Столичный торговый центр, толпы людей, снующих от одного бутика к другому. Много молодежи и иностранцев. Звуки голосов, тонущие в огромных пространствах здания. Без особой цели бродить по нему можно целый день. Когда устанешь, посиди на лавочке возле фонтана, проголодался, к твоим услугам десяток разных кафе и ресторанчиков. Я неспешно прошел мимо темного угла кинозалов. На больших экранах показывали мультфильм для самых маленьких и боевик с погонями, взрывами и могущественными мастерами, спасающими мир от очередной катастрофы. На мой взгляд, такое смотреть могли только дети и уставшие от обыденности жизни скучающие клерки. До назначенной встречи несколько часов, может сходить в кино? Боевик драматический, посмеюсь и развеюсь. Надо было Алену с собой взять, но мама чем-то ее озадачила, лично забрала вчера днем из института. Даже меня не спросила. Таисии я категорически запретил покидать пределы института без меня. Жаль сегодня у нее плотный график и вырваться не получилось. На мой вопрос, зачем так напрягаться ради МИБИ, ответила, что ей это нравится. Гоняет нерадивых студентов, которые не понимают и десятой части объяснений. Странное увлечение.

А вот кафе, где познакомился с Аленой. Студентов в этот раз немного, так как занятия еще не закончились. Думал зайти выпить кофе, но почувствовал знакомое присутствие мастера. Чуть дальше, у бутиков со спортивной экипировкой, на лавочке отдыхал китаец, телохранитель Чжэнь. Улыбнувшись, направился к нему.

После ночной вылазки за Американцем прошло два дня. Шума ни в прессе, ни по телевидению не поднимали, но слежку за мной установили. Едва я вышел за ворота МИБИ, рядом появился мастер из отряда Таси, женщина лет тридцати пяти. Предупредила, что будет за мной следить. Жалобно так посмотрела, попросила не убегать. Я ей сказал, что, когда меня вежливо просят, никогда не отказываю. Поделился планами поехать за покупками гипермаркет. Предложил прокатиться вместе с нами в машине, но она отказалась, сославшись на то, что руководство не поймет.

Вторым неприятным моментом той ночи стал пластиковый фиксатор на плечо и руку. Травма не серьезная, если неделю не напрягать сустав. Зато под рубашкой половина тела и вся спина была покрыта странным синяком в виде сетки с крупной ячейкой. Из-за правильной формы узор больше на татуировку походил. А на груди, куда попала особая пуля из револьвера, красовался синяк размером с чайное блюдце. Учитывая, что я был готов и большую часть энергии пули поглотила кинетическая броня, оружие крайне опасное. Такие пули безнаказанно можно использовать только в паре стран мира, и всего в одном из сорока государств СГА.

Подойдя ближе к мастеру, я поднял левую руку в приветствии. Сейчас мастер был похож на обыкновенного туриста. На голове черная шляпа с полями, неприметная куртка, газета в руке. Я так и не узнал, какой силой он владеет. Должно быть что-то из разряда дистанционных умений. Проследив за его взглядом, я заметил Чжэнь в ближайшем бутике со спортивной одеждой и обувью. Отдел исключительно для девушек, на витрине манекены, демонстрирующие спортивные топики и обтягивающее комбинезоны. Чжэнь увлеченно разглядывала ряд с тренировочными костюмами. Расцветка сине-белая или зелено-белая, подходящая для студентов МИБИ. А вот типы ткани и фасоны существенно отличались. Я думал для принцесс шьют костюмы на заказ и по магазинам они не ходят. Как раз сейчас она придирчиво разглядывала приглянувшийся. Повертела в руках, добралась до ценника и смешно так подняла глаза к потолку, шевеля губами и загибая пальцы. Взгляд у нее стал печальный, она вздохнула, повесила костюм на вешалку и пошла дальше вдоль ряда. К слову, продавщицы не говорили ни на японском, ни на китайском, поэтому тихонько шушукались у стойки, поглядывая на девушку. Мне вспомнилась странная сумма, которую она вручила в виде подарка на карточке с изображением феникса. Неужто это были все деньги, которые ей выделили на поездку?

Войдя в бутик, я подкрался сзади и хлопнул ее по плечу. Чжэнь пискнула и отпрыгнула на метр, затем резко развернулась и сурово посмотрела, подняв кулачки.

— Привет, — улыбнулся я такому ее воинственному настрою.

— Матчин сенсей? — удивленно произнесла она, опуская руки. — Н… не надо так подкрадываться.

— Зови меня Кузьма. Мы же не в Японии. Ты за покупками?

— За покупками, — подтвердила она.

— У тебя опыт есть? — я посмотрел недоверчиво. — Что-то ты не похожа на девушку, решившую сходить по магазинам.

— Почему не похожа? — не поняла она, смешно нахмурила бровки.

— За пару минут, что я за тобой наблюдаю, ты ничего не примерила. Сейчас мы это поправим, — я оглянулся на продавщиц. Две блондинки, похожие друг на друга почти как близнецы. Одинаковая одежда, прически, длинные наращенные ресницы, даже цвет лака на ногтях совпадает. Поманил их пальцем. Подошла одна. Я посмотрел на нее скептически, показал взглядом на Чжэнь. — Сейчас вот эта девушка будет примерять все, что у вас здесь продается. А я это буду покупать. Это понятно?

— Понятно, — быстро закивала женщина, изобразив дежурную широкую улыбку.

— И чем больше она примерит, тем больше я куплю. У вас минут… сорок, — я продемонстрировал золотую кредитную карточку.

— Все сделаем, — еще активней закивала она и сразу направилась к вешалке, где расположилась приглянувшийся Чжэнь костюм. Вторая продавщица словно мысли первой прочитала и выпорхнула из-за прилавка.

— Чжэнь, ты кино любишь?

— Нет, — с подозрением в голосе сказала она, посмотрела на продавщиц.

— Отлично. Мне твоя помощь нужна. Ты ведь не откажешь наставнику?

— Нет, — подозрительности в ее голосе увеличилось раз в десять.

— Тогда вот тебе задание на следующие сорок минут. Выбираешь здесь все, что хоть как-то приглянулось, примеряешь, если подошло скидывай в одну кучу. И еще, подбери один зелененький костюм для госпожи Сяочжэй. Вперед, — я махнул рукой, давая отмашку продавщицам. — Сорок минут. Костюмов пять хотя бы должна примерить, и вон то белое кимоно. А обтягивающие комбинезоны принцессы…

— Нет, — быстро сказала она. Хотела что-то добавить, но две улыбчивые продавщицы уже подхватили ее под руку и повели к примерочной.

Потерев руки и улыбнувшись, я вольготно развалился на кресле рядом с журнальным столиком. Вопрос был вовсе не в деньгах. Сяочжэй поделилась со мной удивительной и наверняка тайной техникой. Ради подобной половину гипермаркета скупить не жалко. Вопрос в другом. За мной сейчас следят уже трое. Причем из разных контор. Вот пусть думают и гадают, что сейчас происходит. Этот мистер Ма неплохо меня подставил. Он ведь мог убить Американца сотней разных способов, но выбрал свернуть ему шею. Приедут полиция или люди Орловых, сразу решат, что это сделал я. А кто еще может мастерам такого уровня голову сворачивать так эффектно? Правильно, только Кузьма Федорович. Эх, не додумался я сделать с телом что-нибудь, чтобы на меня не подумали.

Спустя пару минут со стороны примерочной вышла Чжэнь в зеленом тренировочном костюме. Сидел он на ней идеально. Я показал ей и продавщицам большой палец, сделал движение рукой, поторапливая их, показал на часы.

Следующие полчаса пролетели довольно быстро и весело. Видя лицо принцессы, выходящей очередной раз из примерочной, невозможно сдержать улыбку. Кимоно на ней сидело отлично и тоже удостоилось похвалы и поднятого большого пальца. А ведь с утра я решил прошвырнуться по магазинам, чтобы купить что-нибудь для себя. Надо будет в другой раз заехать сюда вместе с Аленой и Тасей. Когда до конца отмеченного времени осталось минут пять, продавщицы принялись упаковывать покупки, раскладывая их по отдельным пакетам. Чжэнь же выглядела и возмущенной, и смущенной одновременно, особенно когда я командовал, вручая покупки сопровождающему ее мастеру. В кино мы так и не пошли, зато прогулялись по этажу, поели мороженое, посидели возле упомянутого фонтана. По пути я предложил ей зайти в еще один магазин, но она сразу заявила, что если я хочу что-то купить, то могу смело примерять это сам. Эх, нет в ней компанейской души. Она как домашняя кошка, которая шипит на незнакомых людей и относится к ним с опаской. Но немного мы все же поговорили. Как оказалось, она была одной из дочерей младшей жены императора. Судьбу девушки предрешили еще до того, как в ней проснулся талант. Она должна была пойти по стопам старшей сестры и изучать техники Лу Ханя, чтобы сопровождать отца в поездках и защищать от опасностей. Я бы сказал, что ее ждет незавидная участь, так как вряд ли она сможет выйти замуж по любви. Хотя в этом нет ничего необычно. В монарших семьях собственной судьбой могли распоряжается только мужчины, да и то, все, кроме старшего.

С Чжэнь мы расстались на позитивной ноте. Я сказал ей, что купленные вещи отдаю в награду за отлично выполненное задание. И карточку с фениксом бы отдал, но не возьмет ведь. Она девушка хорошая, с небольшим недостатком оптимизма и избытком исполнительности. Постоянно ищет в чем-то подвох, даже в безобидных словах. Я не говорю, что надо всем доверять, просто это не должно переходить в паранойю. Вот скажу ей, что сегодня вторник, она задумается, смешно нахмурит бровки, вспомнит, что, да, действительно, вторник и только потом согласится. Тяжела жизнь у принцесс во дворце, если она так реагирует. Правильно мама говорит, что чем выше положение и статус человека, тем меньше ему следует верить. Встреча как раз с таким человеком меня и ожидает.

Я неспешно поднялся на третий этаж, занял столик в небольшом кафетерии. До меня официант не успел дойти, а гости уже появились. Дашковы. Павел Георгиевич, средний сын главы рода. По информации мамы заведует политической деятельностью княжеского рода. То есть, ведет все переговоры, не касающиеся денег. Усатый мужчина с острым подбородком. Тот самый дядя Павел, с которым меня познакомила Ольга в отеле Астория. Он оставил охрану на этаже, решив поговорить со мной, с глазу на глаз.

— Доброго дня, — я встал, пожал протянутую руку.

— Доброго, — согласился он.

— Скажу сразу, я могу Вас выслушать, покивать, но если планируется разговор, за которым должно стоять серьезное решение, нужно говорить с моей мамой и братом.

— Ох, Кузьма Федорович, любите Вы принижать свою значимость и положение. Мы ведь оба знаем, за кем останется окончательное решение, — мужчина улыбнулся. Мы дождались, пока подойдет официант. — Кофе, черный.

— Карамельный капучино, — попросил я, поймал взгляд Павла Георгиевича. — Люблю сладкое. О чем вы хотели поговорить?

— Тем много. Нам надо было поговорить раньше, еще в Санкт-Петербурге. К примеру, как Вы смотрите на то, чтобы семья Матчиных вошла в род Дашковых? Стать одной из старших ветвей.

Ничего так, обыденно спросил. Хорошо я челюсть вовремя подхватил, и она о столешницу не разбилась. Вот если бы он союз предложил, я бы еще понял, но позвать в род — это сильно.

— Что это даст нам и что хотите взамен? — я попытался не подать вид, что удивлен и немного озадачен.

— Для Матчиных это решит проблему с землей. Я выяснил кое-что любопытное. У Орловых есть влиятельные люди в министерстве внутренних дел, и они не дадут Вам получить гражданство Российской Империи. Документы о возрождении семьи Матчиных уже блокированы. Если мы договоримся, я лично возьмусь за решение этого вопроса. И за возвращение всей собственности, что была переписана Бельскими на Вашу семью. Взамен мы хотим того, что требует любой род от семей, входящих в него. Лояльности. Интересы Матчиных станут нашими интересами и наоборот.

— И все? — прищурился я. — Порты, земли в столице и рядом с ней, акции ГОК?

— Не станем же мы отнимать собственность у нашей же семьи, — удивился он. Сделал это показательно искренне. — Этот как перекладывать деньги из одного кармана в другой. А любые взаимные интересы решаемы. Думаю, Вы разрешите нашим кораблям использовать порты и грузовые терминалы на льготных условиях. Поверьте, это мелочи, которые мы решим к обоюдной выгоде.

Предложение звучало хорошо. По сути, мы этого и добивались, забрать земли и спокойно жить. Но не думали, что княжеский род предложит присоединиться. В это время принесли кофе на подносе. Маленькая чашечка с черным напитком и большая кружка приторно-сладкого капучино.

— У рода Дашковых проблемы с финансами? — спросил я, пригубив из кружки.

— Нет, — средний сын главы рода явно не понял, к чему я это спросил.

— Война на носу? Кто-то угрожает?

— Нет, — похожий ответ. — Последние лет тридцать мы ведем войны на политической арене. Случаются мелкие стычки со слишком наглыми конкурентами, но их можно не брать в расчет.

— Тогда я не совсем понимаю какой интерес крупному роду от маленькой семьи.

— Стоп, стоп, — он поднял руку. — Давайте уточним. Ваша семья хоть и небольшая, но астрономически богатая. Как только вернете все имущество, остро встанет вопрос, как его защищать и оберегать от конкурентов. Ну и второе, семья Матчиных очень сильная. Я бы сказал «самая» но не разбираюсь в вопросе, чтобы делать такие заявления. Какой же род откажется от такого «счастья». Я удивлен, что за мной не выстроилась очередь из претендентов, предлагающих то же самое.

«Вообще-то, вы в очереди последние оказались» — подумал я, но вслух говорить не стал. Тем более что иностранные державы готовы взять нас не то что без земли, а еще и наградить оной. Поэтому большой вопрос, что нам выгодней.

— Условий, значит, не будет? — подытожил я.

— Будут, куда же без условий в сделках, — он вздохнул так, словно его этот факт печалит больше, чем меня. — Главное условие, это прекратить убивать Орловых. Война между семьями, я представлял ее себе иначе.

— Они за одну ночь вырезали целый род, — сказал я. — Так себе это представляли?

— Нет, нет, это еще большая крайность. Не только у нас старые обиды с Орловыми, но и у многих других. После того, что они сделали двадцать лет назад, их репутация обрушилась гораздо сильнее и существенней, чем та прибыль, что они получили. Даже спустя столько лет иметь с ними дело решается не каждый. Трубины особый пример. Долгое время с ними вообще не хотели иметь ничего общего. Дошло до того, что они начали грызню с недавними союзниками.

— Предлагаете их всех простить?

— Ни в коем случае. Предлагаю извести их менее радикальным образом. Они уже потеряли половину своей силы. Если погибнет еще четыре человека, род Орловых потеряет статус княжеского. Российской Империи нужны сильные мастера и внутренняя грызня делает нас слабее. Европе и СГА это только на руку. Западные территории сейчас под большим давлением. Накапливает силу Япония, чтобы захватить наши острова и блокировать выход в Тихий океан.

— И защитить страну могут только три мастера рода Орловых, — насмешливо произнес я.

— Иногда даже один может склонить чашу весов в нашу сторону. Об этом можно долго дискутировать, если у Вас есть желание и время.

— Хорошо, если нам вернут положенное и оставят в покое, то первыми мы не нападем. Такое принимается?

— Принимается. Тогда второй вопрос. Вашему брату придется что-то сделать с фирмой наемников.

— Превратим ее в маленькую частную армию.

— Да, это будет оптимальным решением, — согласился он. Скорее всего, думал точно так же и хотел это предложить. Не распускать же столько обученных людей. — Ну и не менее важное, чтобы укрепить связь между семьями, нам нужно будет породниться.

— Если вы о моей свадьбе с дочерью семьи Дашковых, то сделать это будет сложно. Пока я не стану главой собственного рода.

— Решение у этой проблемы есть. Главное, Ваше принципиальное согласие, а там мы разберемся, — он деловито потер руки. — Так что, я занимаюсь вопросами гражданства и собственности, принадлежащей Матчиным?

— Ваше предложение заманчиво, но — я поднял руку. — Завтра я встречусь с мамой и братом, мы все обсудим и только после этого дадим ответ.

— Вам сделали похожее предложение? — догадался он.

— И не одно. Такой серьезный шаг, как вступить в княжеский род, нельзя решать вот так сразу.

— Понимаю, — Павел Георгиевич кивнул. — Тогда буду ждать Ваше решение. И если Вам предложили действительно что-то значимое, скажите об этом и, возможно, Дашковы предложат не меньше.

Мы встали, пожали руки. Я проводил его взглядом, уселся за столик, принялся задумчиво разглядывать улицу и огромную парковку перед торговым центром. Минут пять неспешно пил кофе, затем достал телефон и набрал номер брата. Трубку взяли на третьем гудке.

— Да, — голос Саши в трубке. На заднем фоне подозрительное недовольное ворчание. — Кузя, привет. У тебя что-то срочное?

— Я только что с князем Дашковым говорил.

— Со старшим?

— Нет, с одним из его сыновей. С Павлом. Он предложил Матчиным вступить в род Дашковых, в роли одной из старших семей.

— О, как, — удивленно произнес брат. Задумался. — Что просил взамен?

— Ничего. Лояльности хочет, и чтобы мы с Орловыми перестали воевать.

— Ну, это понятно, — быстро ответил он. — Что ты ответил?

— Сказал, что надо подумать, встретиться завтра с родными и все обсудить.

— Молодец, — его голос стал чуть более радостный.

— Дашков сказал, что может за это доплатить нам. Я только не пойму, откуда такая щедрость?

— Если он торопился — то все ясно. Но разговор не телефонный, надо встретиться. Завтра с утра приезжай на базу, обсудим.

— Хорошо, — я нажал кнопку отбоя.

Убрав телефон, я одним глотком допил кофе, встал, чтобы уйти, но в помещение заглянул один из экспертов, что следил за мной. Это был даже не мастер. Высокий мужчина с очень важным выражением лица. Одежда неприметная. Следил он довольно осторожно и за весь день я его ни разу не увидел. Только чувствовал присутствие одаренного где-то поблизости. Мог бы вычислить, но было откровенно лень. К тому же это мог быть один из сотрудников полиции.

— Матчин, Кузьма? — уточнил мужчина подходя.

— Нет, вы ошиблись, — отмахнулся я, направляясь мимо него к выходу. Не люблю я людей, пытающихся казаться такими важными, что находиться рядом противно. Вот, только что с князем разговаривал, так тот выглядел нормальным человеком, а этот рожу состряпал такую, словно с дочерью императора живет.

— Я не мог ошибиться, — быстро сказал он, немного заступая дорогу.

— Чего спрашиваешь, тогда?

Мужчину это немного сбило с настроя, но нашелся он быстро.

— У меня для Вас приглашение от Константина Николаевича Разумовского. Он просит отобедать с ним в ресторане Вани́. Это недалеко, в нескольких кварталах отсюда.

— Приглашение? От великого князя? — я так громко удивился, что на меня покосились официанты и пара посетителей, что сидели недалеко. — Нет, я этой чести недостоин. Даже находиться рядом с ним непозволительно, не говоря уже о том, чтобы смотреть, как он ест.

— Отобедать, — поправил он.

— То есть, он будет смотреть, как я ем? Вы с ума сошли?

Не назвавшийся мужчина снова подвис. Я уже заготовил довольно длинную речь идиота, но, похоже, он все понял.

— Я передам князю Ваш отказ.

— Валяй, — махнул я рукой, проходя мимо него к выходу. После того как сын князя назвал нас с братом маргиналами, я с этим родом на одном поле… дыхательной гимнастикой заниматься не стану.

* * *

По возвращении в институт меня ждал небольшой сюрприз. Я не успел дойти до ворот, когда к ним подкатила большая черная машина. Оттуда выскочили два знакомых мастера китайца. Молодой из этой пары поспешил открыть дверь и подать руку. Из машины вышла настоящая принцесса. Красно-золотое платье, какие носила только высшая аристократия Китая. Изображение взмывающего в небо феникса, раскинувшего крылья. Необычная шляпка, украшенная драгоценными камнями, изображающими еще одного феникса. Лиц закрыто вуалью. Мастер потянулся в салон за большим красно-золотым зонтом, спешно раскрывая его, хотя дождя не было. Затем умудрился подать руку второй принцессе, одетой почти так же, только без драгоценностей в прическе. Последним, из двери, обращенной к проезжей части, вышел мистер Ма, только без маски. Невысокий толстый китаец, круглолицый, с широким носом и седыми, почти незаметными бровями. Одет в изысканный ханьфу, традиционный китайский костюм, он же многослойный халат. Нейтрально-кремового цвета, с широченными рукавами и серо-зеленым поясом, от которого вниз спускается полоса ткани с изображением извивающегося дракона.

Я остался у входа, ожидая, пока они пройдут. Приветствовал уважительным жестом, положив ладонь на кулак, немного поклонился. Дежурившие у ворот студенты пребывали в легком шоке, как и пара девушек, решивших прогуляться после занятий.

Проходя мимо меня, Сяочжэй остановилась. Следом за ней встала вся процессия. Принцесса повернулась ко мне, выждала несколько секунд, подошла. Сказала что-то на китайском.

— Здравствуйте, господин Матчин, — перевела младшая. — Госпожа Цао рада видеть Вас.

— Взаимно. Всегда рад видеть госпожу Цао, — я снова склонил голову, повторяя уважительный знак. Раз представились родовым именем, значит визит сугубо официальный.

— Не проводите нас к административному зданию? — спросила Сяочжэй через сестру.

— Прошу, — я сделал приглашающий жест.

Она подгадала, когда я шагну к воротам, сделала шаг навстречу и ловко взяла меня под локоть. Рукав платья был слишком широким, поэтому она могла схватиться за руку только сквозь ткань. Я едва не споткнулся от неожиданности.

— Вы так быстро шагаете, — Чжэнь перевела слова старшей сестры, улыбающейся под вуалью.

По идее, касавшегося царственной особы следовало бить, причем сразу и больно. Лица мастеров хотя и не дрогнули, убийственное намерение во взглядах промелькнуло. Эх, надо было пойти наговорить гадостей великому князю Разумовскому. Это было бы и веселее, и безопасней.

Провожаемые многочисленными взглядами, а такая процессия не могла не привлекать внимания, мы направились к административному корпусу. Последним шел мистер Ма, добродушно улыбаясь и с интересом разглядывая территорию МИБИ.

— Вы не подумали над нашим предложением? — спросила Сяочжэй.

— Прошло всего пару дней. Не успел.

— Что у Вас с рукой? У нас есть хорошая мазь от ушибов и растяжений.

— Если бы спросил кто-то другой, я бы сказал, что упал с лестницы, — ответил я.

— А какой ответ Вы дадите мне? — спросила она. Даже не зная китайский я уловил лукавые нотки в голосе.

— Мистер Ма был свидетелем. Хорошо, — ответил я, увидев блеск глаз сквозь вуаль, — подрался с охотником за головами из СГА.

— Вы оказались сильней?

— Сложно сказать. Он попытался сбежать после того, как я сломал ему руку.

Дорога вела мимо столовой, где на нас собралась посмотреть уже настоящая толпа. В руках студентов мелькали мобильные телефоны. Через пару часов в интернете разразится настоящая буря под названием «принцесса идет под руку с незнакомцем». И ладно бы буря прошла только в России, но, когда она доберется до Поднебесной, даже боюсь представить, что будет. Вряд ли у Императора Цао получится все это игнорировать. Ну и, конечно, чтобы уж наверняка меня добить, мы наткнулись на группу телевизионщиков. Десяток человек готовил какой-то репортаж, снимая картинку с двух камер. Длинные штативы для микрофонов, осветители, красивая телеведущая в обтягивающем деловом костюме. Она что-то обсуждала с мастером Корицким. Рядом скучал незнакомый мне человек в джинсах и ветровке. Лет сорок, европейская внешность, совсем недавно я его где-то видел, но так сразу не вспомнил.

Едва телегруппа заметила нас, ближайшая камера мигом развернулась. Один из мастеров, сопровождающий Сяочжэй тут же занял позицию между нами и группой. Оживилась и телеведущая, вооружившись микрофоном с логотипом «WNA». Подойдя ближе, я наконец вспомнил, где видел мужчину. Это был мастер, выступавший на вечернем американском ток-шоу, разоблачивший турнир, проходивший в МИБИ. Сильный мастер, не пугающий, но внушающий уважение. Тимофей Орлов, по сравнению с ним, безвредный котенок. Хотя, любые оценки — это лишь то, как я ощущаю чужой доспех духа. У кого-то он тяжелый и давящий, у кого-то едва заметен. Могу понять, если кто-то пытается его скрыть от чувств других. Ведь мастер может не быть сильным, но при этом обладает необычным и разрушительным умением. К примеру, Таисия. Ей есть куда расти, но уже сейчас она может поспорить почти с любым мастером и на расстоянии, и в упор.

— Какого черта они здесь забыли? — сам у себя спросил я. — Хотят еще раз потоптаться по репутации МИБИ?

Женщина с микрофоном решительно направилась к нам, но путь ей преградил телохранитель Сяочжэй.

— Мастер Матчин! — крикнул она. — Пару слов для Международного Новостного Агентства.

Мы неспешно шли к административному зданию, игнорируя журналистов. За это время мастер из СГА успел оценить присутствующих и сделал вывод, что круче всех. Поэтому решил помочь женщине с микрофоном подвинуть китайца. Подошел, распространяя вокруг себя чистую силу. Если ты слабее, то приходится прилагать усилие, чтобы сопротивляться. Иногда классические мастера так поступают, доказывая превосходство до боя. Это довольно неприятно и очень грубо.

— Отойду на минуту, — сказал я Сяочжэй, высвобождая руку. — Пойду поставлю его на место.

Чтобы понять противостояние СГА и Поднебесной, нужно знать историю девятнадцатого века. Тогда сильнейшие на планете государства, под руководством Англии, развязали войну против Китая. Было сожжено несколько крупных городов вместе с населением, погибло две трети всех одаренных, после чего императору Поднебесной ничего не оставалось, как подписать мирный договор на очень тяжелых условиях для страны. К примеру, победители имели право использовать бесплатный людской труд, приведя население фактически к рабскому положению. Иностранцы кораблями завозили наркотики и кораблями же вывозили награбленное. Люди в стране вымирали и деградировали. Оставшимся потомкам древних родов и династий пришлось уйти в подполье и прятаться. И это длилось почти восемьдесят лет, до Второй мировой войны. Тогда Япония и ее союзники приняли решение закрыть китайский вопрос и поделить страну. Но мировая война всех против всех сыграла Поднебесной на руку. Вышел из подполья великий мастер с простым именем Ли и втоптал в землю японские войска, чьи союзники позорно бежали.

За прошедшие десятилетия многое изменилось. Потеплели отношения между Китаем и бывшими врагами. Англия с того момента перестала быть «империей, над которой никогда не заходит солнце». Наладилась торговля с СГА и с Японией. Но забывать старую обиду император и благородные кланы Китая не спешат. До сих пор не решен вопрос о части спорных островов, сейчас принадлежащих Японии. Император Тайсе не тешит себя иллюзиями и знает, что, если мировой кризис будет усиливаться, то у него не хватит сил и возможности защитить их. Не решен вопрос с Тайванем, поддержку которому оказывает СГА.

Стоявший сейчас рядом с журналисткой Мастер из Поднебесной эту историю прекрасно знал. Для него американец являлся вероятным врагом, с которым он, возможно, будет биться до смерти. Мастер из СГА об истории и прошлых войнах даже не задумывался, иначе не стал бы давить силой. А может просто не знал, живя сегодняшним днем. Что ему какая-то старая вражда и война, случившаяся так далеко от его родины? Он здесь для того, чтобы поучаствовать в отличном шоу. Не претендую на истину, но именно так я сейчас думал, видя улыбку на его лице.

— Виктория Дженс WNA, — представилась журналистка. — Расскажите нам о прошедшем в МИБИ турнире мастеров. Как Вам удалось победить?

Я положил руку на плечо мастера из Китая. Слишком серьезное у него выражение лица. Давление, которое на него оказывал американец не исчезло, даже стало больше. Только пока мой доспех духа сильней, он мог пыжиться сколько угодно.

— Скажите Джонни, который стоит за вашей спиной, чтобы спилил мушку, — криво ухмыльнулся я.

— Что? — не поняла журналистка, оглядывая на мастера. — Это мистер Чейз, наш независимый эксперт.

— Ваш, или независимый? — съязвил я.

— Нашим зрителям очень интересны способности самого молодого мастера в истории, и мы пригласили мистера Чейза в качестве эксперта, — похоже, журналистка говорила быстрее, чем думала.

— Джонни груб и невоспитан, — я покачал головой. Затем добавил на английском языке, обращаясь к мастеру. — Не хочешь сыграть в воспитательную игру? Кто быстрее закричит «Я сдаюсь!» тот проиграл.

С широкой улыбкой я протянул левую руку к мастеру. К сожалению, правая плохо слушалась. Чейз хмыкнул, едва заметно дернул головой. Подумав несколько секунд, он протянул ладонь для рукопожатия.

— Сдаюсь! — выдохнул он, едва мы сцепились.

Я сразу же разжал ладонь, демонстративно поднимая ее. Мастер же немного побледнел, сжимая здоровой рукой сломанную кисть. Не знаю, хотел ли он пустить в ход силу или мастер Ма превентивно перестал скрываться. Но на секунду над площадкой повисло такое гнетущее давление, что его почувствовали даже самые слабые эксперты. Виктория Дженс единственная, кто ничего не понял. Она немного непонимающе смотрела на побледневшего Чейза, прилагающего усилия, чтобы сохранить лицо. Кисть я ему сломал не сильно, но наверняка очень больно.

— Если Вам интересны способности самого молодого мастера, — сказал я ей, — расспросите об этом у Джонни.

Любой мастер знает, что нельзя подпускать специалиста ближнего боя к себе. Даже если ты думаешь, что на порядок сильнее. Мне вспомнился Роман, слабенький мастер с трехгранным стилетом, пытавшийся убить меня у озера. Если бы Чейз подпустил его достаточно близко и дрался, рассчитывая только на силу доспеха духа, ему бы пришлось несладко. Если он недостаточно быстр, то проиграл бы однозначно. Не буду утверждать наверняка, но того скрытого удара, что достался мне, он бы не выдержал.

Вернувшись к Сяочжэй, я выставил локоть, чтобы она смогла взять меня под руку. Мы пошли дальше, провожаемые взглядами уже двух камер и толпой студентов. Вошли в здание, где Сяочжэй чуть придержала меня.

— Вы сломали ему руку? — перевела Чжэнь ее слова.

— Ну, что-то под моими пальцами хрустнуло, — кивнул я.

— Это было особое умение?

— Что-то вроде. Этот мастер силен, но только умениями. Его доспех не так уж и крепок.

К нам подошел невозмутимый мастер Ма, протягивая ко мне левую руку. Дескать: покажи, мы посмотрим, оценим. Любопытно, конечно, насколько крепкий доспех у великого мастера. Поднимаясь на последнюю ступень, их сила возрастает не в два или три раза, а гораздо существенней. Я бы сказал в сотни раз, но здесь все спорно и относительно. Если огненный мастер может зажечь на площади в квадратный километр, это не значит, что великий мастер подпалит сотню за раз.

Я пожал руку мистера Ма, пытаясь хоть как-то оценить его силу и потенциал. Да, чувство такое, словно в глухую стену толщиной метров в пятьдесят уперся. Его доспех духа был на совсем ином уровне, отсюда вопрос, как он умудряется его скрывать? Я надавил, вкладывая часть сил, затем чуть больше, постепенно поднимаясь до предела. Появилось неприятное чувство тяжести под переносицей. Поняв, что ни оценить, ни продавить не могу, отпустил.

— Мистер Ма говорит, что это хорошее умение, — перевела Чжэнь.

Есть в моем арсенале прем, которой в теории мог пройти сквозь защиту великого мастера, но показывать его рано. Он еще толком не отработан. Чтобы не навредить самому себе, нужно стать процентов на тридцать сильней. То есть, нужно пройти следующий этап укрепления. А для этого необходимо что-то сделать с балансом и придумать как быстро выплескивать силу через кинетическую броню.

Со стороны лестницы раздался знакомый голос, говорящий на китайском языке. Я обернулся, удивленно глядя на ректора МИБИ. Мистер Ма добродушно улыбнулся, прошел к нему навстречу. Обниматься они не стали, похлопав друг друга по плечам. Смотрелось обыденно, но если бы меня так по плечу хлопнули, то я бы отправился в больницу на пару месяцев.

«Решено, — подумал я, глядя на этих монстров. — Тренироваться и еще раз тренироваться».

* * *

— А где Кузьма? — спросила Чжэнь, переведя взгляд с великих мастеров на сестру.

— Только что ушел, — невозмутимо сказала та.

— Как же ваши занятия?

— Он сказал: «завтра утром».

— Да? — взгляд Чжэнь стал недоверчивым, на что Сяочжэй улыбнулась.

Ректор МИБИ и дядюшка Ма закончили обмениваться приветствиями и подошли.

— Дорогие гости, — ректор сложил руки в почтительном жесте. Говорил он с сильным акцентом на северном диалекте, но вполне разборчиво. Сделал жест в сторону прохода справа от лестницы. — Прошу.

Проход привел гостей в небольшую богато обставленную комнату для совещаний или переговоров. Изящная резная мебель из темного дерева, рядом со входом шкаф на стеклянных полках которого расставлен десяток разнообразных бутылок со спиртным. Пахло в помещении деревом и чем-то едва уловимым сладким. Источник запаха нашелся почти сразу, это была тоненькая тлеющая ароматическая палочка, стоявшая на тумбе в углу помещения. Чжэнь почему-то подумала, что так хозяева пытаются скрыть запах алкоголя, который распивали здесь совсем недавно.

— Прошу меня извинить, я дам указание, чтобы принесли чай, — сказал ректор, и быстро удалился.

Пока принцессы прошли к столу, мистер Ма и любопытством изучал содержимое шкафа.

— А та техника, что показал Кузьма, она?.. — тихо спросила Чжэнь.

— Удивительная, — закончила за нее сестра. — Чтобы сломать руку мастеру, словно она из хрупкого гипса, нужно быть многократно сильней. А по объему силы Кузьма уступал тому мужчине. Прав был мастер Че, говоря, что если он подойдет к тебе близко, то можешь считать себя проигравшим.

— Если бы дядюшка Ма знал секрет этой техники, — великий мастер оторвался от созерцания бутылок, прошел к столу и улыбнулся Чжэнь, — он был бы непобедим. Но не это самое удивительное. Матчин готов сделать прорыв и стать немного сильнее. Может быть, процентов на десять.

— Немного? — удивилась Сяочжэй. — Может, Вы хотели сказать «намного».

— Мастера́ укрепления тела становятся сильнее, когда совершают прорыв, — наставительно сказал мистер Ма. — Классический мастер получает силу постепенно, потому что его развитие динамично. Матчин же сдерживает этот прорыв, чтобы достичь равновесия, как я думаю. И если у него все получится, он станет сильней на треть. Для одного шага это неплохой результат.

— Как Вы это узнали? — удивленно спросила Чжэнь.

— Для меня это не сложно, — улыбка Ма стала загадочной. — Если он делает такие прорывы два раза в год, то уже к тридцати превзойдет меня в силе.

— Простите, что заставил ждать, — в комнату вошел ректор Наумов. Он прошел к одному из стульев за длинным овальным столом. — Догадываюсь, о чем вы хотите поговорить и заранее приношу извинения от своего имени и от имени Московского Института. Я уже усилил меры безопасности. Один из княжеских родов Российской Империи предоставил нам четырех мастеров, которые будут следить за безопасностью студентов. В том числе в первом корпусе женского общежития.

— Произошедшее неприятно, но мы уважаем МИБИ и не станем предъявлять претензий, — сказала Сяочжэй. — Мы пришли поговорить о молодом мастере Матчине. Он сказал, что вы заключили договор. В обмен на проведение экзамена Кузьма должен учиться у вас еще три года. Считаем это несправедливым.

— Матчин? — удивился ректор. — Да, талантливый и целеустремленный парень. Но ничего несправедливого здесь нет, это было его решение. Он хочет учиться и развиваться как мастер. Мой институт лучшее место для подобного, о чем Кузьма говорил сам. К тому же разве это интерес Империи Цао?

— Это интерес Империи Цао, — властным тоном произнесла Сяочжэй. — Мы видим, что молодой мастер, считающий Российскую Империю своей родиной, не нужен ей. Вы всеми силами пытаетесь извести его и прогнать прочь.

— Вы слишком драматизируете госпожа Цао, — покачал головой ректор. — Никто его не гонит и даже наоборот. Просто Кузьма Федорович молод и слишком торопится.

— Я поверю Вам, если ответите на один вопрос, почему он все еще не подданный Российской Империи?

Ректор задумался над ответом, хотя знал его. Точнее, он не хотел говорить правду и искал подходящие слова.

— Ответ на этот вопрос не может быть простым, — подумав, сказал он. — Род Матчиных считается угасшим и нужно время, чтобы он официально возродился.

— Мы спрашивали не об этом, — Сяочжэй слегка качнула головой, отчего шелохнулась вуаль.

— Не только я задействовал личные связи, чтобы Матчины как можно быстрее получили подданство. Это вопрос ближайшего времени.

— Мне нужна одна минута, чтобы Матчины получили подданство Империи Цао, — отрезала Сяочжэй. — Время, которое потребуется Кузьме, чтобы поставить единственную подпись. Или Вы думаете, что в Империи Цао нет бюрократии? Ее не меньше, чем в Вашей стране. Но волей правителя бюрократы будут разбираться с бумагами и разрешениями уже после того, как он станет нашим подданным. Теперь понимаете, о чем я говорю?

— Не понимаю, что Вы хотите от меня, — развел руками ректор.

— Хотим, чтобы уговор между Вами и Кузьмой не стал препятствием, когда он захочет поехать учиться в Империю Цао.

— В Китае два великих мастера, и Вы хотите заполучить третьего?

— Третьего, пятого, сколько угодно, — спокойно сказала Сяочжэй. — И мы будем благодарить небо за такой подарок.

Сяочжэй не стала говорить, что император России поступает более чем странно, отталкивая благодать, которая сама идет ему в руки. Для нее это было просто замечательно, и если все случится хорошо, то она обязательно скажет ему «спасибо» при личной встрече.

— Кузьма Федорович хотя и талантливый, но это не значит, что он обязательно станет великим мастером, — добавил ректор.

— Если Вы сомневаетесь в этом, то, может быть, обучение в МИБИ недостаточно для раскрытия его потенциала?

— У нас говорят, не дели шкуру неубитого медведя, — ответно улыбнулся ректор. И он говорил вовсе не о том, станет ли Матчин великим мастером или нет. Он был настроен серьезно на то, чтобы всерьез отстоять парня, даже если для этого придется пойти на крайние меры и надавить на императора и пару жадных княжеских родов. Накануне Геннадий Сергеевич сильно задумался о том, чтобы привлечь влияние рода Наумовых. И если вскоре ничего не изменится, он просто возьмет Матчиных в свой род и пусть ему хоть кто-то попробует возразить.

«Мы еще поборемся за него, госпожа Цао», — подумал Геннадий Сергеевич, в голову которого пришла хорошая мысль.

Немногим ранее, Москва, Екатерининский дворец

Георгий Игнатьевич Дашков, пожилой мужчина семидесяти лет, тяжело шел по начищенному до зеркального блеска узорчатому паркету. Он бы воспользовался тростью, чем помощью молодого внука, но управляющий дворцовой службой постоянно жаловался, что на паркете остаются некрасивые вмятины. Вспоминая его недовольное лицо, князь поморщился. В коридоре возле приемной он с облегчением опустился на изящный диванчик, который под его весом жалобно скрипнул.

— Император изволит принимать иностранных гостей, — повторила женщина, сопровождавшая князя. — Как только освободиться, я Вас предупрежу.

Коротко кивнув, женщина скрылась в приемной. Внук князя, которому только недавно исполнилось восемнадцать, с интересом разглядывал богатое убранство коридора, большие картины в золоченых рамах, вазы и скульптуры на постаментах. В отличие от деда, он здесь впервые. «Ничего, — подумал Георгий, — еще насидишься на диванчике и этот вид наскучит. А потом приестся до колик в боку».

Ждать пришлось около получаса. За это время по длинному коридору прошло всего пара человек, старающихся не топать по паркету и проскочить этот участок как можно быстрее. Старому князю они приветливо и уважительно кивали. Наконец двери приемной открылись, выпуская невысокого полного японца с супругой. Женщина носила традиционное кимоно, в то время как мужчина — деловой костюм. Следом за ними вышел молодой служащий дворца, сказал что-то на японском, делая жест вдоль коридора. Не обратив на пожилого князя внимание, пара неспешно пошла к выходу. Пришлось подождать еще минут десять, когда секретарь объявила, что Император освободился.

Небольшая приемная, за которой следовал строго обставленный рабочий кабинет. Почти сразу у входа стол для совещаний на семь человек, на столе разложены чистые листы бумаги и простые карандаши. Чуть дальше массивный угловой стол с компьютером, несколькими телефонами. На стене позади флаг Российской Империи и портрет Ивана Четвертого. Стены отделаны темным орехом, а на полу мягкий ковер.

— Ваше Величество, — князь поклонился, насколько ему позволила большая спина и ноги.

— Георгий Игнатьевич, проходи садись, — император встал из-за стола, прошел к гостю и сел напротив. — Тебе бы поберечь здоровье. Может в отпуск, в Ялту?

— Дел много, — отозвался князь, вспомнив не самые приятные моменты посещения Крыма осенью. — Надо род укреплять, чтобы позиции тверже стали.

— У вас ведь все неплохо, насколько я знаю.

— Неплохо. Но нужно, чтобы стало лучше. Пора мне от дел отходить, передавать род сыновьям. И сделать так, чтобы при всем их разгильдяйстве не смогли развалить. Запас прочности нужен.

— Строг ты с сыновьями, — улыбнулся правитель. — Многим завидовать впору тому, как ты их воспитал.

— Не только о себе беспокоюсь, но и об Империи. Поэтому хочу семью Матчиных в род свой взять.

— Матчиных? — выражение лица императора из добродушного стало холодным.

— Польза стране от них будет немалая, — продолжал заготовленную речь князь. — Да и им нужна серьезная рука, чтобы направить. Пять мастеров без присмотра, как-никак.

— Прости, Георгий Игнатьевич, но задумка твоя глупая, — резко отрезал император, затем чуть смягчился. — Недальновидная. Наемники они беспутные. Власть и руководство не уважают. Все ради цели — вот их девиз.

— Не просто так прошу, — сказал князь. Он редко перечил императору, но сегодня был настроен решительно настаивать на своем. Перспектива испортить отношение с весьма обидчивым и злопамятным правителем его пугала, но выгода от приобретения семьи Матчиных обещала быть весомее. — Прошу, под свою ответственность.

Князь уже узнавал, что личным приказом императора канцелярским крысам запретили продвигать документы Матчиных. Сказано было: «забросить в самый пыльный угол и оставить до особого указания».

— У Империи и без того проблем знаешь сколько? — немного рассердился император. — И ты хочешь устроить склоки и войну между княжескими родами? За земли ведь печешься, которые Матчиным по документам отходят. А в земли эти столько денег вложено, что без войны их никто не отдаст. Что в столице происходит знаешь? Убит князь Орлов! Матчиными убит.

— Голословно, — возразил князь. — Взрыв был, а у Матчиных таких мастеров нет, чтобы деревни взрывать. Аристарх мог сам под домом динамит хранить, тот еще параноик.

— Скажи еще сам себя взорвал, с испуга, — император вздохнул. — Я бы еще подумал, под твою ответственность их отдать, если бы они отказались от претензий на землю и имущество. Но Император Тайсе, наш возможный союзник, недвусмысленно сказал, чтобы мы его мастеров, в частности, семью Матчиных не трогали. Грозился любые отношения между странами разорвать.

— Не сочтите за грубость, но может он еще и острова попросит под тем же предлогом? — хмуро сказал князь Дашков. — Когда это Япония стала нам «возможным» союзником? Всю историю они на наш восток зарятся. Расслабимся и откусят полстраны.

— Тем более не повод с ними ссориться, — подытожил император. — Ступай Георгий Игнатьевич, ступай. А то поверю я в глупость, что ты хочешь обстановку в стране раскачать в преддверии кризиса. И если бы не международные договоры, то еще вчера бы выставил этих наемников из страны. Потому что сегодня они на твоей стороне сражаются, а завтра против тебя пойдут. Нет у людей этого сорта совести и чести.

— Ну так если они в мой род войдут, за нас ведь сражаться станут, а не против.

— И отправим мы их на Дальний Восток, чтобы силы Императора Тайсе в одиночку сдерживали? Стоит одна семья таких проблем?

Император встал и направился к рабочему столу, показывая, что больше говорить на эту тему не намерен. Георгий Игнатьевич, глядя ему в спину, думал, что при его отце такого бы не случилось. Император Николай бы задумался, если уж Японцы великой державе России угрожают ради семьи из четырех человек, значит, что-то в них есть. И отдавать не стал бы просто из принципа. А Иван Шестой слишком зациклился на глупом и навязанном понятии «стабильность» и «международные договоры», которые те же европейцы и СГА нарушают, когда им вздумается. Враг должен бояться твоей силы, и за это уважать тебя. Никто не будет дрожать от страха, боясь нарушить какую-то старую бумажку, подписанную сто лет назад.

«Нужны еще союзники» — подумал князь тяжело вставая. Он догадывался, кто давит на Императора, но пока не знал, кого можно противопоставить им.

* * *

Выйдя из административного здания, я неспешно шел по дорожке к столовой. Думал зайти немного перекусить перед вечерней тренировкой. Если сейчас засяду в зале, то как минимум до полуночи. Толком сегодня ничего не ел. Удивительное дело, но сегодня никто не спешил составить мне компанию. С одной стороны — это хорошо, с другой — необычно и немного скучно. «Может, позвонить девчонкам?» — подумал я, имея в виду Трубиных и Хованских.

Возле столовой я немного задержался. Прошел по площадке, огляделся. Появилось странное чувство, какое бывает перед штормом. Вроде и небо чистое и ветра нет, но что-то тревожит и не дает покоя. Я минут пять ходил кругами, никак не мог успокоиться. Может, на меня так великий мастер подействовал? Или это американец, которому я кисть сломал обиду затаил и сейчас смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Сделав по площадке еще кружок, все же решил поесть. Заказал в столовой легкий ужин и банановый коктейль. Позвонил Тасе, но она не отвечала. Наверное, лекцию или практику ведет и телефон на беззвучный режим поставила. Пара закончится и перезвонит.

Успел съесть примерно половину, когда послышался отдаленный звук аварии. Визг тормозов, затем удар и скрежет металла. Судя по направлению, со стороны главного входа и ворот. Залпом допив коктейль, вскочил из-за стола и выбежал на улицу следом за первыми любопытными студентами. С этой точки ворота просматривались плохо, но стоило пробежать немного, как стала видна аллея, на которой лежала на боку белая малолитражка. Она умудрилась влететь в ворота МИБИ, сорвав с петель одну из створок. Рядом уже крутились дежурные, пытаясь достать водителя или перевернуть машину.

Почувствовав знакомую ауру силы, я ускорился. Заметил краем глаза как на дороге с визгом шин сорвалась с места машина. Подбежав, увидел маму за водительским сидением. Машина упала на сторону руля и выбраться ей было непросто.

— Не зажало? — крикнул я, подбегая к разбитому стеклу.

— Нет, — отозвался она, поморщилась от боли.

Сорвав зеркало заднего вида, чтобы не мешалось, нагнулся к ней, чтобы помочь выбраться.

— Алена на заднем сидении, — сказала мама. Только оказавшись с ней лицом к лицу, заметил насколько она бледная.

— Мам, — выдохнул я затем быстро выбрался наружу. — Сейчас поставлю машину и вытащу вас.

Заполнив салон кинетической броней, чтобы их не мотало внутри, вернул машину в исходное положение. Подбежал сначала к задней двери, вытащил Алену. На лбу у девушки красовалась огромная ссадина и небольшое рассечение. Из-за натекший крови немного слиплись волосы.

— Иди сюда! — позвал я крепкого парня, дежурившего на воротах. Вручил ему Алену. — Бегом в медицинский блок!

— Хорошо, — он кивнул и побежал в ту сторону.

Толпа студентов тем временем увеличивалась, чтобы поглазеть на аварию. Я рывком вывернул заклинившую дверь водителя. Протянул руки и осторожно вытащил маму. И даже боль в правой руке не почувствовал. Фиксатор разломал и не заметил.

— Что-нибудь, кроме руки, болит? — спросил я.

— Нет. Вымоталась только. Мы с кладбища ехали, — добавила она, когда я уже бежал следом за парнем к медицинскому блоку. — Слишком их много было…

— Потом расскажешь, — на бегу выдохнул я.

— И с ними Тимофей из Орловых…

Я с силой стиснул зубы, крепче прижимая ее к себе. Чтобы не свалиться на бегу, правой рукой она обняла меня за шею, а левую прижимала к груди. Рукав делового костюма был разодран на полоски и пропитан кровью. Я старался не смотреть на рану, но по очертанию выходило, что она потеряла руку на ладонь ниже локтя. Пыталась остановить сильный удар, пожертвовав рукой? Я ее хорошо знаю, наверняка ведь подумала, что левую не жалко.

— Черт! — сквозь зубы выдавил я.

Парня с Аленой на руках я обогнал у медицинского корпуса. В пустом прохладном холле дежурила помощница доктора. Увидев нас, она нажала кнопку на телефонном аппарате, выбежала из-за стойки, показывая на медицинскую каталку у дальней стены. Следом вбежал парень, даже не запыхавшийся от такой пробежки. Едва уложили Алену, появился Роман Игнатьевич в белом халате.

— Опять Матчин, — возмутился он на бегу. — И Соломина…

— Тебя здесь уважают, — устало улыбнулась мама.

Доктор первым подошел к Алене, положил руку на шею, использовал силу. Кивнул.

— Кости целы, — заключил он. — Наташа, девушку в первую операционную, обработайте рану и наложите швы. Что у Вас? — он подошел к нам. Без ножа умудрился разрезать ткань рукава. Я не раз видел подобные травмы, но отвернулся к двери. — Конечность сохранилась? Уверены? Не хорошо. Так, Кузьма Федорович, Вы нам мешаете. Можете выйти из себя на улице.

Я с шумом выдохнул и широким шагом вышел из здания. Прошел метров десять по дорожке, резко развернулся и сделал три шага к широким стеклянным дверям. Доктор Шимов уже увез маму куда-то вглубь здания. В МИБИ работает медицинская бригада широчайшего профиля, включая анестезиолога и еще одного хирурга. Был даже новенький аппарат МРТ. Студенты калечили друг друга сильно и часто. Здесь могли удалить больной зуб, зашить рваную рану, поставить металлическую платину на сломанную кость. Поэтому все будет хорошо…

Успокаивающие мысли немного помогли. Я пару раз глубоко вздохнул, затем выругался. Осторожно, чтобы не раздавить в руках, я достал сотовый телефон. Набрал номер брата. Три гудка, после которых послышался его деловой голос.

— Да Кузьма, слушаю.

— Ты… — здесь следовало обидное ругательство на японском языке, — зачем маму одну отпустил с базы?

— Я не виноват, она сбежала, — последовал лаконичный ответ. — Но не одна, а с машиной сопровождения. Парни отчитались, что поехали на кладбище…

Аппарат в моей руке захрустел. Я сжимал его до тех пор, пока он не начал нагреваться. Затем бросил на землю, наблюдая, как вспыхивает бесформенная масса, превращаясь в небольшой, но яростный факел.