Работа по просмотру тайных файлов Кортасара заняла не один день. Уинстон Дуарте доверял способностям Кортасара, и, более того, он полагался на его преданность. И верил его словам. Эксперимент по изменению тела Дуарте посредством прирученной протомолекулы представлял собой худшую разновидность науки – неконтролируемый, неэтичный, спекулятивный, рискованный опыт. Перед Дуарте Кортасар преувеличивал свою уверенность, преуменьшал риски, полагался на терапию, основанную на сомнительных исследованиях Кары и Ксана, и маниакально собирал информацию. Его записи и отчеты читались как роман ужасов.

Когда наступили непредвиденные перемены: Дуарте перестал нуждаться во сне, развил новые органы чувств, – комментарии Кортасара стали другими. Элви не знала, отследил ли это автор, но в них пробилось что-то жалобное. И какая-то зависть ко всему, что ему было дано только через вторые руки. В сознании Кортасара нарастала алчность, которой тот, похоже, не замечал.

Элви постаралась расположить записи более или менее в хронологическом порядке, хотя это оказалось не так просто. Прежде всего, вражеский флот в системе Лаконии мешал ей сосредоточиться. Трехо успокаивал ее. Вся антиматерия на месте, а обычные ядерные боеголовки, дождем падающие на планету, – опасность мелкая и легко устранимая. Элви стали сниться кошмары на эту тему, она не высыпалась.

К тому же Кортасар упорядочивал свои работы не хронологически. Заметки и результаты по модифицированным протомолекулой теломеразам – с них, в сущности, все начиналось – оказались в одном файле со сканами и результатами обследований Терезы Дуарте. Среди давних инфракрасных и магнитных томографий Кары и Ксана обнаруживались свежие данные по структуре белков крови Дуарте вплоть до даты гибели Кортасара.

Имелись в этом и свои преимущества. Прыгая взад-вперед по времени, Элви понемногу начинала представлять не только манию Кортасара, но и выбранный им путь. И перемены в нем. Первые его планы относительно Терезы в общем совпадали с планами на Дуарте, с небольшими поправками. А решение убить ее и отдать ремонтным дронам было принято сравнительно недавно.

К тому же оно не вязалось с его характером. Кортасар по всем признакам рисовался ей человеком, устремленным вперед, испытывающим новое. Он в душе был первооткрыватель, и решение отступить назад, к более фундаментальным исследованиям, абсолютно не в его духе. Она далеко не сразу поняла, кто убедил его отказаться от привычных стратегий.

А когда поняла, сказала только Фаизу.

– Холден? – недоверчиво повторил муж. – Джеймс Холден подбивал Кортасара убить Терезу?

– Не знаю, – сказала Элви. – По-моему, да. Возможно.

Они собирались на день рождения Терезы. Элви заказала платье – желтое, оно красиво смотрелось на экране, но теперь она засомневалась. Она много дней не виделась с Фаизом. Рано уходила в лабораторию и поздно возвращалась. Она бы так и продолжала, если бы Трехо не потребовал показаться на людях. Подозрительное отсутствие Дуарте и ошеломительные новости о выпотрошенном врагами истребителе под названием «Мамматус» сильно мешали работать.

– Не складывается, – сказал Фаиз, но по его тону она поняла: поверил. – Зачем? Зачем ему?..

Эту записку он не прятал. Оставил в данных медосмотра и анализа крови Терезы, просто и открыто, как напоминалку сменить носки.

«Холден прав? Подумать над перезапуском протокола на новом объекте». А потом все его планы подразумевали, что процесс на Терезе Дуарте начинается с ее смерти. Были и записи с прикидками, как сообщить это известие верховному консулу.

«При вашем сроке жизни она неизбежно умрет раньше вас».

«Главное, чтобы эта жертва позволила нам узнать как можно больше».

«В природе дети постоянно гибнут. Таков порядок вещей».

Но Элви то и дело возвращалась к другой записи: «Холден прав?»

– Она была… она – наследница империи, – сказала Элви. – Если бы Кортасар превратил ее в лабораторную крысу, Лакония бы зашаталась. Лишилась бы установленного порядка наследования?

– Это до жути долгая игра, – отозвался Фаиз, надевая ботинки. – Теперь понятно, откуда Холден узнал. Но тогда зачем ему понадобилось предупреждать нас?

– Не удержался? – предположила Элви. – Холден – порядочный человек. Порядочным людям трудно убивать детей. Спорил с самим собой. Сомневался… Не знаю. Я уже ничего не понимаю.

– С нечеловеческой биологией и чудовищами из междумирья так и происходит, – вздохнул Фаиз. – Им и не положено быть понятными.

Элви согласилась с ним таким же вздохом и посмотрелась в зеркало. Нога зажила и больше не болела, но место, где чужаки выхватили кусок мяса, еще было заметно. Заплата светлой кожи с выпуклыми краями.

– Дашь мне трость? – попросил Фаиз. И, получив ее, добавил: – Трехо скажем или нет?

– Не знаю. Я не собираюсь от него скрывать, но… Кортасар мертв, а Холден под стражей. Трехо с ними больше делать нечего, а он и так жонглирует тысячью дел. Как я выгляжу? Правда, как конфетка в бумажке? Я чувствую себя шоколадной карамелькой.

– Ты красавица. – Фаиз поднялся. – Ты всегда красавица. А уж как мило с твоей стороны волноваться, что о тебе подумают эти люди!..

– С чего ты взял, что меня они волнуют? – возразила она. – Я тебя спросила.

Он засмеялся и шагнул к ней. Она положила ладони ему на грудь, склонила голову на плечо и закрыла глаза.

– Ненавижу, – шепнула она. – Как я все это ненавижу! Я устала бояться и не понимать.

– Знаю. Меня самого подташнивает от избытка адреналина. Может, нам пора в отпуск?

Элви хихикнула.

– Как бы помягче сформулировать прошение об отставке? Напишем, что меня увлекли другие возможности? Что хотела бы вернуться к преподаванию?

– Я серьезно, – остановил ее Фаиз. – У тебя ведь остались командные коды к «Соколу»?

Она откинулась назад, чтобы заглянуть ему в глаза. Фаиз не шутил. Она знала все его улыбки: эта была серьезной.

– В нас станут стрелять флоты обеих сторон, – напомнила она.

– Может быть. Или можно перебежать на ту сторону. Или просто рвануть наобум. Хуже не будет. Этот дворец строился не из бетона, а из страха и интриг. И задолго до того, как мятежники заготовили бомбы, чтобы превратить его в стекло. Скажи им, что собираешься поискать между измерениями остаточную радиоактивную эктоплазму, или что-нибудь в этом роде. Все равно не поймут. Под обстрелом им не до нас. Рванем, пока они не смотрят.

Мысль была безумной и, хуже того, соблазнительной. Элви представила себе жизнь под другим солнцем. Хижину в горах безымянного мира.

– Ты, как попала сюда, все мечтала выбраться, – сказал Фаиз. – Ты храбришься, и я храбрюсь, но все это по сантиметрику убивает тебя.

– Дай подумать, – попросила она. – Я подумаю.

Они вместе вошли в бальный зал. Для праздника пятнадцатилетия подростков здесь было маловато. Просторный зал показался Элви тесным, душным и гулким. Она взяла стакан вина, не заметив, кто его поднес. Она была как в тумане: переутомление, загадочные поступки Холдена, страх перед войной в системе и прекрасные мечты о жизни вне Лаконии…

– Все хорошо?

Рядом стояла Тереза Дуарте.

Элви услышала голос, но слова до нее не дошли.

– Отлично. Просто отлично.

– Ну да, – усмехнулась Тереза. – Если не считать.

– Да, если не считать.

Гонг позвал к столу, и Элви хотела отойти, но Тереза держалась рядом. Видно было, как девочка заводила себя, готовилась к чему-то. Она заговорила с наигранной небрежностью:

– Я вот подумала, доктор Окойе. «Сокол»…

Элви пробрал озноб.

– Что «Сокол»?

– Хотелось бы знать, как идет ремонт. При таких делах… – Девочка улыбкой обозначила, что волноваться не о чем. Простодушно добавила: – Он ведь рассчитан на высокие ускорения. На нем жидкостные амортизаторы.

– То еще удовольствие, – заметил Фаиз, решив сменить тему. Тереза не позволила увести разговор в сторону:

– А все-таки. Если война придет сюда. На нем можно будет улететь?

Элви взглянула на Фаиза. Его лицо не дрогнуло. Итак, девочка тоже об этом думает. Они наедине, но кто сказал, что здесь нет камер наблюдения? Что, если Трехо за ними следит? Проверяет?

– К сожалению, – Элви тщательно подбирала слова, – «Сокол» очень, очень серьезно поврежден.

Фаиз поддержал ее:

– Я отрастил новую ступню, даже с пальцами и ногтями, а корабль пока не в сборе.

Тереза изменилась в лице, но прочитать нового выражения Элви не сумела. Проходя в столовую, Элви болтала, словно у нее и мысли не возникало о побеге:

– Я не думаю, что в самом деле дойдет до эвакуации. Эти корабли не станут приближаться к планете. А адмирал Трехо защитит нас всеми имеющимися в его распоряжении силами.

– Тогда вам, наверное, стоит поторопить его восстановление, – резко бросила Тереза.

«Как будто мне бы этого не хотелось больше всего на свете», – подумала Элви и захихикала.

– Наверное, стоило бы…

Они уже были в столовой, и Тереза наконец отошла. Элви выдохнула, будто спаслась от чего-то. Фаиз, обняв ее за талию, провел к их месту за столом.

– Неловко получилось, – сказал он.

– Не стоит об этом думать, – ответила Элви, садясь на место. – Но и… забывать тоже не стоит.

Застольная беседа держалась безопасных тем. Элви выбросила из головы Холдена и его роль в убийственных замыслах Кортасара. Она забыла об этом на много дней, а потом уже поздно было что-то делать.

* * *

– Холден сбежал! – проорал Илич.

Динамик на ее ручном терминале переусердствовал, лишив его голос выражения. Элви силилась привести себя в сознание. Ей с трудом верилось, что она все-таки задремала, но сны еще держали ее в своих когтях.

– Атака, – произнесла она.

– Они здесь. Идет бой, а Холден на свободе.

Она села на кровати. Форма была еще на ней, только помялась. Элви потерла затылок ладонью. Холден бежал из камеры в тот самый момент, когда ударная группировка подполья схватилась с обороной планеты. Совпадением это быть не могло. Он каким-то образом знал, что готовится. И покинул здание государственного совета, пока на него не начали падать бомбы.

У нее свело живот. Желудок стягивал страх, нараставший с тех пор, как стал ясен замысел врага. «Я умру. Фаиз умрет. Мы не увидим рассвета».

– Сообщите Трехо, – сказала она. – Надо предупредить Трехо.

– Он занят обороной. Холден оглушил охрану. Они до сих пор без сознания.

– Господи Иисусе, – пробормотала она. – А от меня вы чего хотите?

Илич замялся.

– Я не знаю, что делать.

– Проверьте находящийся в здании карманный атомный заряд, потом поднимайте службу безопасности и начинайте поиск, – предложила Элви.

– Да, – сказал Илич. – Правильно.

Он прервал связь. Фаиз сидел на краю кровати, смотрел круглыми, тревожными глазами.

– Этот человек, – заметила Элви, – не слишком пригоден для кризисов. Начинаю думать, что он ошибся с профессией.

– Элви, – выговорил Фаиз. – Холден. Тереза!

Она сообразила почти мгновенно.

– Дерьмо!

Элви бросилась к двери, Фаиз следом. Холодный влажный воздух ужалил лицо. Оно почти сразу онемело. С неба, кружа, как пепел большого пожара, валились снежные хлопья. Издалека докатывался гром базирующихся на планете рельсовых пушек, от их огня тучи на севере полыхали красным и оранжевым. Высоко над облаками шел бой. Пригнув голову, Элви перешла на бег. Фаиз не отставал, его шаги то перебивали ее, то попадали в такт.

Сигнал тревоги визжал по всему зданию и его территории. Элви не знала, из-за войны или побега пленника.

В дверь Терезиной комнаты она ударила кулаком, позвала девочку по имени, но в ответ услышала только яростный лай. Грохот планетарной обороны усиливался, едва не оглушал. За тучами что-то ужасно ярко сверкнуло, выбеленный снегом мир на три долгие секунды осветился, как в полдень.

– Надо в укрытие, – сказал Фаиз, и тогда Элви ударила в дверь Терезы ногой. И Фаиз тоже. Сперва показалось – слишком слабо. Бейся в нее хоть целую вечность, не поможет. А потом рама подалась, дверь провалилась внутрь, и собака Терезы с бешеным лаем выскочила в ночь.

– Давай в комнату, – крикнул Фаиз, но Элви уже бежала за собакой. Та большими прыжками неслась по снегу, выбрасывая из-под ног похожие на пыль облачка. Ее настойчивый лай увлекал Элви за собой. Она почти не чувствовала ступней, раненое бедро горело, но ноги кое-как переставляла. Снегопад на пару с огнем боя превратил сад в картину ада. Элви перестала понимать, где она, где здание, куда она идет, – она просто следовала за отпечатками больших лап на примятом снегу.

Надо было взять пистолет. Она же майор. Попросила бы, ей бы дали оружие. А еще лучше – связаться с Иличем и службой безопасности. Только теперь уже поздно. Поздно поворачивать, и оставалось верить, что Джеймс Холден, которого она знала, ее выслушает. Услышит. И остановится раньше, чем с девочкой случится что-то плохое.

Собака скрылась в темноте, доносился только завывающий лай. Как же она сглупила! Это от переутомления. Дуарте, Кортасар, война и что-то извне пространства и времени. Слишком много навалилось сразу, и она упустила из виду девочку и человека, который задумал ее убить.

Вся ее паника, страх, стремление сбежать куда-нибудь сошлись в этой минуте, в безнадежной гонке по снегу, в собачьем вое.

И в голосах.

– Стой! – Крик вышел хриплым. – Холден, остановись!

След вывел к самой ограде. Над зданием высоко вздымалась гора, превращенная снегом и темнотой в гигантскую серую волну. В заполненной снегом лощинке стоял Джеймс Холден, одетый в черную форму охранника. Волосы всклокочены, кожа бледная, только на щеках два ярких пятна от мороза.

Собака заплясала перед ним, и Холден поднял руку, словно заметил на вечеринке приятеля, которого не ожидал здесь встретить. Но Элви слышала не его голос. Голос Терезы одернул собаку, приказав ей успокоиться.

– Холден, – выдохнула Элви. Едва она остановилась, в боку закололо, как будто нож воткнули. – Стойте, Холден. Не делайте этого. Не надо этого делать.

– Чего не надо? – спросил Холден. – Вы в порядке?

– Отпустите ее. Не причиняйте ей вреда, этим ничего не исправишь!

Холден наморщил лоб, и на миг она увидела молодого человека, с которым познакомилась не один десяток лет назад на другой планете. Она цеплялась за надежду, что глубоко внутри он остался прежним.

– Кому не причинять вреда? – Он указал на Терезу. – Ей?

– Я знаю, чем вы занимались, – проговорила она, с трудом переводя дыхание. – Знаю, это вы подбивали Кортасара.

– Нам надо идти, – сказала Тереза.

Элви только теперь заметила, что девочка чем-то занята в лощинке. Что она раскапывает сугроб. И у Холдена на рукавах налип снег – он занимался тем же.

– Она еще ребенок, Холден. Что бы вы ни задумали, ее не втягивайте.

– Пока скорее она меня втянула, – заметил он.

– Надо идти! – повторила Тереза. – Некогда. Ондатра, замолчи!

Счастливая собака, не слушая приказа, виляла хвостом. За спиной Элви услышала шаги. По снегу пробирался Фаиз. С севера докатились тяжелые раскаты. Земля вздрогнула, и сполохи рельсовых погасли. Без голоса пушек вдруг стало пугающе тихо.

– Что происходит? – спросил Фаиз.

– Я ухожу, – ответила Тереза. – Я покупаю спасение за этого пленника, я ухожу. За нами уже идет его корабль, нам надо успеть на место рандеву.

– Он пытался тебя убить, – сказала Элви. – Ему нельзя верить.

– Никому нельзя верить, – ответила Тереза с очень взрослой горькой усталостью в голосе.

– Нет, – сказал Холден. – Не Терезу. Я втянул вас. Привет, Фаиз.

– Привет, Холден.

Фаиз упал на колени рядом с Элви. Снежинки в его волосах не таяли.

– Не понимаю.

– Я втягивал вас, – сказал Холден. – Буквально с той минуты, как узнал, что на «Буре» появилась та прореха в пространстве, я всеми силами старался убрать Кортасара и посадить на его место вас. А это? – Он ткнул пальцем в затихшее небо. – Я ничего не знал. Я был без связи. Это без меня.

Элви покачала головой:

– Не понимаю.

– Я устроил вас на эту работу, – объяснил Холден. – Это я рассказал Дуарте о ваших исследованиях того, что убило строителей протомолекулы. И, да, это я подговорил Кортасара искать себе неприятностей. Я хотел, чтобы он подставился. Не знал, как еще вынудить Дуарте избавиться от своего ручного ученого маньяка. И привлечь вместо него вас как специалиста.

То, что ударило ее в грудь, звалось предательством. Ее предали. Сагали и Травон погибли у нее на глазах из-за Холдена. Она чуть не лишилась ноги, чуть не лишилась мужа, столько выстрадала – из-за него.

– За что вы со мной так?

– Я добивался, чтобы у руля встал кто-то здравомыслящий, пока Дуарте не натворил непоправимых глупостей. – Холден поднял руку и беспомощно уронил. – Не уверен, что сработало, но большего я не мог.

Тереза встала. Ее черный свитер побелел от снега.

– Можно лезть. Места хватит. Но как только я выйду за территорию, охрана в ту же секунду узнает. Тогда уж надо будет бежать без остановки.

Холден кивнул в ответ, но смотрел только на Элви.

– Простите, – сказал он.

«Загладь вину. Мы здесь. Возьми нас с собой». А другая половина ее думала о лабораториях. О боксах. О «Соколе» и всех накопленных данных, в которых еще разбираться и разбираться. Кто займет ее место, если она сбежит? Очида? Будет ли он лучше Кортасара?

Есть ли человек, которому она может доверять больше, чем себе? А ведь враг – настоящий враг – уже наносит удары. Ищет способы. Пульсирующая боль в ноге напомнила о черных щупальцах между пространствами. Кто еще их остановит?

Она взглянула в лицо Холдену. Он был из тех мужчин, какие до смерти выглядят мальчишками. «Провались ты, что поставил меня в такое положение, – думала она. – Провались ты за то, что так будет правильно».

Вслух она сказала другое:

– Уходите.