Предварительная расстановка была необходима, но от того не стала приятнее. Никто не знал, что ждет их за Лаконскими вратами. Там вполне мог затаиться изготовившийся к рывку «Вихрь», способный смести их одним ударом. Правда, разведка сообщала, что его держат у главной планеты, но за это никто бы не поручился. Лучше было проскочить врата Лаконии побыстрее.

Звучало это замечательно, но на практике приходилось по капле вливать в медленную зону сборные силы пятидесяти трех систем, сбивать их воедино и только потом бросать во врата Лаконии с минимальными промежутками, необходимыми, чтобы никто не провалился в никуда. Занятие оказалось довольно нервным.

– Как здесь было раньше? – спросил новый связист Ян. Он родился и вырос на Фригольде. Дальше станции Драпер к другим системам не приближался. – Каспар говорит, все по-другому.

– Верно, – признал Алекс. – Раньше было по-другому.

За прошедшие дни и недели станция в центре медленной зоны потемнела. Остыла от слепящей солнечной белизны до зловещего оттенка оранжевого. Но черную когда-то поверхность зоны по-прежнему затягивали колеблющиеся полотнища сияний. Пожалуй, они даже стали ярче.

– Это «Доставка», – произнес голос по открытому каналу связи. – Переход с Хамшалима завершен.

– Принято, «Доставка», – ответил Ян. – «Бенедикт», переход разрешен.

И через несколько секунд прозвучало:

– Я «Бенедикт», вас понял. Начинаем разгон.

Две сотни кораблей уже собрались. И, как и «Роси», направлялись к вратам Лаконии. Другие скапливались перед своими вратами согласно составленному Наоми графику. Раньше от превращения в летучие голландцы их спасала диспетчерская Медины, а теперь приходилось полагаться на расчеты Наоми. Надежные, если во врата не будет соваться слишком много кораблей разом. И если свойства врат не изменились.

Впрочем, опасности медленной зоны этим не ограничивались. Алекс до сих пор помнил, как впервые вошел в нее через врата Сол. В те времена медленная зона была территорией тайн и ужасов, чуждых артефактов и гибели. До Медины он бы сказал, что на ее приручение уйдут десятки лет. Потом она стала известной и понятной. А потом оказалась способной на непостижимые перемены, и эта мысль каждый раз расковыривала ему подсохшую рану. Алекс все тянулся к панели управления: хотелось прогнать корабль сквозь врата хоть немножко быстрее, хоть немножко раньше. Впереди был бой с неизмеримо превосходящим их силы врагом, но тот хоть знакомый. А вот мысль, что они проложили дороги через пасть дракона, заставляла Алекса вздрагивать.

Вот в чем беда с гордыней. Ее замечаешь только задним числом.

– Говорит «Бенедикт». Мы завершили переход с Хамшалима.

– Понял вас, «Бенедикт», – отозвался Ян. – «Чет Лам», переход разрешаю.

Алекс потянулся к управлению, сбросил тягу.

– Ты в порядке? – спросил Ян, когда Алекс отстегнулся.

– Хочу чаю. Ты хочешь чаю?

– Мне и так хорошо, – сказал Ян, и Алекс толкнулся к лифту. Он предпочел бы ускорение: не только потому, что спешил отсюда убраться, но и потому, что в свободном полете слишком легко было передвигаться по кораблю. Возможно, усилие при движении помогло бы как-то справиться с беспокойством. А так ему все казалось, что где-то зудит и почесать нельзя.

В камбузе он вытащил свой ручной терминал. В исходящих висело готовое к отправке сообщение. Закрепившись правой рукой и ступней, Алекс в задумчивости медленно закрутил терминал колесом. Дисплей, считав движение, поворачивал картинку соответственно вращению аппарата. Через несколько секунд Алекса это стало раздражать. Он поймал терминал и открыл сообщение. На экране появилось его лицо. Из динамика зазвучал его голос.

– Кит. Я тут взялся за одно дело, и похоже, что могу не вернуться. В общем, риск есть. В прошлый раз я после такого дела много думал о тебе. Я помню, что мы с твоей мамой плохо ладили под конец, и, может, я был не таким уж хорошим отцом…

Остановив запись, он долго рассматривал картинку – и стер вместо того, чтобы послать. Всегда кажется, что одним сообщением можно исправить решения всей жизни. А по правде, Кит и так знает все, что он сейчас наговорил. Если план Наоми сработает, Алекс вернется и сможет сказать все, что нужно, лично. Если нет, как бы Киту не повредила недавняя переписка с отцом-мятежником.

Белинда с Ионой тихо светились удовольствием людей, которым хорошо вместе. Алекс еще помнил, как сам утешался таким образом в часы перед операцией. Они ему кивнули, и он ответил так, словно ничего не подозревал. На самом деле, немножко любви в команде даже на пользу, лишь бы не мешала работе. Связь Холдена с Наоми долго-долго была негласным сердцем команды «Роси». Отчасти потому все и пошло разваливаться с потерей Холдена.

Теперь он здесь и Наоми здесь, они снова на корабле и заняты опасным делом. Почти как в былые времена.

Звякнул его терминал. Вызывала Наоми.

– Адмирал? – сказал он.

– Хватит и капитана.

– Ну да, – согласился он. – Все равно странно звучит.

– Да. Я собираюсь заняться делом.

– Делом?

– Вдохновляющими речами, как надлежит адмиралу.

– Шутишь? – со смешком предположил Алекс.

– Это серьезно. – Но в голосе Наоми не было упрека. – Еще три перехода, и флот в сборе. Я разослала задания на все корабли. Подумала, что надо бы выступить с заявлением. Что-то сказать команде. Бобби так делала?

Алексу пришлось поразмыслить.

– Вроде того. И что?

– На самом деле, я надеялась на отрицательный ответ.

– Волнуешься?

– По мне, лучше бы меня расстреляли.

– Ну, может статься, тебе еще придется это доказать. Это плюс?

– Может быть.

– Ладно, поднимаюсь к тебе.

Алекс одним длинным глотком допил чай из груши и швырнул ее в утилизатор, после чего подтянулся к центральной шахте и по ней – к летной палубе. Он чувствовал, как тревога понемногу уходит, но не взялся бы сказать, что придет ей на смену. Может быть, возбуждение. Или страх.

К тому времени, как он добрался до своего места, Ян уже не сидел за панелью связи. Парнишка был мрачен, губы сжаты в ниточку, а пальцы плясали по контрольному монитору, словно искали себе дела. Алекс, пристегиваясь, показал ему поднятый большой палец. Он сам не знал, что хотел сказать – разве что поддержать.

Наоми парила над палубой. Она была в строгой черной одежде – не форма, но похоже. На фоне черного седые волосы ее не старили. Седина смотрелась ярким, выразительным пятном. Лицо было жестким и серьезным, движения – плавными и сильными. Подтянувшись в амортизатор, Наоми вывела на свой пост тактическую схему и осмотрела ее. Свои корабли. Свой флот. Все взгляды были нацелены на нее. Она нашла глазами Яна.

– Дай общую на все корабли.

– Есть, капитан, – откликнулся Ян.

Наоми прочистила горло. Ее кашель разлетелся по всему кораблю.

– Говорит Наоми Нагата, – начала она. – Мы готовы к переходу в Лаконию. Мы окажемся в сердце вражеской территории. Все мы видели, что сделала «Буря» с объединенным флотом внутренних планет. Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Я сама об этом думаю. Но мы будем действовать иначе. Мы не смогли остановить «Бурю», вторгнувшуюся в Сол…

– Зато потом вышибли, как дерьмо из зада, – рявкнул кто-то палубой или двумя ниже. Шутника поддержали хохотом и воплями, но Наоми не стала слушать.

– Мы не пытаемся остановить «Вихрь». Наше дело – сдвинуть его с места. Как именно, зависит от того, что мы увидим за вратами. Точную тактику определим по ходу дела. А вот стратегическая цель известна. Мы должны уничтожить лаконские строительные платформы. Это оружие, позволившее Дуарте стоить корабли – «Магнетары». И корабли класса «Предштормового». И вырабатывать антиматерию. Теперь всему этому конец. А с тем конец и Лаконской империи. Вот что мы собираемся сделать. У каждого корабля флота своя роль. Самая опасная – собственно атака на платформу. Если удастся, мы возьмем ее на себя. Нашу ударную группу составляют «Предштормовой» с Фригольда, «Кассий» от системы Сигурта, «Королева» и «Принц ликов» с Газы. Пять кораблей, но мы будем не одни. Спину нам будут прикрывать все корабли, все боевые группировки, все команды. Бой будет долгим. И трудным. Но он будет выигран. Так что, кто голодный, поешьте сейчас. Если кому надо в гальюн, у вас есть пять минут. Потом мы выдвигаемся.

Она закрыла связь под ликующие крики. В невесомости не втиснешься в кресло, но, будь это возможно, она бы так и сделала, видел Алекс. Он на своей панели выбрал введенный заранее курсовый профиль и отбил ей сообщение:

«Хорошо. Ты все сказала как надо».

Когда оно выскочило на ее мониторе, Наоми слабо улыбнулась. Через несколько секунд ему пришел ответ:

«Ненавижу публичные выступления. Ненавижу. В следующий раз говорить будешь ты».

«Был бы следующий раз, – отбил он. – Скажу».

Она едва выдавила смешок. Алекс и это счел за успех. Ему странно было видеть ее в роли Бобби. Еще удивительнее – сознавать, что в его мыслях роль принадлежала Бобби. Уже не Холдену. Он задумался, каких еще перемен он не заметил.

– Ладно, – на всю летную палубу проговорила Наоми. – Пора. Алекс?

– Есть-есть, капитан! – сказал он. И включил предупреждение о перегрузке. Выждал двадцать секунд, давая самым нерасторопным занять амортизаторы, и «Роси» со всей резвостью рванул вперед. Гель амортизатора навалился на спину, охладил ее, и Алекс заметил, что ухмыляется. Его система отмечала курс к вратам, а он уже обдумывал, какие неприятности ждут их по ту сторону. Страх застрять в медленной зоне угасал, на его место врывался страх уйти из нее и нарваться на Лаконию.

Позади загорались дюзы других кораблей. «Предштормовой». За ним «Королева» и «Кассий». Время было размерено по секундам. Он ощутил укол и действие «сока». Если для него перегрузка тяжела, для астеров она будет адом. Для Наоми.

Он отслеживал статус главного двигателя и маневровых. Переход совершался намного быстрее обычного, так что один неудачный толчок маневрового мог сбросить корабль с курса в вихрящееся ничто на краю медленной зоны. Алекс не знал, хорошая ли это будет смерть, – и не стремился узнать. Без телескопа тысячекилометровый круг врат на мониторе даже вплотную выглядел бы мелким пятнышком. Алекс не успел еще отметить факт перехода, когда включились маневровые. Шарниры амортизаторов не столько зашипели, сколько щелкнули, разворачиваясь вправо и тут же вставая на место. Края поля зрения немного затуманились, инерция нарушила кровообращение в мозгу.

Первая забота: где враг. Радар «Росинанта» уже обшаривал систему, телескопы высматривали выхлопы дюз, радиоантенны ловили сигналы лаконских транспондеров. Уже загорелись пять точек, но все они были распознаны как корабли Союза, легально находившиеся здесь. Лаконская система не сулила большой выгоды. Она была слишком молода, чтобы усеять ее станциями, подобно системе Сол. Но кое-что имелось и тут. На ледяном спутнике единственного газового гиганта открылась научная база. На одной из безжизненных внутренних планет уже пять лет добывали уран. Ходили слухи, что Дуарте отвел одну из планет-карликов размером с Цереру под большой художественный проект.

Первый настоящий враг, обнаруженный «Роси», находился на полпути к сердцу системы. Пара истребителей, близнецов «Предштормового», с ускорением шли в сторону врат. А за ними, у самой планеты, узнаваемо светился теплом и излучением «Магнетар».

Алекс передвинул палец к располагавшейся под рукой панели и с усилием отстучал:

«Врата не охраняются. Они нас не ждали».

Через несколько минут Наоми сумела ответить.

«Или не верили, что бывают такие дураки».

Он бы рассмеялся, если бы хватило дыхания. С момента перехода они гнали на восьми g. Случалось и хуже, но тогда Алекс был моложе. «Предштормовой», «Королева», «Кассий» и «Принц» держались за ним веерным строем. Из врат вырвался в нормальное пространство первый крейсер класса «Доннаджер» и взял курс под углом к их вектору. На сделанной Наоми расчетной модели пороговый уровень немного понизился, отмеряя массу, энергию, безопасность. Как только он стал достаточно низок, появился второй крейсер. Световой лаг между кольцом и Лаконией составлял почти три часа. Так что они видели устаревшую картину системы. Однако это означало также, что ближайший из лаконских кораблей только через полтора часа узнает о появлении врага, а до Лаконии весть дойдет вдвое позже. Пока там среагируют, их флот успеет рассыпаться по всей системе.

В футбольных терминах Лакония располагала вратарем мирового класса и парой профессиональных нападающих против четырехсот юниоров и четырех крейсеров-хулиганов в команде Наоми. Любое прямое столкновение принесло бы выигрыш Дуарте. Так что столкновений лучше было избегать. Кроме тех, что выбраны самой Наоми.

Алекс переключился на картину с телескопа и оглянулся на удаляющиеся врата. Они уже стали крошечными, и все же он различал дюзовые выбросы выныривающих кораблей – как зарождающиеся звездочки. А дальше светились настоящие звезды и широкий прекрасный мазок плоскости галактики. Все выглядело почти как всегда.

Через три часа вражеские истребители отключили тягу. С учетом светового лага это означало, что они отметили вторжение в свое пространство и среагировали, но реакция стала заметна только теперь. Алекс задумался, отключили они двигатели при виде «Роси» или занервничали только после того, как у врат загорелись несколько звездочек дюз. Было бы по-настоящему интересно, он мог бы это вычислить. Но ему хватало понимания, что весть о них еще не дошла до Дуарте и лаконской столицы – хотя очень скоро дойдет.

В амортизаторе крякнул Ян. Алекс успел испугаться, что у него медицинские проблемы. Некоторые тяжело переносят первую продолжительную перегрузку. Но тут пришло сообщение от Наоми.

«Глуши тягу. Принято сообщение».

Алекс перевел «Роси» на половину g. Кругом зазвучали охи и вздохи. Он и сам отдувался.

– Кефелви, – сказала Наоми. – Давайте посмотрим сообщение.

– Да, капитан, – ответил Ян. – На ваш пост?

– Мне кажется, всем будет интересно.

На экране появилась женщина немногим старше Яна. С резкими чертами лица, с бледными губами, в синем лаконском мундире. Она морщила лоб – в недоумении, а не в тревоге.

– Капитан лаконского истребителя «Восстание Шамаля» Кеннеди By к неопознанному истребителю и его эскорту. Вы совершили переход без разрешения и вне графика. Прошу немедленно отключить двигатели. Если вы нуждаетесь в помощи…

Кто-то вскрикнул у нее за спиной. Алексу послышалось: «Это „Предштормовой“» – или: «Там „Предштормовой“» – что-то вроде того. Озабоченность лаконки мгновенно сменилась страхом и гневом. Алекс представил себя на ее месте. Краденый корабль, уничтоживший, убивший неубиваемое, показался там, где ему совершенно нечего делать. Они-то с Наоми знали, что весь запас антиматерии ушел на «Бурю», но видно было, что капитан Кеннеди в этом сомневается.

– Внимание, «Предштормовой». Немедленно отключить двигатели и передать мне управление. Попытка приблизиться к Лаконии будет расценена как враждебный акт и приведет к немедленному…

Вмешался новый голос. Теперь Алекс ясно разобрал слова. «Еще контакты. Вот этот большой». Видимо, высмотрели один из «Доннаджеров». Капитан Кеннеди перевела взгляд на другой монитор, и передача прервалась.

– Ну, – бросил Алекс, – по-моему, нас заметили.

– Похоже, у верховного консула Дуарте выдался неудачный день, а? – сказал Ян.

Наоми вывела на экран тактическую схему. Сократила просторы лаконской системы до уровня, на котором вливающиеся в нее корабли выглядели одной желтой точкой.

– Приказы? – спросил Алекс.

– Первым делом они займутся «Предштормовым», – решила Наоми. – Веди нас к газовому гиганту, только помедленнее. А мне дай направленный луч с капитаном Шелером с «Гарсии и Васкеса». Пусть изобразит, что мы готовимся дать бой, а «Неве Авивим» пусть гонит во весь дух, словно торопится сжать клещи. Как только истребитель на это купится, сменим картинку.

– Понял, – сказал Ян.

За ними проходили врата другие корабли. Сотни горящих конусов, изогнутых плавной кривой или рассеивающихся как пыль под сильным ветром.

Осада Лаконии началась.