Тереза, горбясь, протискивалась сквозь холодную сырость сточного тоннеля. Подмерзшая вода и грязь пачкали ей туфли и штанины. Расчищая вход, она подморозила руки, и пальцы уже начинали болеть. Забытые перчатки представлялись всего лишь самой недавней из ужасных ошибок.

За спиной скулила Ондатра.

– Я тебе говорила: возвращайся, – сказала Тереза. Собака не слушала, только теснее жалась к ногам. А за Ондатрой тяжело ступал и хрипло дышал Джеймс Холден.

Жижа под ногами стала гуще и плотнее. Еще немного, и Тереза выбралась на лед.

– Почти пришли.

– Здесь?

– На той стороне тоннеля.

– Нас оттуда заберут?

– Нет, надо будет подняться в гору.

– В гору, – повторил Холден. – Хорошо. Ясно.

В темноте перед ней парил серый овал размером с подушку. Выход завалило, но это ее не остановило. Тереза утаптывала и приминала снег, продвигалась на шаг и повторяла все сначала. Где-то в здании государственного совета сработала тревога. Охрана узнала о ее бегстве. Тереза надеялась, что сражение их отвлечет и даст ей время.

– Ты вся вымокнешь, – сказал Холден.

– Мне нужно выйти.

После этого он молчал.

Она проломилась в мир. Ограда здания осталась позади, впереди тянулась дикая местность. Холден выбрался медленнее, Ондатра держалась рядом с ним. Деревья втянули листья, а на стволы миллионами гладких масок налип снег. Все преобразилось. То же – и не то. Терезу впервые укололо сомнение. Это были ее места. Она их знала, изучила все дороги. То есть раньше знала.

Она направилась по первой тропинке. С каждым выдохом изо рта валил густой белый пар, но движение помогало согреться. Она пожалела, что прекратились вспышки и гул боя – сполохи осветили бы дорогу. Тереза сказала себе, что, значит, спасательный корабль почти на месте. И надо спешить.

Тропа через лес казалась светлее неба над головой. Ондатра пыхтела, прокладывая себе путь рядом, а Холден двигался по притоптанной ими борозде. Снег все еще падал. Твердая крупка стучала по щекам и таяла на них слезинками.

В снегу попадались следы животных, кору одного спящего дерева кто-то ободрал длинными полосами – кормился. Тереза задумалась, делают ли так животные на других планетах или только здесь. На миг ей представились все последствия нынешних действий и чуть не сломали ее решимость, но Тереза отбросила эти мысли. Она не повернет назад. Даже если бы можно было.

Что-то шевельнулось за деревьями слева, напугав ее на мгновенье. Костяной олень прыгнул через тропу и скрылся, постукивая экзоскелетом – будто камушки скатились по склону. Пустяки.

Она выбрала поворот направо, и подъем стал круче. В темноте над ней нависала гора. Ненастоящая. Артефакт, древний настолько, что покрылся камнем. Или его так сразу сделали. В такой глубине истории, что камень порос лесом и времена года мелькали над ним как дни.

Тереза выломилась на прогалину – ожидалось, что здесь сядет эвакуационный корабль. Площадка была широкой и плоской, по одну сторону склон уходил к далекой вершине, а с другой открывался вид на здание государственного совета. Из-за снегопада тихо светящиеся окна казались дальше, чем на самом деле. Как будто она смотрела из сказочной страны. Зарево сражения погасло, рев стих, все выглядело мирным. Не было, но выглядело.

Холден тоже вышел на поляну. Он, чтобы согреться, втянул руки под рубашку, оставив болтаться пустые рукава. И сел прямо в снег.

– Вы в порядке?

– Не в форме, – объяснил он. – В другой раз буду больше тренироваться. Устрою в уголке камеры тренажер или еще что.

Она не раз говорила с ним и научилась различать, когда он шутит, не обозначая шутки голосом. Никто из ее знакомых так не делал, и Терезу это почему-то раздражало. Каждую реплику надо было разгадывать как головоломку: всерьез это сказано или нет. Многое в людях выводило ее из терпения. Пора привыкать.

– Здесь я с ним встретилась, – сказала она.

– С ним?

– С Тимоти, – пояснила она. – С Амосом.

– О… – Холден огляделся. Помолчал немного. – Красиво. То есть жутковато, но и красиво. Жаль, что я так мало видел Лаконию. Только сады.

– Я тоже, – сказала Тереза и взглянула в низкое серое небо. – Где же они?

Здесь, где деревья не укрывали от ветра и не приходилось больше трудиться, утаптывая снег, холод пронимал сильнее. Холден ушел в себя: обхватил руками бока, опустил голову на колени. Ондатра села с ним рядом, в больших карих глазах ее была тревога.

Тереза знала, что такое переохлаждение. Ей оно не грозило, но Холден старше и долго пробыл в тюрьме. Ослабел. Она подумала, не сесть ли и ей рядом с ним. Она знала, что потерявшиеся в глуши люди строили из снега укрытия, чтобы удержать тепло тел, но не умела их строить. А если корабль застанет Холдена уже мертвым, что они с ней сделают?..

С горы принесло порыв ледяного воздуха, закрутило свежий снег смерчиками. Тереза шагнула к Холдену. Может, лучше отвести его в пещеру Тимоти? Пока не придет корабль. Отвести туда, а самой вернуться, чтобы проводить спасителей к нему. Если будут спасители. Если получится.

Тело черной струйкой наполнял ужас. Должно получиться.

– Жаль, что ты так об этом узнала, – проговорил Холден.

Тереза смотрела на него. Она не помнила, бывает ли у замерзающих бред, но он, похоже, бредил.

– Что узнала?

– Про это дело с убийством тебя. Как я подталкивал Кортасара. Против тебя я ничего не имел.

Тереза смотрела на него. Жалкий, съежившийся в снегу мужчина. Она понимала, что должна бы сердиться. В последние дни она злилась все время и на всех подряд. Она попробовала вызвать в себе гнев, но он не пришел. Была только жалость.

Холден услышал в ее молчании то, чего там не было. И продолжал говорить:

– Я не хотел тебе зла. Я вбивал клин между твоим отцом и Кортасаром. И только. Ты была единственным средством. Каждый видел, как он тебя любит.

– Каждый?

Холден кивнул с трудом, словно уже заледенел.

– Я знал одну женщину. Очень давно. Она часто повторяла, что нельзя судить по тому, что люди говорят. Надо смотреть, что они делают.

– Она это говорила.

– Понимаю твою иронию. Но я видел и как она действует. Как заставляет людей себя любить. Как внушает им страх. Насчет второго я был не мастер, но первое мне неплохо давалось.

– Из-за нее?

– Отчасти. И я видел, как поступает с тобой твой отец. Как с тобой обращается. И воспользовался этим. Мне жаль.

– Да?

– Я не раскаиваюсь, – сказал он. – Просто жалею.

– Жалеете, но снова поступили бы так же?

– Я бы постарался поторопить события, а так – да. Жаль, что не нашлось лучшего хода.

Тереза снова подняла глаза к тучам. Кружились снежинки. Пальцы на руках и ногах жгло огнем. А корабля все не было.

– Это нормально, – сказала она. – Я знала, что вы враг. Вы и действовали как враг. Хуже, когда друзья.

– И то верно, – согласился Холден. И добавил: – Карт едет.

Она прислушалась и тоже заметила. Электрический визг карта охраны. Снег глушил звуки, значит, уже близко. Она огляделась в поисках места, чтобы спрятаться, пути для бегства, но снег все равно бы их выдал, а бежать Холден уже не мог.

– Спокойно, – сказала она. – Я ими займусь.

Но Холден уже поднялся на ноги, и Ондатра озабоченно уставилась на него. Ее взгляд говорил: «Может, лучше бы ты сел на место? Что-то ты плохо держишься на ногах». Холден почесал ее между ушами.

Теперь уже слышались и голоса. Она различила два. И, возможно, третий. На тропе, уводящей к зданию, заплясал свет. Фары машины, быстро несущейся сквозь снегопад. Голоса звали ее по имени. Карт выкатил на поляну и остановился. В нем сидели трое. Двое в униформе охраны, такой же, какую украл Холден. Третьим был полковник Илич.

Илич выскочил, нацелив на Холдена пистолет.

– Руки вверх! – выкрикнул он. – Быстро!

– Хорошо, – согласился Холден, просунул руки в рукава и поднял их. – Я без оружия.

– Тереза, в машину.

– Нет, сами вы в машину, – сказала Тереза. – Я никуда с вами не поеду.

Илич в изумлении развернулся к ней. Она видела, как он начинает понимать и недоумение плавно переходит в ярость.

– В машину, на хрен, – сказал Илич.

– А не то вы меня застрелите?

Охранники нервно переглянулись, а Илич направился к ней. Он держал Холдена под прицелом, но смотрел на Терезу.

– Нет, не застрелю. Но никогда в жизни не оставлю без охраны.

– Вы мной больше не командуете, – выкрикнула Тереза.

Илич рассмеялся.

– Как же не командую? Это буквально моя основная обязанность. Заботиться, чтобы девочка ела. Чтобы девочка высыпалась. Заботиться о ее образовании. О ее социализации. Я тебе – хренова мамаша, и я тебе говорю: сажай свою избалованную, эгоистичную, самовлюбленную задницу в чертов карт.

– Не буду. – Она скрестила руки на груди.

Илич как будто сдулся. На миг Терезе показалось, что она победила.

– Будешь, – сказал он, – или я убью твою собаку.

Он немного опустил пистолет. Всему миру как будто приглушили громкость. Звуки остались, но слышались словно издалека. Она ждала выстрела, не сомневаясь, что он прозвучит. Что она не сумеет ему помешать. «Не надо, я иду» рвалось из горла, но она застыла. Горло отказало, как и ноги. Илич мотнул головой – всего на сантиметр в одну, потом в другую сторону. Он взял на прицел Ондатру, но выстрел прогремел не из его пистолета.

Что-то происходило в карте. Тереза не сразу разобрала что. Ее мозг хотел увидеть схватившихся друг с другом охранников, только один из них опрокинулся через борт и упал в снег. А драка в машине продолжалась. Боковым зрением она увидела, как Холден заслонил Ондатру, так и не опустив рук, но Илич уже не смотрел на него.

– Капитан Эрдер. Что у вас? – гаркнул Илич, но никто ему не ответил.

Охранник в карте коротко вскрикнул. Что-то влажно щелкнуло, и крик оборвался. Все замерло в неподвижности. Илич сделал шаг к карту, и еще один.

Тимоти выкипел из теней за машиной, рванул по снегу. Глаза у него были черные, кожа серая. Илич выстрелил, и на голых ребрах Тимоти возникла черная клякса. Он обрушился на Илича, словно падал с высоты, и ноги опрокинутого в снег полковника взлетели кверху.

Слишком быстро все происходило. Тереза не поняла, взял он пистолет у охранника или у Илича. Только в руке Тимоти оружие выглядело маленьким. Ондатра радостно залаяла, разметая хвостом снег.

Холден медленно опустил руки.

– Амос.

Тимоти – Амос – встал с Илича, на секунду замер, потом сказал:

– Привет, кэп. Дерьмово выглядишь.

У его ног задыхался Илич – удар Тимоти вышиб из него дух.

– Ты и сам когда-то смотрелся симпатичнее.

– Ну, сам знаешь, как оно бывает.

Амос обратил на Терезу темные глаза и кивнул на свистящего горлом Илича в снегу:

– Привет, Кроха. Этот парень тебе друг?

Тереза хотела ответить – да, потом – нет, а потом поняла, о чем он спрашивает.

– Нет, – сказала она. – Он не на моей стороне.

– Хорошо.

Амос выстрелил дважды. Вспышка была ярче всего на свете.

– Как ты нас нашел? – спросил, пошатнувшись, Холден.

– Этот засранец, – показал Амос. – Я его выслеживал каждый раз, как он покидал территорию. Рассчитывал рано или поздно подстрелить. Вы удачно его отвлекли.

– Обязательно было убивать? – спросил Холден.

– Просто сравнял счет. Ты точно в порядке, кэп? Видок у тебя тот еще.

В мозгу Терезы теснились вопросы: где ты жил, как справлялся без своих вещей, тяжело ли был ранен, почему не умер… – но с языка слетел только один:

– Тебе не холодно?

Амос взглянул на нее, обдумал вопрос.

Снежинки садились ему на голую грудь и таяли на ней. Дыра, простреленная в ребрах, не кровоточила. Подумав немного, он пожал плечами:

– Жить можно.

Больше Тереза ничего не успела сказать: мощный низкий рев раздался сверху. Первой ей пришла мысль о лавине. Представилось, как ее и остальных смоет несущимися со склона тоннами снега. А потом она увидела свет в небе.

Амос взял ее за локоть, прокричал в ухо:

– Надо отойти за деревья!

Она позволила себя увести. Холден с Ондатрой не отставали, а с неба валился огромный корабль. Выхлоп его маневровых мгновенно растопил снег на поляне и откатил карт охраны. Тереза забилась в гущу спящих деревьев и зажимала уши ладонями, пока рев не прекратился и Амос не постучал ее по плечу.

Это был фрегат быстрой атаки. Ужасно старый марсианский корабль. На боках заплаты из разных материалов. Вокруг него поднимался пар, щелкали и потрескивали остывающие пластины из металла и карбосиликатного кружева. Тереза пошла к нему с трепетом, с восторгом, с чувством победы. Она справилась.

Открылся люк, и человек, одетый ни по какой форме, выглянул в темноту, туман и снегопад.

– Кто тут? – окликнул мужской голос.

– Алекс? – заорал Холден.

Голос почти обыденно ответил:

– Ну, срань господня…

Опустился шаткий металлический трап. Холден поднялся первым – сперва его качало, но с каждой ступенькой походка становилась уверенней. Ондатра беспокойно заметалась перед лесенкой.

– Не знаю, – сказала ей Тереза. – Я потому и говорила тебе остаться дома.

– Поднимайся, – распорядился Амос. – Эту я возьму.

Тереза ухватилась за блестящий металл и полезла к протянувшимся навстречу рукам незнакомцев. А за ней поднимался Амос – без рук, потому что руки были заняты собакой. Черная рана на груди ему, как видно, не мешала. Ожидавший их мужчина засмеялся при виде Ондатры, и собака, неуверенно поначалу, вильнула хвостом.

Стенка со шкафчиками, похоже, лежала на боку. Холден обнимался с лысым темнокожим человеком, они ухмылялись друг другу. Тимоти – нет, Амос – втянул трап, и дверь шлюза закрылась.

Она репетировала этот момент. «Я Тереза Дуарте, и в обмен на пленного я прошу вывезти меня с Лаконии». Теперь, когда он настал, все и так было ясно.

– Поднимайтесь на летную палубу, – сказал темнокожий мужчина, которого Холден называл Алексом. – Нам надо отсюда сваливать, но с вас, сукины дети, я теперь глаз не спущу.

Тереза, не зная, что еще делать, пошла за ними. Амос держался рядом и в лежащем на боку лифте, и на летной палубе. Красивая старая женщина с седыми кудрявыми волосами, падающими на глаза, ждала их. Увидев Холдена, она протяжно, прерывисто вздохнула. Пленник взял ее за руку.

– Так, – сказал Алекс. – Всем пристегнуться. Валим с этого грязного шарика.

Тереза, неожиданно для себя, присоединилась к общему ликующему воплю. Амос, взяв ее за плечо, провел к очень древнему на вид, совершенно не впечатляющему амортизатору.

– Тебе надо в нем закрепиться, Кроха. Я надумал, что делать с ней. – Он ткнул в Ондатру толстым большим пальцем. – Так что ты побудь здесь с Наоми и капитаном.

– Наоми… – повторила Тереза. – Это Наоми Нагата?

– А это – «Росинант», – подтвердил Амос. – Остальных я не знаю, но, так или иначе, мы дома.

И он ушел, уводя Ондатру в брюхо корабля и оставив Терезу таращиться на монитор. Все было странно, как во сне, но и буднично, как будто идешь по не слишком знакомому коридору. Она здесь. Она улетает.

Корабль вздрогнул, зашипел и стал подниматься.

– Хочешь, запущу главный? – спросил Алекс сквозь шум маневровых двигателей. – Одно слово, и я превращу этот дворец в шлак.

– Не надо, – отказался Холден. – Пусть живут. У нас там еще есть друзья. Элви, например.

– О… Не забрать ли и ее?

– Нет, – сказал Холден. – Она нужна там.

«Росинант» поднимался, втискивая Терезу спиной в прохладный голубой гель. Корабль на взлете дрожал и гудел, а потом они забрались достаточно высоко, и раздался новый, более низкий гул, и они рванули вверх. В темный космос. Оставив все позади. Тереза закрыла глаза, попыталась разобраться в своих чувствах. Если она что-то и чувствовала, то, пожалуй, все сразу.

Дом и все, что она знала, уходило назад, и если она в чем и была уверена, так только в том, что никогда не захочет вернуться. Принцесса послала все к черту и сбежала из сказочной страны.

Резкий сигнал тревоги заставил ее встрепенуться, и в тот же миг выругался пилот – Алекс. Тереза взглянула на него и увидела пепельно-бледное лицо.

– Алекс? – спросила женщина.

– Мы под прицелом, – сказал Алекс. – Не успели. Это «Вихрь».