня ждал ужин, разговор с Тасей. Утаивать ничего смысла не было, поэтому пересказал все, что произошло за день. Даже показал ей письмо от Николая.

— Что могу сказать, — она отправила короткое сообщение по телефону и принялась собирать посуду со стола, — вариантов не много. Если Геннадий Сергеевич рассказал наследнику, что ты станешь следующим великим мастером, то с тобой лучше дружить. Я думаю, что ты сейчас один из самых сильных мастеров в России. Опустим твое любимое: «мне повезло». Может и наследник так считает.

В дверь коротко постучали. Тася уже сложила посуду в два больших пакета и отнесла, передав Юй Ми. К слову, сестры помогли ей приготовить ужин. Отзывалась о девушках она положительно, говоря, что помощницы из них просто замечательные, несмотря на языковой барьер. Готовить они умели и отлично владели кухонными ножами.

— По сути, у него и выбора нет, — Сказала Тася, вернувшись в комнату. — Те, кто ведет его за руку к власти будут той силой, на которую придется полагаться. Не лучше ли сразу наладить с ними хорошее отношение? Ну и надо бы выделить одного талантливого молодого мужчину.

Она подошла, поцеловал в щеку, потрепала по волосам и направилась в спальню.

— Соберу вещи для завтрашней поездки. Надеюсь, будет не как в прошлый раз. Может второй номер брони заказать? Позвоню-ка я Глебу…

Я проводил ее взглядом, улыбнулся, представив в полицейской броне. Видел такую пару раз, неудобные накладки и жилет. Толку от них, на мой взгляд, почти никакого, только сковывают движения.

Бросив подушку на край дивана, устроился удобнее, взял в руки тетрадь. Весь вечер хотел побыстрее открыть ее, а сейчас какая-то неуверенность закралась. Распустил ленту, проверил, хорошо ли держатся страницы и не хотят ли рассыпаться. Открыл на первой. Сверху действительно стояло имя: «Федор Матчин» и дата, год рождения Саши. Вступление простое, посвященное будущему поколению семьи Матчиных рода Бельских. У меня немного защемило в груди, когда я представил картину, как отец садится за стол, достает ручку и пишет подобное вступление, улыбается. И мама этот дневник читала, так как первая глава описывала первый шаг укрепления тела. Тот самый путь, что мы проходили с братом еще в школе. Она и сама занималась по этой программе, но больших успехов не достигла, так как начала довольно поздно. Она тогда была чуть старше, чем Алена сейчас, но уже успела родить троих детей.

Отец делал сноски на полях, рассказывая о своем режиме тренировок. Официально он стал мастером в двадцать девять лет, но судя по режиму, фактически мог бы сдать экзамен года на четыре раньше. Но почему-то он это скрывал. Непосвященному сложно было бы понять, что значит те или иные термины. Ни одной техники из первой стадии обучения он не расписал. Просто давали им названия. И что мне не понравилось, кто-то эти названия аккуратно обвел и вывел к полям, проставив цифры и буквы другим почерком. За два часа я дошел до середины тетрадки, где чужих пометок было существенно больше. А еще я кое-что понял.

— Тая, — позвал я, закрыв тетрадку.

— Да? — послышался ее голос, затем она выглянула из спальни, успев переодеться в ночную рубашку.

— Скажи мне, откуда ты узнала о мерцающей защите?

— На курсах военной переподготовки. Я в полиции работала и сразу после сдачи экзамена на мастера нас отправили повышать квалификацию, — она подошла, села рядом. — В военную академию, где сейчас братья Орловы тренируются. Техника сложная и не все ее могли освоить, но мы старались. Особенно те, кто в ближнем бою не сильны. Погасить часть удара, отдав энергию обратно атакующему, это огромное преимущество, когда враг до тебя доберется.

— Это наша семейная техника. Оказывается, ее мой дед придумал. А кто-то талантливый ее умудрился скопировать и подстроить для классических мастеров. С изъяном, конечно, ты его на себе испытала. Если правильно технику исполнить, она вернет почти всю силу удара обратно противнику. А вы ее делите пополам, потому, что азы не понимаете. Из этой тетрадки технику почерпнули, — положил ладонь на обложку. — И не только ее. Чему вас в академии еще учили, что направлено на укрепление тела или ближний бой?

— Наша группа много занималась «режимом». Особая техника для разминки, позволяющая войти в режим почти моментально, но при этом с минимальным риском порвать связки и мышцы. Что еще? — она задумалась. — Техника «всплеска» силы при ударе. Я тебя пару раз приложила той ночью. Хотела не со всей силы, чтобы не прибить с одного удара, но не получилось сдержаться.

— Если бы там был обычный мастер-недоучка кинетик, о котором ты думала, ты бы его убила, — хмыкнул я. — Знаю эту технику. Еще не дочитал, но тоже думаю, что отсюда вытащили. Насчет «разминки» не уверен, классические мастера тоже в «режим» умеют входить. Все наследство, что отец нам оставлял, раздербанили и растащили по кусочкам. Недоучки, чертовы!

— Не слышала, чтобы в России были мастера укрепления тела, — успокаивающе сказала она. — Так, пару полезных техник нашли и приспособили для себя. Не переживай, сам же говорил, что они все с изъяном.

— Почему тогда тетрадь хранил сам император? Почему к ней рвался Разумовский?

— Может, и не к ней, а к компромату, который вместе с тетрадью хранился. Не стоит выдавать желаемое за действительное. Ты лучше меня знаешь, что не существует техник, способных сделать сильным бездарность и поставить ее на один уровень с великими мастерами. Для этого нужно долго и упорно тренироваться, развивать силу. А техник достаточно всего двух или трех, чтобы побеждать. Вот я знаю три десятка кинетических техник, и что, в бою использую только две. Остальные бесполезны или настолько узко специализированы, что и за всю жизнь не выпадет возможность применить.

— Как эта тетрадь попала к императору? — не сдавался я.

— Ты же сам говорил, что его люди участвовали в разгроме Бельских. Может, прихватили как военный трофей и понравилась кому-то мерцающая защита. Кстати, самая полезная из того, что нам показывали. Даже не представляю, сколько она может стоить на черном рынке. А потом появился ты, самый молодой мастер, способный заткнуть за пояс кого угодно в двадцать два года. Всем говоришь, что это только благодаря укреплению тела. Мог император или его старший брат подумать, что по этой тетрадки возможно воспитать такого же сильного, но лояльного мастера? Мог. Сразу не додумались, а когда спохватились, было уже поздно. Может, Иван Шестой эту тетрадку из архива достал и в сейф перепрятал, на всякий случай. Видишь, вариантов миллион. Если ты будешь строить догадки, отталкиваясь от неверных выводов, ничего хорошего из этого не получится. Только зря себя накрутишь и дров наломаешь.

Я задумался на минуту, переваривая услышанное. Но немного успокоился.

— Наверное, ты права.

— Что значит «наверное»? — она строго посмотрела на меня, как учитель на ученика. Затем улыбнулась. — Я с тобой мудростью делюсь, внимай. И не бойся, не появится из ниоткуда армия двадцатилетних мастеров. Ты такой один, уникальный. Саша ведь не стал мастером, а?

— Не стал, — согласился я. — Характер у него другой. Но ты меня успокоила, спасибо.

— Ты все прочитал? Что-нибудь интересное кроме техник там есть? Мысли или переживания твоего отца? Я думаю, это было бы куда ценней.

— Нет, до половины добрался. Устал. Завтра в дороге почитаю.

— Тогда пойдем спать. Утро вечера мудренее. Или займемся парной культивацией, — она рассмеялась. — А то я чувствую, что силу теряю.

* * *

Как следует подготовиться к поездке не получилось. Слишком мало времени. Я едва успел утром встретиться со своей группой, предупредить, что на несколько дней уеду. Затем нужно было идти в деканат и оформлять отпуск. Обошелся бы без этого, но Тася настояла. Сказала, что порядок должен быть, иначе уважать перестанут. Затем мы пообедали, пригласив Алену. Можно было оставить ее и сестер Юй в институте, но все трое смотрели на меня таким жалобным взглядом, что я сдался без споров и попыток убедить их, что это деловая поездка.

Мама приехала на автобусе к часу дня, прихватив с собой Джима. Встречая нас, расцеловала, обняла. Затем взяла Тасю под руку и увела в конец салона для приватной беседы. Я ее такой довольной и счастливой видел всего пару раз. Вот и скажи, что мы на траурные мероприятия едем. Нас с такими лицами и близко не подпустят, подумают, что мы праздновать приехали, а не наоборот. Я дал им полчаса поговорить, потому пошел мешать.

— Кузьма, — мама мне обрадовалась, потянула за руку, усаживая на диван между ней и Тасей. — Ну что, какие чувства испытывает молодой мужчина, узнав, что скоро станет папой?

— Радость, смятение, ужас и счастье, — быстро ответил я.

Она посмотрела на меня с улыбкой.

— Почти то же самое сказал Федор, когда я ему сообщила, что беременна тобой. Только, по-моему, он использовал пять слов. И вместо ужаса говорил что-то про бессонные ночи. Я за вас рада. Надеюсь, это будет мальчик. Первым всегда должен родиться наследник.

— А если девочка? — спросила Тая.

— Тоже неплохо, будет любимой дочкой. Кузя будет ее баловать и караулить вечером, когда она с парнями решит прогуляться.

— Планы строите на пятнадцать лет вперед, — только из вредности проворчал я. — Тут не знаешь, что через неделю случится. То война, то императоры мрут.

— Время пролетит быстро, не успеешь опомниться, а дети уже в школу пойдут. Вы ведь не собираетесь на одном останавливаться? — она почему-то посмотрела не на меня, а на Тасю. Та ответила задумчивым взглядом.

— Мам, давай я тебе дело изложу, а потом вы будете решать, сколько наследников и детей мне нужно.

— В прошлый раз, когда я тебе о «деле» говорила, ты что, убежал с криком: «где в этой стране самый дальний монастырь?». А потом заявил, что буддийские монахи научили тебя смирению и ценить любую жизнь.

— Я серьезно. Не хочу портить тебе настроение, но если сейчас не скажу, ты меня потом прибьешь, за то, что сразу не рассказал.

— Давай, давай, порть маме настроение, — фыркнула она, откидываясь на спинку дивана.

Я молча протянул ей тетрадку. Она не сразу ее узнала, открыла первую страничку, прочитала и зависла. Я не засекал, но она так минуты три сидела, глядя на первые строчки.

— Где ты ее взял? — все-таки спросила она. Подняла взгляд.

— Наследник императора вчера отдал. Сказал, что она хранилась у Ивана Шестого в тайнике, рядом с очень серьезными бумагами. Да что говорить, вот его письмо.

Мама посмотрела на письмо так, словно я из кармана змею достал. Хотя она бы змее голову откусила и в окошко выбросила. Скорее просто удивление не знало, переходить на второй этап или подождать. Взяв письмо, она пробежала взглядом по строчкам.

— Точно от наследника? — уточнила она.

— Лично в руки мне отдал.

— Кто-нибудь видел?

— Только ректор. Он рядышком на стуле сидел и пытался скрыть удивление.

— Ты прочел? — она показала на тетрадку.

— До мерцающей защиты. Половину примерно.

Она вернула мне тетрадку. Письмо убрала к себе в карман.

— Дочитаешь, поделишься, что думаешь о написанном.

— Здесь что-то интересное есть? То, что я не знаю? — немного удивился я.

— Почитай, — спокойно ответила она. — А мы пока посидим с Тасей, поговорим о нашем, о женском. Нет, настроение ты мне не испортил, — она улыбнулась, поманила, обняла. — Просто растревожил старые воспоминания.