Взрыв! Все, что я запомнил, так это невообразимой мощности удар, едва не расколовший доспех духа и не переломавший все кости. А еще головокружительный полет и тишина. Перед глазами все потемнело и никак не хотело светлеть. Гул в ушах превратился в завывание и почему-то звук ливня, барабанившего по крыше. Потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. И лучше бы я еще немного поспал, потому что левая часть тела болела, словно я набок с высоты упал.

— Ох, не дождетесь, — тихо сказал я и закряхтел, пытаясь сесть, — я еще не умер.

— Тогда почему я слышу в голосе удивление? — надо мной склонилась Марина, щелкнула фонариком.

— Только не говори, что я так провалялся несколько дней, — мне удалось сесть.

— Нет. Уложился в один.

Я лежал на узкой койке в маленькой комнате, как говорят в Японии: «шесть татами». Снаружи гудел ветер, обрушивая на дом потоки воды. Сквозь окошко ничего не разглядеть, на улице кромешная тьма.

— Со светом аккуратней, — голос Василия, — заметят.

Как оказалось, он лежал на матрасе, напротив койки. И даже подушку где-то нашел, чтобы под голову положить.

— Ты на улицу выйди, за двадцать метров ничего не видно, — возразила Марина, но фонарь перевернула и в помещении стало существенно темнее. — Только сумасшедшие будут по острову в такую погоду шастать.

— Все целы? — спросил я.

— Люди целы, — подтвердил Василий. — Машины не очень. Одну в овраг скинуло, мы ее так и не вытащили. А у второй колесо вывернуло, когда отбросило.

Голова болит, — поморщился я. — Где мы, что я пропустил, взрыв сильный был?

— Сильный? — она хмыкнула. — Учитывать, что наши машины раскидало, а мы за полкилометра стояли. Если воронку ночью водой заполнит, на острове появится новое озеро. От японцев ничего не осталось, даже БТРы на части разорвало. Ну а ты пролетел метров двести, как пушечное ядро. Эта твоя техника, больше мешает, мы тебя из грязи минут пять откапывали, как Репку из сказки.

— Что мне всегда нравится в твоих объяснениях, так это эпитеты и сравнения, — сказал я. — Десант успел высадиться?

— Вечером на дороге видели колонну японской техники, идущую на север от Благодатного озера, — сказал Василий. — Выше мост взорвали и им в такую погоду не пройти. Связь они глушат, значит, аэропорт заняли.

— Мы нашли хутор на пять домов, — сказала Марина, повернулась, чтобы поднять сумку с пола. — Три семьи эвакуировались в Курильск, одна осталась. Нас приютили и накормили. Вот, чай. Есть будешь?

Она протянула мне походный термос.

— Далеко мы от Буревестника?

— Километров двадцать пять.

— Коктейль энергетический остался?

— Хочешь еще повоевать? — спросил Василий, протянул Марине знакомый пластиковый стакан. — Тебе на материк в больницу не помешало бы заглянуть. Вся левая сторона тела синяя.

— Болит, но вроде кости целы, — с сомнением посмотрев на стакан, я взболтал его, сломал крышку.

На вкус энергетик был все такой же противный, немного отдающий химическим вкусом черники и смородины, как будто варили вместе с мылом. Выпив его в пару глотков, залил сверху теплым чаем. Закрыв глаза, сосредоточился на третьей технике формирования доспеха. Запустив во внутреннем море большой водоворот, начал процесс укрепления. Техника удобна тем, что можно поспать и быстрее восстановиться, не опасаясь, что потеряю контроль. Я только подумал об этом и когда осознал себя в следующую секунду, за окном уже начинало светать. Шторм если и ослаб, то совсем незаметно. На улице по-прежнему ревел ветер, барабанил по крыше дождь. В помещении было зябко, но сырость пока не ощущалась.

Встав и оглядев пустую комнату, потянулся. После ночной тренировки ушиб болел уже не так сильно. Разве что синяк на плече расползся, приобретая не самый приятный цвет.

— Ты встал? — в комнату заглянула Марина. — Завтрак подоспел.

— Иду, — я застегнул комбинезон, подтянул застежки.

Дом состоял из четырех проходных комнат. Центральную, самую большую, отвели под гостиную. Обстановка уютная, ковры, мягкая мебель, телевизор. Электричества жаль не было. Наша команда, за исключением тех, кто караулил снаружи, собралась за столом. Я поднял руку, приветствуя парней, кивнул Джиму и прошел дальше, на кухню. Здесь расположился Василий и незнакомый мужчина лет сорока пяти. Бородатый, в свитере с высоким горлом.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Здравствуйте, — мужчина кивнул, встал, протянул руку. — Николай.

— Кузьма. Вы почему не эвакуировались?

— Да как-то не успели, — он пожал плечами. Я обратил внимание на многозарядный охотничий карабин старого образца, стоявший у окна. Восьмикратный прицел, увеличенный магазин. Видно, что переделывали и дорабатывали. — Непогода еще день как минимум продержится.

— Погода тут при чем? — я покачал головой. — Много вас?

— Еще жена и дочери две.

В этот момент в дом вошла полная женщина с большой кастрюлей в руках.

— Здравствуйте, — на манер мужа, поздоровалась она. — Уха готова.

— Неси, — Николай кивнул на проход в соседнюю комнату, — мужики ждут.

Входная дверь еще раз открылась и вбежала девчонка лет тринадцати, улыбчивая, темноволосая, со стопкой глубоких тарелок и ложек.

— Здрасти, — быстро сказала она, быстро прошла к столу на кухне, поставила тарелки и умчалась обратно под дождь.

— У вас машина есть? По дороге, затем вброд через реку пройдет? — вернулся к прерванному разговору Василий.

— После дождя, — он покачал головой, — без моста там не проехать.

— Плохо, что вы рядом с хорошей дорогой живете, — сказал Василий. — Поэтому сюда приедут в первую очередь. Проверить, не живет ли кто. Могут просто в расход пустить и тела в реку скинуть, чтобы меньше мороки.

— Ну, — мужчина нахмурился.

— Потому что война, а не вечерняя дискотека.

— До дороги далеко, — словно не доверяя словам Василия, отозвался Николай. — Так просто не проехать. Можно пойти на юг, там пересидеть, на плато.

— Мужчины уже ложками звенят, — на кухню вернулась женщина, поставила перед каждым тарелку, налила в нее густой ухи с крупными кусками рыбы. — Кушайте. Хлеба только нет, надо бы испечь…

— Спасибо, — я взял ложку, попробовал. Получилось довольно вкусно, хотя и после коктейля есть совсем не хотелось. Но тарелку ухи я съел.

Василий с мужчиной спорить больше не стал, махнув рукой. Но новости последние я узнал. Самой неприятно было то, что связь глушили по всему острову капитально. Не работало вообще ничего, даже данные спутниковой навигации. Как предположил Василий, работали одновременно и наши системы и японские. А связаться с материком было бы неплохо.

В дом ворвался заместитель Ливио, придерживая штурмовую винтовку, чтобы не мешала.

— Машины на дороге, — сказал на английском итальянец довольно громко, чтобы слышали в гостиной. — Два грузовика и внедорожник, едут к нам.

— Ну вот, — сказал я Николаю. — Видите, как быстро к вам в гости приехали. Они сегодня все деревни и хутора объедут и всех жителей куда-нибудь перевезут, как заложников. Ливио, — добавил я уже на английском, — машины нам нужны. Хотя бы одна.

— Может спрятаться? — заволновался Николай. — Если узкоглазых пострелять, еще больше приедет.

— А есть подземный ход на ту сторону Куйбышевки? — спросил я, глядя, как команда выбегает из дома. — Прячьтесь в подвал, если есть. Чтобы шальной пулей не убило. Мы разберемся, потом посмотрим, что делать.

— С ними наверняка мастер, — сказал Василий.

— Наверняка, — согласился я. — Но это хорошо.

— Мастер? — Николай округлил глаза, словно мы ему сказали, что к нам в гости едет темный колдун. Так и хотелось ему ответить: «темнота ты деревенская».

Дома стояли на небольшой возвышенности, окруженные редкими деревьями, поэтому со стороны дороги заметить их было сложно, если не знать, что здесь вообще кто-то живет. А вот гостей было видно за километр. Когда я вышел, они неспешно ехали в горочку. Не поймешь, ждут они засады или нет. Впереди двигался внедорожник песочного окраса с пулеметом на крыше, позади два шестиколесных грузовика. Хорошие машины, с высокой проходимостью, то что нужно. Знать бы, зачем они погнали сюда людей в такую погоду?

Дома на возвышенности — отличное место, чтобы организовать засаду. Это было видно даже невооруженным глазом, но японцы думали иначе, спокойно подъезжая, и даже не высаживая разведку. Только в люке с пулеметом появился человек, держа окна ближайших домов на прицеле. Остановились, высыпали из машин, общим количеством двадцать человек. Был среди них и мастер, японец, лет тридцати. Слабенький, так как не смог почувствовать даже силу Джима, хотя он и не сильно прятался. Мне оставалось только наблюдать, как первым выстрелом Марго вышибла мастеру мозги, попав точно в глаз. Это послужило сигналом к короткой перестрелке. Слишком расслабленно они себя вели, то ли полагаясь на силу мастера, то ли совершенно не ожидали встретить здесь кого-нибудь. Пулеметчик во внедорожнике не успел сделать ни одного выстрела. Плохо что машину изрешетили пулями, пробив капот и наверняка повредив двигатель. Второму грузовику досталось не меньше, но третий более или менее уцелел, если не считать простреленное лобовое стекло. Если бы это были наемники, то их фирму следовало закрыть за профнепригодность. Или просто подождать, пока бы они все убились. В любой горячей точке Африки подобное поведение было неприемлемо.

Когда стрельба улеглась, на несколько минут повисла тишина. Пару раз звучали одиночные выстрелы. Уже позже я понял, почему так произошло. Оказывается, к нам в гости заглянул не военный десант, а клановые. Такое чувство, что император Тайсе дал отмашку благородным, сказав, что они могут забирать себе остров, если захватят его собственными силами. Вот они и привели с собой сброд, способный только заниматься охраной поместий. Зато у всех новенькое американское оружие, бронежилеты, камуфляж и прочая атрибутика. Пара автоматов еще пахла заводской смазкой. Для военного десанта и высадки на берег несколько человек из группы были откровенно староваты. Я сначала подумал, что жалко мастера, скорее всего, недавно поднявшегося на эту ступень, но почти сразу эти мысли отмел. Это не мы к нему в гости пришли, чтобы жалеть.

Пока убитых стаскивали в овраг и собирали оружие, мы с Василием осмотрели кузов второго грузовика, где нашли странное оборудование. Собственно, там везли дизельный генератор, к которому должны были подключить что-то похожее на ретранслятор. В отдельном ящике перевозили сборную мачту антенны. Долго думать не стали, скинули под дождь и испортили.

— Надо решать, что будем делать, — сказал Василий. — Я все еще предлагаю отойти к Курильску. Мы не военные и не армия. И поставленную задачу перевыполнили в разы.

Я к этим словам отнесся абсолютно нормально, так как он был прав. Нас слишком мало, чтобы воевать с целой армией. Конкретную задачу, диверсию или убийство, мы бы выполнили, но вот так воевать было глупо. Но уходить по-прежнему не хотелось.

— Надо бы с ближайшей базы вытянуть пару мастеров и разобраться с ними, — сказал я. — Языка взять и вообще. Если рядом клановые оборону заняли, это нам только на руку. Колонна техники, про которую ты говорил, большая была?

— Два танка, один БТР, три грузовика.

— Вот с нее мы и начнем, — подытожил я, направляясь к Ливио.

Василий покачал головой, тихо выругался и поспешил следом.

* * *

Москва, Екатерининский дворец, полчаса до полуночи

В небольшой, богато обставленной комнате на первом этаже ярко горел свет. Сидевший на изящном диване итальянской работы Георгий Игнатьевич Дашков болезненно щурился, недобрым словом вспоминая человека, который додумался повесить на противоположную стену яркий светильник. Рядом сидел его средний сын Павел, принявший несколько дней назад бразды правление княжеским родом. Общий совет семьи решил это почти единогласно. В отличие от отца Павел был собран, сосредоточен и хмур. Слева от них на таком же диване расположились Наумовы, глава рода и его брат. И если ректор МИБИ выглядел спокойным, то на лице Петра застыло сердитое, выражение. Еще полчаса назад он был взбешен и даже сломал дорогой стул, попавшийся под руку. Отдельно сидел Владимир Николаевич Орлов, младший брат убитого главы рода, занявший его место. Сидел тихо, почти не участвуя в разговоре. Но это понятно, оба его сына, единственные оставшиеся наследники рода, сейчас находились на одном из островов, из последних сил, сдерживая натиск японцев.

Вытянув больные ноги, Георгий Игнатьевич помассировал коленку. Он рано стал главой рода, тогда ему было чуть больше двадцати. И за прошедшие с того момента пятьдесят лет, впервые участвовал в подобном собрании. Как и все присутствующие. Странно, что среди них был великий князь Воронцов Александр Николаевич. Младший брат императора выглядел таким же хмурым, как и Наумов, но держал себя в руках. Самым невозмутимым из присутствующих оставался Вячеслав Михайлович Куракин. Его род не мог похвастаться богатством, но они уже долгое время занимали ключевые позиции во многих министерствах. Не самые высокие, редко выбиваясь на руководящие должности, но без их ведома почти ничего не решалось. Для большего веса собранию не хватало только Бабичевых, отвечающих за Министерство внутренних дел, но со слов великого князя, их поддержкой он заручился.

— Фараон! — в сердцах сказал Петр Наумов. — Возомнил о себе! Забыл, на чьих плечах сидит! Из-за его малодушия страна потеряла десять миллиардов. Всего-то надо было проявить характер и надавить на арабов. Прогнулись бы, никуда не делись. Завтра что, Санкт-Петербург отдадим шведам, потому что им в собственных портах тесно?

— Император гарант стабильности и порядка, — сказал Георгий Игнатьевич Дашков. — Но в последнее время ни стабильности, ни порядка я не вижу. При его отце, Николае, такого безобразия не было. Чтобы вот так, на голубом глазу идти на уступки. Да перед кем? Перед Тайсе? Этому бесконечному малодушию надо положить конец.

— Господа, — поднял руку великий князь. — Мы все прекрасно это понимаем, незачем повторяться. К какому выводу пришли?

— Пусть передает власть сыну, — сказал Петр Наумов.

— Мальчик умный, с характером, — согласился великий мастер. — Нужно только поддержать его. И проследить, чтобы Разумовский не оказывал на него того же давления, что и на Ивана.

— Проследим, — сказал великий князь Воронцов. По мнению старика Дашкова, его интересовало только решение Наумовых, а остальные нужны были только для массовки.

— Будет непросто, — впервые за вечер высказался Куракин.

— Если бы все было просто, мы бы разошлись и уже спали бы в своих кроватях, — сказал Воронцов. — Решили или до утра будем спорить?

— Решили, — сказал Наумов.

— Решили, — подтвердил Дашков.

Все по очереди повторили это слово. Последним был Орлов и голос его прозвучал твердо, хотя их род всегда поддерживал Ивана Шестого.

— Время, — великий князь встал, поправил дорогой наряд.

Павел помог подняться отцу, шепнув тому, что сам все сделает и старику лучше оставаться в комнате, а не бегать по этажам. Главы родов вышли из комнаты и уверенно зашагали по пустым коридорам. Их шаги должны были громко звучать, эхом отражаясь от стен, но все звуки гасли, словно они шли по мягкому войлоку. Коридор вывел их к лестнице, которую обычно охраняла дворцовая стража, но сегодня она оставалась пуста. Поднявшись на второй этаж, мужчины прошли к спальне императора. Воронцов шел первым и решительно распахнул двери, выломав замок. В небольшой прихожей было темно, неяркий свет горел только в спальне. Правитель не спал, читал книгу, сидя в кровати. Он не был одарен великой силой, хотя и мог считаться мастером. А вот младший брат давно шагнул на вторую ступень мастера, считаясь одним из сильнейших одаренных в стране. Ему достаточно было поднять руку, и невидимая сила вдавила правителя в кровать, вытесняя воздух из небольшого пространства. Иван Шестой, пытался что-то кричать, не в силах поднять руки от одеяла, но его голос был не слышен.

Геннадий Сергеевич, великий мастер, дававший нерушимую клятву правителю, смотрел на это молча и бесстрастно. Он прекрасно знал его отца, отличного правителя, при котором Российская Империя бурно развивалась, вырываясь из разряда отстающих стран в мировые лидеры. Помнил, какие жесткие и непопулярные законы он принимал. Но его поддерживали. Кто-то понимал, что это необходимо, кто-то просто боялся идти против. Только сейчас Геннадий понимал, как был прав Николай, позволив старшему сыну возглавить один из старейших и сильнейших родов империи, но лишив его тем самым права на трон. На этом месте прекрасно смотрелся бы младший из наследников, но не сложилось. Власть досталась не самому умному и далеко не самому решительному человеку. Была ли в этом вина самого Ивана? Ректор МИБИ не знал ответа на этот вопрос. Он всеми силами старался поддерживать его, направлял, подсказывал, но чем больше проходило времени, тем меньше Иван прислушивался к умным словам, ставя личные и интересы родственников на первый план. На это можно было бы закрыть глаза, но то, что творилось накануне вызывало у человека, отдавшего родине все, неудержимый гнев. Он пожертвовал семьей ради императора и получил лишь злость и упреки в ответ.

Мысли великого мастера были прерваны шумом рассеивающейся техники. Иван Шестой так и остался сидеть в кровати, уронив голову на грудь и некрасиво вывалив язык.

— Император болен! — властно сказал его младший брат, холодно глядя на кровать. — Вячеслав Михайлович присмотрите за ним и вызовите доктора.

— Как скажете, — кивнул Куракин, проходя в помещение. — У него всегда было слабое сердце. Доктора советовали ему не перенапрягаться и меньше работать.

Остальные мужчины переглянулись и, пропустив великого князя, вышли из спальни следом за ним. Пройдя еще немного, они остановились рядом с двустворчатыми дверями в спальню старшего сына Ивана Шестого. Все тем же широким жестом Александр Николаевич распахнул их. Двери не были заперты, свободно пропустив гостей в небольшую гостиную, а оттуда в спальню. Наследник не спал. Сидя за письменным столом, он что-то писал в пухлую тетрадь, используя для этого перо, а не шариковую ручку. Гостям он если и удивился, то не подал вида. Ректор МИБИ даже подумал, что он ждал гостей и именно с теми новостями, что они принесут.

— Николай Иванович, — тяжело начал великий князь, — у нас плохие вести. Твой отец серьезно болен. Сейчас тяжелые времена для России, будь сильным.

— Все очень серьезно? — спросил наследник, немного дрогнувшей рукой убрал перо в чернильницу.

— Прогнозы неутешительные. Мы пришли поддержать тебя в это трудное время. Знай, что на нас ты можешь положиться. Если случится худшее и наступит «Смутное время», тебе может грозить опасность. Наумов Геннадий Сергеевич, великий мастер и сильнейший человек в России присмотрит за тобой. Пожалуйста, постарайся всегда находиться рядом с ним.

— Я понимаю, — кивнул наследник. — Спасибо Геннадий Сергеевич.

— Уже полночь, — сказал великий князь. — Мы поговорим завтра.

Развернувшись, гости, кроме великого мастера, вышли из комнаты. Николай вздохнул, посмотрел в тетрадку. «Двадцать четвертое октября. Сегодня прибыли послы из Японии. Грозят затяжной войной, жертвами и невосполнимыми убытками. Предлагают заключить мирный и союзные договоры. Первый шаг — передача трех островов Курильской гряды. Боюсь, мягкое и больное сердце отца не выдержит такого давления…». Закрыв тетрадь, юноша вздохнул, подумав, что ближайшие дни будут самыми тяжелыми в его жизни.

«Мама и сестры больно воспримут эту новость» — отстраненно подумал он.

В коридоре же великий князь остановился, посмотрел на идущих за ним мужчин.

— Петр Сергеевич, нужно навестить послов императора Тайсе и огорчить их. Крайне огорчить.

— Я все понял, — кивнул глава рода Наумовых. — Займусь этим прямо сейчас.

— Хорошо. Мы с Павлом Георгиевичем созовем экстренное заседание правительства, а Владимир Николаевич отправится решать вопрос с министром обороны. По пути надо заехать за Бабичевым, без его поддержки будет сложно.

Мужчины кивнули и разошлись в разные стороны. На императорском этаже по-прежнему оставалось тихо и безлюдно. Лишь в дальнем конце коридора появился управляющий. Ему доложили, что императору стало плохо, но увидев гостей, он перекрестился и подумал, что лучше пока правителя не беспокоить.

Япония, Токио, императорский дворец, раннее утро

Чтобы обсудить ситуацию с десантной операцией на Курильских островах, Император Тайсе собрал приближенных в большом кабинете. Настроение с утра у него было приподнятым, что не ускользнуло от взглядов присутствующих. На экране, установленном рядом с овальным столом, отображались три острова. Схематично показывало, как далеко продвинулся десант и захваченные ключевые точки.

— Исида-сан, — император посмотрел на полного мужчину, сидевшего по правую руку, — в первую очередь меня интересуют наши потери.

— Молниеносный захват в преддверии шторма увенчался успехом, — довольный этим фактом, сказал мужчина. — Мы потеряли всего четыре фрегата и десять десантных катеров. Потери техники и личного состава еще уточняются. На Итурупе русские оказали ожесточенное сопротивление, но им не хватило техники и людей, чтобы сдержать нас. Нужен еще день, чтобы мы могли укрепиться на острове.

— Потери, — напомнил ему император.

— К сожалению, во время прорыва погиб Фудзивара и его приближенные, — неохотно сказал Исида. — Предположительно ракетная атака, уничтожившая колонну техники вместе с дорогой. Взрыв был виден даже с кораблей. Я говорил им, чтобы не торопились прорываться к перешейку, но они хотели закрепить успех, заняв одну из ключевых точек. Тогда русские войска уже не смогли бы прорваться. Диверсионная группа так и не вышла к нашим силам, предположительно они погибли или захвачены. Небольшие потери понес клан Укита. Они потеряли трех мастеров.

— У перешейка? — проявил осведомленность император.

— Да. Русские мастера заняли ту самую ключевую точку северней озера и продолжают ее удерживать. Мы пока не переходим в наступление. Что касается Кунашира, то все идет по плану. Нам удалось захватить аэродром и взять в кольцо Южно-Курильск. Не обошлось без жертв, так как до шторма туда успел высадиться десант. Последнее крупное столкновение произошло вчера в полдень. Клан Минамото смог полностью взять контроль над сражением, не потеряв ни одного мастера. Военно-морская база на острове Шикотан до сих пор держит оборону, но мы не упорствуем.

— Выходит, основные потери понес десант на Итурупе? — уточнил император.

— Там находится штаб дивизии, защищающий все острова. Мы рассчитывали на сопротивление.

— Хорошо. В целом план удался, но не стоит расслабляться, — император обвел взглядом собравшихся. — Пока погода не позволяет подвести корабли к островам, продолжайте укреплять захваченные позиции. В открытую конфронтацию с войсками Российской Империи не вступать, на провокации отвечать жестко, но соизмеряя силы. Нам удалось достичь только устных договоренностей, но это обнадеживает. Как только шторм утихнет, начнем переброску основных сил.

Большая часть присутствующих уже знала о первом этапе переговоров с Российской Империей. Они понимали, что потребуется достаточно времени, чтобы добиться требований, но первый и главный шаг был сделан. Это был огромный успех.

Двери в зал отворились и вбежал запыхавшийся секретарь императора. Следом неспешно шел пожилой мужчина в дорогом традиционно кимоно. Дойдя до стола, он поклонился.

— Срочные новости из Москвы, — старческим голосом, произнес он. — Российская Империя выдвинула ультиматум Японии. Дала двадцать четыре часа, чтобы вывести войска с островов. До выполнения условий все иные переговоры будут блокированы. Делегации и послу до шести часов вечера предписано покинуть территории России. По истечении срока ультиматума по флоту Японии и портам острова Хоккайдо будет нанесен массированный ракетный удар. Текст ультиматума только что вручили послу.

В помещении повисла тишина.

— Царь Иван хочет развязать большую войну за острова? — спросил один из сидевших за столом. Он едва не вскочил. — Это блеф!

— Правильно, — поддержал еще один. — Эта группа островов обойдется им слишком дорого, если они развяжут войну. Отбросит на десять лет всю их экономику!

Император был согласен с этими скоротечными выводами, но пока ничего не сказал. Нужно было все хорошо обдумать, прежде чем действовать. А еще у него в голове появилась совсем другая мысль. Если большая война отбросит экономику России, часть доходов которой идет из продажи нефти и газа, то насколько это откинет назад Японию?

* * *

Остров Итуруп, двадцать шестое октября, утро

Вчерашний день прошел относительно тихо, несмотря на попытку японцев отбить блокпост. Поставили они его очень удачно, в километре северней большого озера. Разместили два танка, несколько стационарных пулеметов, обложили все мешками с песком и бетонными блоками. Я так и не понял, откуда они их вытащили, так как вряд ли везли с собой на кораблях. Здесь же устроили небольшой штаб. Мы эту площадку захватили легко, почти без боя. На мачту с антенной закрепили российский флаг, всем видом показывая, что очень ждем гостей. Глубже сунуться на захваченную территорию я побоялся, японцы, в свою очередь, не спешили брать нас штурмом и давить техникой. Даже не обстреляли ни разу из артиллерии.

Вчера вечером к нам вышла разведгруппа из Курильска. Увидели флаг и не могли не подойти, хотя и ожидали увидеть на нашей позиции японцев. От них мы узнали, что север острова держится и все попытки высадить десант провалились. А вот с центральной частью и югом связь была потеряна. Нас предупредили, что погода с утра будет улучшаться и можно ждать прибытия подкрепления. Это радовало и давало надежду, что острова удастся отстоять. Ночью же, почти под самое утро, со стороны Буревестника грохотали взрывы, были видны вспышки, но очень далекие и слабые.

С восходом солнца погода действительно улучшилась. Ветер, как и прежде, дул изо всех сил, но дождь перестал, и небо разъяснилось. Я ждал, что японцы сейчас пойдут в атаку, поэтому сидел на небольшом стульчике, установив его прямо на танке. С этой точки отлично просматривалась дорога и мы даже пристреляли немного орудия, вчера. А еще Ливио заложил несколько фугасных зарядов рядом с дорогой. Если враг прорвется, мало ему не покажется. Жаль у нас взрывчатки как таковой было мало. Кое-что мы сняли с танков, что-то нашли в ящиках, оставленных японцами.

— Связь! — прокричал помощник Ливио. Выскочил из импровизированного домика штаба, подбежал к танку.

— Наемник на связи, — сказал я в трубку.

— Это Остин, — знакомый голос, но я так сразу и не вспомнил кому он принадлежал. Последовала пауза, затем голос генерала Осташкова. — Наемник, вы сейчас где?

— Все там же, на дороге, — сказал я. — Ждем наступление.

— Отставить наступление. Удерживайте позицию. Рядом с вами площадка открытая, видите ее?

— Видим, — я повернул голову, примерно представляя о чем говорил генерал.

— Через полтора часа к вам колонна техники подойдет, — в трубке послышалось шипение, затем булькающие звуки и голос вернулся. — Нужно провести массированный обстрел позиций противника. Отправляю четырех специалистов, откажешь поддержку.

— Принял, — сказал я. — Дождаться техники и оказать поддержку специалистам.

— Ждите. Конец связи.

— Конец связи, — повторил я и связь оборвалась.

— Переходим в наступление? — спросил Василий. Рядом уже стояли Джим и Ливио. — Когда?

— Вроде как, — кивнул я. — Через полтора часа.

— Долго. Как бы японцы первые не пошли навстречу. Слишком хорошая здесь позиция.

— Если им так надо, могли бы вчера отбить.

— Завтрак, — из командного пункта вышла Марго, размахивая пакетом трофейного ИРП. Нам досталось несколько ящиков, для десяти человек на шесть дней. А еще целый склад с американским оружием и боеприпасами.

Чем хорошая наша позиция, так это отличным видом на реку, где взорвали большой мост. Даже пара танков могла неплохо обстреливать дорогу и помешать переправе через реку. Если бы сюда успели подтянуть пушки или что-нибудь самоходное, то не только переправляться, но и выходить на дорогу стало бы практически невозможным. Где-то через час мы увидели первых гостей, несколько бронетранспортеров и два танка, форсирующих реку вброд. После дождя воды там было много, но, к моему удивлению, танки проехали. Почти сразу за ними появилась колонна грузовиков, в задачу которых входило возведение переправы.

Движущийся первым бронетранспортер, пронесся по дороге, отрываясь от колонны и лихо затормозил рядом с нами. Из него выскочило шесть человек, вместе с командиром. Затем БТР развернулся и помчался в обратную сторону.

— Здравия желаю! — поздоровался капитан, почему-то довольно улыбающийся. — Капитан Никитин.

— И вам того же, — отозвался я, все еще восседая на танке.

— Отлично придумали, — он показал на мачту антенны, где был закреплен флаг.

— Японцев приманивали, — я пожал плечами. — Но не клюет сегодня.

— Ничего, сейчас мы их всполошим, — кивнул он, отвлекся ненадолго, раздавая приказы бойцам.

К этому времени подтянулись танки, перепачканные в грязи по самую башню. С лязгом и грохотом развернулись на дороге, занимая позицию. Капитан вновь оказался рядом. Высокий, я бы даже сказал, долговязый мужчина лет тридцати пяти. Как мне показалось, слишком суетливый.

— Сейчас РСЗО отработают. Координаты вчера получили.

— Откуда стрелять будут? — уточнил я.

— Да почти от самого Курильска. Тут расстояние-то всего ничего. При желании от края до края остров прострелить можно.

— Наши войска высаживаются?

— С ночи, — он достал планшетку, сверился с картой, что-то помечая. — Хорошее место. Если бы японцы удержали, пришлось бы сначала здесь все снарядами ровнять. Несколько часов упустили бы.

Я не понял, чем занимался военный. Вооружившись лазерным дальномером или чем-то похожим, он довольно долго рассматривал окрестности и уходящую дорогу. Затем со стороны реки к нам приехала машина связи на базе бронетранспортера. Что удивительно, наша радиостанция заработала. А еще минут через пять с юго-восточной стороны загрохотало. Ветер дул в нашу сторону, принося с собой звуки отдаленных взрывов.

Вспомнив кое-что важное, я спрыгнул с танка, подошел к машине связи. Помимо капитана, внутри было четверо военных, занимавшихся еще более непонятной работой.

— Что хотел спросить, — отвлек я капитана, — а что известно о штабе дивизии? Генерал Синцов и… другие. С ними еще мастер был, пожилой мужчина, забыл его имя.

— Убили, — хмуро ответил он. — Ракетным залпом с корабля. Били по площади и им досталось.

— Понятно, — сказал я, повернулся, но в последний момент остановился. — А ребята, которые берег защищали?

— Точных данных о погибших пока нет. Но большая группа отступила к Горному, а затем ушла на запад. Живы, никуда не денутся! — решительно заявил он.

Кивнув, я прошел немного по дороге. С востока все еще продолжало громыхать, но еще более тихо, словно утюжили дальний берег.

— Мастер Матчин! — окликнули меня со стороны машины связи. — Вас вызывают.

Когда я подошел, мне протянули гарнитуру.

— Наемник на связи.

— Остин на связи, — снова сначала голос военного, и через несколько секунд генерала Осташкова. — Наемник, новый приказ. Собирай команду и двигайте на север, в район села Рыбаки. Там вас уже ждет вертолет.

— Принял. Выдвигаемся к селу Рыбаки.

— Конец связи, — судя по тону, Осташков явно торопился, обрубив связь еще до того, как я подтвердил.

Собирались недолго, погрузились в трофейный грузовик и помчались на север. Понтонную переправу уже успели возвести и даже присыпать края землей. Там речка — одно название. Можно было и вброд перебраться, но так мы проскочили гораздо быстрее. И дорога, что удивительно, на севере острова была новенькой, асфальтированной, даже с разметкой. Видно, что построили пару лет назад. Двадцать километров мы промчались за двадцать минут. По пути разминулись с большой колонной бронетранспортеров и грузовиков, движущихся на юг. Машин пятьдесят, не меньше. Перебрасывали первую часть пехоты? Уже у села увидели десяток танков, движущихся на юг как на парад. Эх, бедный асфальт. Затем была спешная погрузка в вертолет и долгий перелет через Охотское море. Я заметил несколько кораблей вдалеке, но летели мы слишком низко, чтобы разглядеть лучше.

Еще один утомительный двухчасовой перелет. С прошлого визита аэропорт существенно преобразился, став больше напоминать военную базу. Все пространство вокруг взлетной полосы уставлено военными самолетам и вертолетами. Большой военный транспортник выгружал технику и людей. Даже показалось, что нам не найдется место, куда приземлиться. В здании импровизированного штаба тоже стало многолюдно и шумно. Отметил я как минимум с десяток мастеров в общем сумбуре. Пришлось подождать полчаса, пока генерал освободится и отпустит группу из четырех мастеров. Одного я даже видел на турнире, но не помнил, в какой род он входил. Меня узнали, осмотрели немного потрепанный и грязный комбинезон, ухмыльнулись и молча прошли мимо, даже не поздоровавшись.

— Кузьма Федорович, — увидел меня в дверях генерал, махнул рукой. — Проходи.

Судя по виду, генералу едва ли удалось выспаться. Но даже так он выглядел внушительно, даже немного сурово, глядя на подчиненных из-под густых бровей. В конце кабинета сидел все тот же майор, отвечающий за связь. Вот чей голос я постоянно слышал первым. Он деловито слушал эфир, что-то выписывал в небольшую тетрадку.

— Докладывай, как прошла операция, какие успехи? Диверсантов устранили? — спросил так, словно заранее знал ответ. — Садись, садись.

Я довольно кратко рассказал об успехах группы. Пока ждал в коридоре думал не говорить о столкновении с Фудзивара, но решил рассказать, чтобы не держать в себе. Изведусь ведь самоедством. Пусть лучше оставшиеся из клана знают, кто виноват и к кому за спросом обращаться.

Генерал выслушал спокойно, уточнил пару моментов о том, как мы отбили блокпост.

— Хорошо поработали, — заключил он. — Но следовало сразу уходить к Курильску.

— Почему нас отозвали? — спросил я. — На Кунашир перебросят?

— Нет. Поступил приказ вернуть тебя в столицу. Вы и так сделали больше, чем другие, так что все нормально. Разрешение на вылет вашему самолету я дал. И от лица командования операцией, выношу тебе и всей группе благодарность.

— Может, мы еще поучаствуем? — спросил я.

— Наступление идет полным ходом и без специалистов. К вечеру скинем японцев в океан.

— А что со второй группой?

— Не очень. Нарвались на клановых, но дали бой и отступили. Хорошо, что обошлось без потерь. Два дня в лесах прячутся, сейчас пытаются объединиться с основными силами и как только будет возможность, вытащим их оттуда вертолетом.

— Можете сделать так, чтобы император Тайсе знал, кто с Фудзивара разобрался? — все-таки решился я.

— Странная просьба, — он внимательно посмотрел на меня, оценил серьезность. — Сделаю. Как только военная операция закончится.

— Спасибо. Может мне все-таки вернуться? Хотя бы на Кунашир.

— Так, Кузьма Федорович, ты это настроение оставь. В столице сейчас бардак и сумятица. Думаю, что твоя помощь там нужна больше, чем здесь. Давай, в приказном порядке, отдыхай и домой, — он поймал взгляд майора, махнул рукой, как бы показывая, что не до него сейчас. — Но, если хочешь, я тебя на службу возьму, звание присвою…

— Нет, нет, домой, — быстро сказал я. — Тем более там, как Вы сказали, бардак.

Он улыбнулся, встал первым, крепко пожал руку. Разошлись без прощаний. Я вышел на улицу, подошел к своей группе. Они подобрались, ожидая, что нас сейчас перебросят куда-нибудь в горячую точку. Выдержал драматическую паузу.

— Приказали ехать домой, — с грустью в голосе выдохнул я.

— Так быстро? — удивилась Марина.

— Отличный приказ, — сказал Василий. Джим его поддержал, одобрительно закивал. — Сейчас транспорт какой-нибудь реквизируем…

В такой суете машину можно было только отнять, поэтому пришлось нам идти пешочком, тем более было недалеко. Не скажу, что я сильно устал, но возвращаться домой после задания всегда приятно. Скидываешь груз проблем и сразу становится легче. Дежурившие у ангара бойцы обрадовались нашему появлению, приветственно замахали руками, кто-то даже обнял друзей. Едва я вошел, столкнулся нос к носу с сестрами Юй. В зимних камуфляжных комбинезонах они совсем не выглядели воинственно, скорее уморительно. Все дни думал, что надо бы их выпороть в воспитательных целях, но сейчас, увидел и из головы вылетело. Я не специалист, по чтению эмоций, но показалось, что они действительно рады меня видеть. Немного поклонились, сказав что-то на китайском.

— Эх, — я подошел, поддавшись порыву души, крепко обнял.

— Кому-то слуг дарят, а кто-то должен сам переодеваться, — проворчала проходящая мимо Марго.

— Очень смешно, — проворчал я ей вслед. — Ну, что поехали домой?

— Домой, — согласилась Юй Ми.

Отбиться от их навязчивого внимания не получилось, но я и не старался. Они едва в комбинезон не вцепились, провожая к палатке. Зато, за время моего отсутствия успели подобрать для меня теплую одежду, при этом не военную. Уже позже узнал, что они ездили в город, чтобы купить ее. Запрягли пилота, взяли нашу машину и помчались по магазинам. Интересно, как умудрились его уговорить. Но хорошо, что с размером угадали. Стоило начать стягивать комбинезон, как сзади послышались охи, и девчонки забегали по палатке как ужаленные. Ну да, синяк у меня расплылся чуть больше, но судя по цвету, уже начал проходить. Бывало и хуже, но на них это произвело впечатление.

В итоге собрались часа за три, особо не спеша. Погрузили вещи в самолет, сдали имущество, которое брали на прокат, отчитались перед комендантом. Он заходил в ангар, все пытался выяснить улетаем мы или нет. Может, генерал Осташков беспокоился, как бы я не полез на поле боя? Зря. А с нашим скорым возвращением, скорее всего, Наумовы постарались. Я хотел позвонить, предупредить своих, что со мной все нормально, но военные глушили сотовую связь и мобильный интернет.

Москва, Шереметьево, шесть часов вечера

Темно-красный автобус на стоянке у аэропорта можно было не искать. На фоне многочисленных такси он смотрелся как слон в пруду уток. То есть притягивал взгляд, стоило только выйти из здания. Мне удалось дозвониться до Таси и оказалось, что они с Аленой уже ждали нас. Не знали точное время прилета, поэтому отдыхали в автобусе. У самого автобуса она сцапала меня в объятия, расцеловала и долго не отпускала.

— Как долетели? — спросила она, еще раз оглядывая с ног до головы.

— Хорошо, но долго. Утомили меня за сегодня перелеты. На вертолете два с половиной часа тряслись, затем через всю Россию на самолете. Иной раз хочется спросить, ну почему такая огромная страна, а потом вспоминаешь, что это все наше, родное и становится легче.

— О как, — она удивленно посмотрела на меня. — Видать, точно утомило. Никто не ранен, все живы-здоровы?

— Все целы. И раз ты заметила, — я проследил за ее взглядом на сестер, все еще стоявших за моей спиной с саквояжами, — знакомься, Юй Ми и Юй Фэйфэй, наши горничные или прислуга, не знаю, как будет правильно.

— Ты нанял прислугу? — удивилась она.

— Хуже. Не нанял. Думал, ты в курсе.

— Купил, что ли? — улыбнулась она.

— Еще хуже.

— Ты ставишь меня в тупик, — она еще раз оглядела девушек. — Они по-русски говорят?

— Только Юй Ми. В общем, это такой своеобразный подарок от императора Цао. У них пожизненный контракт, который ни разорвать, ни выкупить…

— Если от самого императора, — задумчиво протянула она, — то что-нибудь придумаем. Поехали, по пути поговорим. Ты ужинал? Можем заехать в ресторан по пути.

— В самолете покушали.

Я посмотрел на сестер, и они поднялись в автобус, быстро огляделись, приметив кухню. Что-то спросили у Фа Чжэна. Джим уже развалился на последнем диване, собираясь поспать в дороге. В самолетах он всегда чувствовал себя некомфортно. Сядет у запасного выхода, вцепится в подлокотники и так всю поездку, даже если лететь часов десять. А еще тихо ругается на ломаном японском.

Усадив меня за стол, Тася опустилась рядом, взяла за руку. Алена быстро устроилась напротив, пока никто не занял это место. Хотя помешать ей могли только сестры Юй или Фа Чжэн. Василий остался с самолетом и группой, а больше с нами никто не поехал.

— По телевизору страшные кадры показывали, — сказала Тася. — Хорошо, что вы целыми вернулись.

— Что-то я там журналистов не заметил, — поморщился я. — Чувство такое, что на краю света побывал. Постоянный ветер, дождь, туман, скрывающий океан и зелень.

— Вчера начали показывать сгоревшие поселки и технику. А еще, как горел большой корабль, правда, не наш, японский.

— Тая, я тебя прошу, давай про войну в другой раз. Тошно…

— Хорошо, хорошо, — закивала она, погладила по руке. — Тогда про наши дела послушай. Тебе какие новости первыми рассказать, хорошие или плохие?

— С плохих всегда начинают.

— Помнишь американца, которому ты руку сломал?

— Помню. Редкостный засранец.

— Он уже пару дней как по институту ходит, тебя ищет. Требует реванша и честного поединка.

— Честного этот как? Чтобы я стоял, желательно с закрытыми глазами, а он меня бил? У него что рука уже зажила?

— Нет, так и ходит с гипсом, — она рассмеялась и стала немного серьезней. — Он очень сильный мастер, будь с ним осторожен.

— Посмотрим.

Нам подали чай и бутерброды с ветчиной и сыром. Алена на них набросилась, словно ее целый день не кормили. Тася поморщилась, пододвинула свою тарелочку к ней. Ну, колбаса и Таисия вещи почти не совместимые. А мне с чаем очень даже понравилось.

— Ты рассказывай, — откусив от бутерброда, сказал я. — Что там еще из плохого?

— Император Иван Шестой заболел, — сказала она. — Сильно. Петр Сергеевич говорит, что не выживет. Что-то с сердцем.

Я удивленно посмотрел на нее, так и держа надкусанный бутерброд перед ртом.

— Сейчас в столице сумятица. И что будет, я даже не представляю.

— В смысле сумятица? Не знают, кто станет новым царем? — я проглотил кусок даже не прожевав как следует.

— Нет, это понятно. Его старший сын сядет на трон. Но он молод. Младший брат Ивана Шестого, Воронцов, поддержит наследника, а мы с ними, если ты не знал, в союзе.

— Думал, у Наумовых нет союзников. А что Разумовские? Старший брат так просто оставит все младшему?

— Нет, конечно, — она хмыкнула. — Начнется борьба за власть. Ну что ты стонешь?

— А можно я не буду участвовать?

— Тебя кто-то заставляет? Ну не плачь, — она улыбнулась, прижала мою голову к своей груди, погладила по волосам. — Вот тебе хорошая новость и маленький подарок.

Отпустив меня, она достала футляр для авторучки, протянула мне. Я вздохнул, открыл. Внутри лежало что-то пластиковое, эту самую ручку напоминающее. Только с крошечным экраном в центре.

— Что это за штука? — не понял я, вынув ее из футляра. Тая лишь улыбнулась на вопросительный взгляд.

— Это тест на беременность, — подсказала Алена, продолжая лопать бутерброды. Оторвалась на секунду, бросила взгляд на него. — Положительный.

Я озадаченно посмотрел на нее, затем на Тасю.

— Чего-то я ничего не пойму…