– Даю подтверждение, «Белая ворона». Курс выправлен. Можете двигаться, са-са?

– Слышала и приняла, – отозвалась Бобби. – Спасибо, диспетчер.

Направленный луч связи с диспетчерской Каллисто отключился, и Бобби двинула с места легкий скиф, ощутив небольшую нагрузку, когда заработали маневровые. Толчок даже не развернул ее амортизатора, но траекторию движения изменил достаточно. Дисплей был жестко изолирован: позволял ей отслеживать ход исполнения плана без риска утечки вовне. Видеть «Бурю», рассчитать, где должен появиться «Предштормовой» и где следует быть ей.

Бобби протянула руки, и бронированные перчатки лаконского силового скафандра последовали за ее движением. Из-под черной краски кое-где прорывалась голубизна. Ни черный, ни голубой ей не подходили и никогда не стали бы ее цветами. Ее скафандр должен быть красным. Бобби установила шифрованную направленную связь и дождалась подтверждения. Все они находились так близко, что светового лага практически не ощущалось. Это будет не стратегическое сражение и не рукопашная, а заварушка где-то между ними.

– Капитан, – отозвалась Джиллиан Хьюстон.

– Диспетчерская дала нам добро. Мониторь нашу позицию и будь готова.

– Поняла, – сказала Джиллиан и прервала связь.

Дисциплина неспроста требовала не оставлять луч включенным дольше необходимого. Правда, сейчас это мало что изменит. К тому времени, как лаконцы отследят сигнал, все уже кончится. Во всяком случае, зайдет так далеко, что не остановишь.

«Белая ворона» была до ужаса маленьким корабликом. Бобби, даже если бы не шла на нем в бой, постаралась бы застегнуть скафандр на все пуговицы. На светлой матерчатой обивке переборок виднелись белые полосы – ткань вылиняла от старости и радиации. Амортизаторы были жесткими, комковатыми и опаздывали подстраиваться к изменениям вектора. Скобы-захваты на переборках блестели, отполированные поколениями рук, как, говорят, протирались каменные ступени средневековых земных соборов. Кораблик пережил свое время, но двигатели у него еще работали, а большего Бобби от него и не требовала.

Она выждала несколько минут – растягивавшихся надолго и проходивших внезапно. Так сдвигается время перед боем: снаружи подталкивает, изнутри тянет. Приятное чувство.

– Ты как там внизу, Рини? – спросила она. Задержка с ответом через шлюз была немногим меньше, чем при переговорах с Каллисто.

– Такое впечатление, что держу дьявола за яйца, – отозвалась Рини. – Но… да, на вид все хорошо.

Перед стартом Бобби осмотрела торпеду. Самая маленькая и самая быстрая, какую ей удалось найти, черная, угловатая, немногим длиннее ее ноги. Рини свела к минимуму и без того скупой дизайн: сократила массу на традиционную боеголовку, выигрывая лишние миллисекунды при разгоне. Вместо подрыва маленького термояда датчик дистанции при расчетном сближении должен был обесточить изоляцию, отрезавшую антиматерию от остальной вселенной, а дальше все сделает физика. Делом Бобби было обеспечить нужное сближение.

Она проверила курс. «Белая ворона» находилась точно там, где Бобби хотелось ее видеть.

– Сейчас выдерну чеку, – сказала Бобби. – Если нужно кое-куда сбегать, самое время.

Рини коротко, невесело хмыкнула.

– Я ссусь с той минуты, как ты изложила свой план, кэп. Удивительно, как у меня еще пузырь не схлопнулся.

– Уже немного осталось, – сказала Бобби и переключилась обратно на направленный луч. – Статус?

– Ждем приказа, – доложила Джиллиан.

Вот он, момент. Тот самый. Сейчас Бобби еще могла отвернуть. Вывести «Белую ворону» на расчетный курс, приказать своим людям рассеяться по ветру, сбросить антиматерию в гравитационный колодец Юпитера и любоваться фейерверком. Не много было в ее жизни решающих моментов, которые она узнавала на месте. Обычно они выглядели такими постфактум.

– На выход, «Предштормовой», – сказала Бобби.

– Есть, – ответила Джиллиан, и единственный слог упал резко и жестко, как сброшенный камень.

Бобби глубоко вдохнула и выдохнула. Там, на Каллисто, ожил «Предштормовой», вырвался из укрытия и сквозь разреженную атмосферу спутника рванул к звездам. Команду словно божьей ладонью втиснуло в амортизаторы. А ей оставалось только сидеть, слушая открытые каналы, и ждать, пока кто-то заметит выхлоп дюз там, где ему быть не положено.

Тревожный сигнал прорезал гомон голосов. Военные приказывали расступиться. Густо населенная система Юпитера, где в объеме меньше медленной зоны теснились дюжины лун и миллионы людей, стала полем битвы. Бобби запустила двигатель «Белой вороны» – пусть думают, что она спешит убраться с дороги. Телу было тепло и легко. «Буря» на ее тактическом экране сдвинулась именно туда, куда они рассчитывали, вышла на предсказанный вектор, рванулась в атаку. Переключившись на визуальный обзор, Бобби увидела что-то вроде мелкой косточки, темной на фоне пламени собственных дюз.

Дисплей показал быстро движущиеся объекты – «Предштормовой» уже выпустил торпеды. И точки вспышек: ОТО «Бури» расстреливали их сквозь дыры в кожеобшивке. Узкий «слепой» конус сдвигался по экрану. Скоро захватит ее. Очень скоро.

– Держись, Рини, – сказала она. – Будет трясти.

– Я уже заждалась.

Тень конуса упала на «Белую ворону», и Бобби резко развернула кораблик, дав полное ускорение. Амортизатор ударил ее по спине. Медицинская система брони выбросила сигнал ошибки: это скакнуло ее кровяное давление – и погасила его, когда давление стабилизировалось. Целей на тактическом экране было больше, чем Бобби успевала отследить. Джиллиан Хьюстон метала в «Бурю» все, чем располагал «Предштормовой», и «Буря», отстреливаясь, тоже не жалела патронов. Но никаких признаков работы генератора магнитного поля не появилось, значит, пока их рискованная игра окупается. Бобби продвинула «Белую ворону» вперед, сужая зазор между собой и врагом. Перегрузка была жесткая. Ее скафандр в ритме работы сердца обтягивал руки и ноги, выталкивая кровь обратно, не давая ей застояться. И все равно по краям поля зрения наползала темнота. Голоса по рации она слышала как музыку из соседней комнаты. Она пряталась в центре слепого пятна «Бури». Самое безопасное место среди жаркой перестрелки – и все равно не слишком безопасное.

Она переключилась на внутреннюю связь, и остальная вселенная замолчала.

– Готовность к пуску.

Бобби была почти убеждена, что услышала выдавленный сквозь зубы ответ Рини. Она проверила свою тягу. Семь g. Бывало у нее и больше семи. Но возраст брал свое.

Она не только ощутила удар – она его услышала, звук передался по корпусу корабля и скафандра. Низкий глухой лязг, словно кто-то стукнул по неудачно отлитому колоколу..

– Кажется, в нас попали, – сказала она. – Как у тебя?

Рини молчала. Бобби, борясь с перегрузкой, переключилась на сетевой дисплей. Бронескафандр Рини оставался на связи, но все показатели выбрасывали ошибку. Море красного там, где должно быть зеленое. Бобби снова выкрикнула ее имя, хотя уже знала, что ответа не будет.

До шлюза надо было спуститься палубой ниже и еще на дюжину метров по лифтовой шахте. Если отключить тягу, «Ворона» может вывалиться из слепого пятна и ее порвут ОТО «Бури». Если разбита торпеда…

Будь она разбита, они уже стали бы быстро расходящимся облаком плазмы. Что бы там ни случилось, антиматерия уцелела. А значит, оставалась надежда. А где есть надежда, там нет покоя. Бобби подчинила себе автоматику бронескафандра, проверила герметичность и показатели – несколько медицинских параметров светились желтым, но красного не было нигде – и отстегнулась от амортизатора. Броня, едва она встала на ноги, заскулила под собственным весом, а плечи попытались выскочить из суставов. Кровь хлынула вниз, в ноги, скафандр стиснул бедра, выталкивая ее обратно. Тошнота чуть не свалила с ног. Бобби сделала первые восемь шагов к лифту. Она справится. Должна.

С палубы внизу поднималось басовитое ворчание. Работали маневровые. Это не к добру. Она доплелась до лифта, и легкое падение тяжести, когда кабина двинулась вниз, показалось ей каплей воды для умирающего от жажды. Но это кончилось, как только лифт остановился. В шлюзе была каша. Обе двери открылись, выпустив атмосферу в пространство. Переборка смялась под ударом снаряда ОТО. Рваные дыры зияли там, где зверская кинетическая энергия протолкнула внутрь наружную обшивку. Торпеду Бобби увидела в дальнем углу, там, где переборка сходилась с полом, и рядом с ней лежало тело Рини. Бобби подошла и опустилась на колени, напрягая искусственную мускулатуру силового скафандра.

Рини умерла быстро. Возможно, даже не узнала, что умирает. Ее броня – такая же большей частью черная, как у Бобби, – еще силилась сохранить жизнь, которой уже не осталось. Пять дыр в спине и в плече слишком быстро выпустили кровь, выжатую из тела перегрузкой. Бобби отодвинула Рини. Поплакать над ней можно будет потом.

Рини заслонила торпеду от самых тяжелых повреждений, и маленький двигатель уцелел. Белое пятно треснувшей под осколком керамики виднелось рядом с дюзовым конусом. Бобби попыталась приподнять корпус, чтобы оценить тяжесть повреждения, но не сумела. С перегрузкой не справлялась даже силовая броня. Спина болела, одно ребро, сместившееся от непосильной нагрузки, так и не встало на место. Больно было дышать.

«Белая ворона» выбросила новое тревожное предупреждение. В маневровых осталось меньше трети реактивной массы, и корабль запрашивал разрешение переключиться на резерв. Бобби оценила проблему в считаные секунды. Снаряды ОТО порвали секцию наружной обшивки. На большом корабле это не имело бы значения, но у маленькой «Белой вороны» сместился центр тяжести. Маневровые работали, удерживая ее от разворота, и будут работать, пока не иссякнут.

Она приказала кораблю связаться по лучу с «Предштормовым».

– Нуждаюсь в хороших новостях, капитан. – Голос Джиллиан влажно хрипел – у них тоже сказывалась перегрузка.

– Рини нет. Корабль и торпеда повреждены. Заставьте «Бурю» остановиться. Я справлюсь, но не под высокой тягой.

Ответа пришлось ждать секунду.

– Как? – спросила Джиллиан, но ее заглушил прорвавшийся с другого канала голос Алекса:

– Дай мне секунду, Бобби. Все для тебя сделаю.

Она закрыла глаза. Сознание уплывало. На одной силе воли она перевела взгляд на боеголовку. Четыре шарика с магнетизмом, вакуумом и адским пламенем. Датчик сближения. На вид все цело. Она проверила свой тактический дисплей. «Ворона» по-прежнему в слепом пятне. Бобби развернула корабль и снова перешла на маневровые. Если уж сваливаться с курса, так хоть падать в нужную сторону. Мимо, мелькнув в дверях шлюза хвостом кометы, пронесся дюзовый выброс «Бури».

– Алекс, – позвала она. – Сделай что-нибудь.

Словно в ответ ей, «Белая ворона» перешла в свободное падение. Бобби поднялась и прищелкнулась магнитными захватами к палубе. Дюзовый выброс «Бури» погас. Ток крови изменился, накатила и откатила тошнота, а Бобби тем временем отцепила боеголовку и датчик расстояния. «Белая ворона» иссякла. Торпеда – в хлам. Но ей еще не конец. Еще есть способ. Бобби обняла боеголовку, прижала к груди и шагнула из шлюза. И не стала медлить перед стартом.

Запустив маневровые двигатели лаконской брони, она разгонялась по направлению к «Буре». Та была астероидом, камнем странной формы на комплексной орбите вокруг маленького далекого солнца. Так близко, что была видна невооруженным глазом. Гораздо ближе, чем задумывалось. Может, в сотне километров. Может, меньше. Машина, поставившая на колени Солнечную систему. Непотопляемый дредноут Лаконии. А где-то за ней и левее был «Предштормовой». Корабль Бобби. На самом деле они не стояли на месте. Во вселенной ничто не стоит на месте. Просто их векторы ненадолго совпали. Неподвижность – иллюзия.

Что-то вспыхнуло и пропало. ОТО «Бури» сняли еще одну торпеду. На фоне постоянных, немигающих звезд всякое изменение бросалось в глаза. Она разглядела еще одну вспышку. И еще несколько. Яркие дуги стартующих торпед «Бури». На таком огромном расстоянии казалось, что они движутся медленно.

– Держитесь, – сказала она, но включать связь не стала. Это было не столько сообщение, сколько мольба.

Бобби проверила свой тактический дисплей. Он все еще держал подключение с «Белой вороной», но связь кораблика работала не лучшим образом. На обновление ушла почти секунда.

Выход на баллистическую был непрост. Боеголовка в ее объятиях – стрела, которой надо за километр попасть в кофейную чашечку. Бобби проверила скафандр – маневровые были в порядке, хотя она сейчас быстрее выжигала горючее. «Буря» немного выросла. Бобби отключила тягу и перевернулась так, что видела ее между своими ступнями. Падала на врага с огромной высоты. Она прижала боеголовку к животу, в последний раз проверила соединения и показания датчиков. Отключена ли подача энергии? Да. Отключена ли резервная батарея? Да. Установлен ли датчик расстояния на подрыв вблизи корабля? Да.

Бобби с силой вздохнула. И еще раз. Ребро с низким болезненным щелчком встало на место, и она ухмыльнулась. «Буря» выглядела уже заметно больше. Она стремглав неслась навстречу, но скорость почти не ощущалась. Проследив глазами траекторию, Бобби внесла поправку и приказала скафандру перепроверить. Уточненная линия от бронированных пальцев ее ног до «Бури». Она покрепче обхватила боеголовку ладонями с двух сторон и осторожно выпустила. Самое малое отклонение на этой быстро сокращающейся дистанции разрастется до катастрофы. Она выждала долгую секунду. Боеголовка держалась на том же месте, почти вплотную к ней. Ни малейшего сноса. Идеально.

Бобби мягко запустила маневровые, по сантиметру отходя в сторону и остерегаясь, чтобы легчайшая струя двигателя не коснулась боеголовки. В четырех или пяти метрах от нее она начала торможение, и боеголовка словно рванулась вперед. В ушах громко отдавалось собственное дыхание. Очень близко. Скафандр нагревался, радиаторы вовсю трудились, сбрасывая излишки тепла. Космический вакуум холоден только для мертвых.

Спасаться было поздно. В душе она сознавала это с тех пор, как увидела белое пятнышко на торпеде, но теперь, когда дело сделано, она могла обдумать свое положение. Если бы все пошло хорошо, они с Рини и «Белой вороной» после пуска торпеды во всю прыть погнали бы от «Бури», уходя из зоны взрыва. И это при том, что «Предштормовой» уводил бы врага от них – что тоже не получилось. Так что все.

Она покрутила бедрами, потянулась. Звезды галактического диска раскинулись по небу без горизонта. От иных свет шел веками. Тысячелетиями. И дольше. Многие из этих звезд погасли задолго до ее рождения. Что за странная судьба для фотона, выплюнутого горящим атомными реакциями шаром: пронестись в беспредельном межзвездном пространстве и приземлиться на сетчатку марсианской десантницы, решающей, боится ли она смерти или готова к ней. Она уже дюжину раз это проделывала.

«Буря» росла. Бобби не удалось до конца погасить скорость сближения. Она задумалась, удастся ли это «Предштормовому». В прямом столкновении он был бы обречен. То, что проделали Джиллиан с Алексом и командой, с точки зрения тактики было эквивалентно выступлению корабля вроде «Росинанта» против класса «Доннаджер». Если «Буря» не включит тягу, все будет не зря. Пирровы победы – тоже победы, и врагу это обойдется, можно сказать, дороже, чем ей.

Она подумала, не восстановить ли связь с «Предштормовым». Попрощаться. Нет, не нужно их отвлекать. Если на то пошло, ей следует отвлекать врага, а не союзника. И нечего потакать собственным слабостям. Она свой выстрел сделала, но еще жива.

Бобби проверила боезапас скафандра. Она была вооружена до зубов. В толкачах еще осталось немного «сока», и кислорода ей бы хватило на тридцать минут, даже если не экономить. Она задействовала оружейную систему, сдвинула настройки на «локальный/тактический» и ухмыльнулась. Кто я такая? Важно ли, чего я достигла? Оставлю ли я вселенную лучше, чем она была до меня? Если я не вернусь – в чем буду раскаиваться? Где мои победы?

– Спасибо за все, – обратилась она ко вселенной, как к хозяину после особенно удачной вечеринки, с которой пора расходиться.

И повернулась к «Буре». Еще одна искорка света. Еще один торпедный залп унесся в темноту. Еще одна угроза ее кораблю и ее людям.

– Ладно, засранцы. Хотите танцевать? Потанцуем!

Она нацелила систему на лаконский корабль, переключила скафандр на ведение огня и начала разгон. Через пятьдесят семь секунд она вышла из слепого пятна.