Там, дома, он тренировался на кораблях, как и любой в его звании. Несколько недель он спал в узкой каюте, ел локоть к локтю со своими братьями по оружию, офицерами, но в конце тренировок, всегда возвращался домой, в Лаконию, к Наталии и монстру. Выходные после тренировочных забегов были одними из лучших в его жизни, он просыпался, и Наталия была рядом. Перед тем, как появился монстр, у них были апартаменты со спальней на третьем этаже, и раздвижная стена, которую открывали, чтобы получить доступ к свежему воздуху и красивому виду. Он вспоминал, как лежал в постели, глядя на город, на который опускались сумерки. Огромные облака, окрашенные золотым и фиолетовым на горизонте, и инопланетные строительные платформы, поблескивающие на фоне звезд.

Он клал голову на пока еще незанятый живот Натальи, и размышлял о кораблях, где-то там над атмосферой планеты. Как однажды он сможет командовать одним из них. В то время, это казалось великолепным.

Он знал, не проверяя дат, что его изгнание на станции Медина продолжится до полного окончания его тренировочного курса. В глубине его души что-то ждало конца низких потолков и поддельного неба. Каждый день он замечал, что становится все более озабоченным, и дело было не только в угрозах со стороны местных террористов, но и усилившееся давление, связанное с возобновлением транзита сквозь врата. Его собственная плоть, взращенная в привычке к длительной изоляции, подходила к пределу, ожидая расслабления и не получая его. Желающая, чтобы рядом были его жена и ребенок, и их небо, даже когда его разум знал, что первые двое появятся гораздо позже, а последнее... возможно, вообще никогда.

Возможно, он проживет всю жизнь и умрет губернатором станции Медина, и больше никогда не увидит настоящих облаков. Он знал это с момента встречи с высоким консулом, все эти месяцы назад. Но до последнего момента это не вызывало такого раздражения.

Черновик ежемесячного отчета был открыт на его мониторе, а личный журнал занимал меньшее окно. Все, кто был выше его по должности, могли посмотреть его журнал, если бы захотели, но отчет давал ему возможность обобщить опыт. Отметить, что именно является важным по его мнению. Пальцы парили над клавиатурой, где их застал момент, когда в его мысли вторглись воспоминания о Наталии, их старой спальне и облаках. Хотел бы он, чтобы эта пауза продлилась подольше.

"Многие местные жители упорно продолжают трактовать передачу контроля над Солнечной системой как войну. Эта риторика ободряет повстанческие фракции на станции Медина. Учитывая эскалацию насилия со стороны диссидентов, я решил сохранить политику закрытых ворот до прибытия Тайфуна. Суда, приходящие из колониальных систем, имеют слишком большой потенциал для контрабанды предметов снабжения и подкреплений, предназначенных для непокорных элементов."

Он снова остановился. Слабый, сердитый голос в глубине его души диктовал: "В случае еще одной крупномасштабной атаки на станцию, я рекомендую отозвать Лаконианские силы обратно к Шторму, и выпустить воздух со Станции Медина". Он оттолкнул эту мысль, не записав. Дело было не только в том, что такое решение аморально, хотя и этого было достаточно. Но это было бы заявлением о слабости. Допущением, что он не может вырезать гниль из этого дерева, не сжигая его. Тем не менее, решение было достаточно элегантным, чтобы так легко от него отвернуться.

Если бы к Холдену и его союзникам действительно применялись стандарты Лаконии, они уже были бы мертвы. Это же так просто. Если бы Сингх относился к ним с уважением и достоинством, с которым Дуарте относился к нему, - и которые Сингх испытывал к себе, - убрать их из уравнения было бы просто правильно. Но он понимал, что они не Лаконианцы. Пока ещё нет. У них не было времени, чтобы понять необходимость империи. Аргументы Холдена отлично доказывали это.

Он должен быть терпелив с ними. Гнуть свою линию, но с терпением. Он должен удерживать их от того, чтобы причинить вред себе или другим, пока рябь этого, по общему мнению, огромного изменения, не уляжется. Пока новый образ жизни не станет для них нормой.

"Хотя я уверен, что Джеймс Холден знает больше о местных диссидентских фракциях, чем признаёт, он не является нашим единственным ресурсом в данном вопросе. Его опыт и экспертная оценка аномалии, обнаруженной адмиралом Трехо, делают его уникальным активом в отношении указанной проблемы. По этой причине я решил отменить его допросы, и немедленно отправить в Лаконию, для разбора в любом контексте, который высокий консул сочтет наиболее приемлемым."

Что значило, что эта террористическая марионетка увидит Лаконию, прежде, чем он сам сможет это сделать. Может быть, если высокий консул предпочтет относиться к нему мягко, даже где-то пересечется с Наталией и монстром, до их отправления в Медину. Холден почувствует запах дождя. Увидит восход солнца. А Сингх останется здесь, в крутящейся бочке внутри жуткого не-пространства, в котором даже не видно звезд, чтобы заставить его почувствовать себя как дома. В том, что роли узника и представителя власти так не соответствовали, заключалась глубокая ирония.

- Черт бы всё это побрал, - сказал он своему пустому офису, откидываясь назад и массируя рукой голову. В отчет требовалось добавить ещё много других вещей. О подготовке, которую он провел для размещения Тайфуна и дополнительного персонала, который придёт в Медину вместе с ним. О победах в искоренении бомбистов, и исправлении нанесенного ими ущерба. О его графике координации и контроля транзита между мирами. Об успехах и неудачах Империи, на пути внедрения логистического планирования, и довольно детальные подробности реализации видения высокого консула. Только теперь что-то зудело в его душе, и он не мог сосредоточиться.

Он задавался вопросом, испытывает ли Дуарте те же самые отвлекающие животные факторы. По идее, должен был, но Сингх не мог и представить себе подобное. Он закрыл проект отчета, развернул личный журнал достаточно широко для возможности редактирования, но затем закрыл и его. Сами стены, казалось, сдавливали воздух вокруг. Это было похоже на оптическую иллюзию чего-то падающего, что никогда не упадет на самом деле.

- Черт побери, - сказал он снова, менее решительно на этот раз.

Сообщения, поступающие из Солнечной системы, тоже отвлекали. Персональные отчеты Трехо проходили через Грозовой Шторм, но предназначались Дуарте. Сингх хотел бы, чтобы у него была возможность их прочесть. Вопросов было так много: не испытала ли Буря какой-либо серьезный урон в своем первом набеге против врага. Не было ли каких-нибудь изменений в аномалии, появившейся на корабле после Паллады. Когда Трехо планирует следующую битву. Полагает ли он, что она будет последней.

Конечно, были ещё открытые каналы. Положения объединенных флотов, по большей части, были известны всем. Невозможно спрятать большие крейсеры, огромные корабли союза, которые назывались Городами в пустоте. Но могли быть скрытые корабли, спящие в ожидании, торпедные поля, запущенные на слепую орбиту в расчете на огромность пустого пространства, скроющего их до старта. Даже от простого взгляда на рассекреченную тактическую карту, Сигха пробирала дрожь. Огромное облако врагов клубилось внутри пространства, искривленного гравитацией внутренних планет, напоминая рой насекомых, консолидирующихся против одинокого, ненавистного противника. И Буря, одна на своем простом курсе. Трехо не уклонялся, не отступал. Он отдавал приказы и следовал им.

Сингх напомнил себе, насколько сильна Буря. Насколько могущественна. Высокий консул не избрал бы для корабля путь, ведущий к конфузу для империи, к гибели Трехо. И всё же, вдруг он просчитался? Что, если Земля или Марс или союз стояли за волной, которая привела к краткой потере времени? Или…

Бессмысленно делать предположения. Хуже того, это само-успокоение. Даже если бы он знал всё остальное, что хотел знать, и что ему нужно было включить в свой официальный отчет, это могло подождать. Он должен покинуть свой офис хотя бы на время. Собраться с мыслями.

Оверстрит ответил на запрос связи почти сразу. - Губернатор?

- Мне немедленно понадобится охрана в мой офис.

Оверстрит раздумывал меньше одного удара сердца. - Есть проблемы, сэр?

- Нет. Хочу проинспектировать доки. Когда там может быть достаточно безопасно для этого?

Если Оверстрит был удивлен или раздражен, в его голосе не проскочило никаких намеков.

- Через пять минут у меня будет подробная информация, сэр.

- Спасибо, - сказал Сингх, затем оборвал связь.

"Обгоняющий Свет" - грузовой корабль, часть Союзного флота. Маленькое судно, с быстрым и эффективным приводом. Все корабли с экипажами были гостями империи до появления Тайфуна. Но не Обгоняющий Свет. Из всех кораблей в транспортном манифесте станции, этот корабль лучше всего подходил для перевозки заключенного. В его плане было стартовать в течение получаса, с Джеймсом Холденом на корабельной гауптвахте, и командой, которую Сингх набрал из своих людей с Грозового Шторма. И Сингх ловил себя на огромном желании оказаться там, на первом корабле, отправляющемся со станции Медина в Лаконию. С первым транзитом за время его ответственности за пространство колец. Его боевой вахты.

Он разгладил форму и осмотрел себя в зеркале, прежде чем браво появиться во внешних офисах. Он слышал изменения, происходящие в помещении при своём выходе. Мужчины и женщины его команды стремились убедиться, что он увидит их занятыми делом. Восемь десантников в доспехах ждали снаружи, вместе с водителем, на которой не было силовой брони, но со штурмовой винтовкой, закрепленной рядом с водительским местом.

- В доки, сэр? - спросила водитель.

- Причал К-восемнадцать, - сказал Сингх, и откинулся назад, когда карт тронулся.

Десатники двигались рядом с картом с его скоростью, и не было похоже, что это причиняет им какие-то неудобства. Зал был очищен, и на пересечении коридоров стояли охранники с оружием наготове. Как сонное путешествие по станции трубы, от которой разрастались пути во всех направлениях, без всякого намека на то, что они когда-нибудь смогут найти дорогу к поверхности. Женщина с лицом в форме сердца выглянула из-за плеча стража, встав на цыпочки, чтобы мельком увидеть его, и Сингх помахал ей рукой. Пусть мирные жители видят, что губернатор здесь, а не прячется в своем кабинете. Если он не боится террористов, лояльная фракция населения тоже не станет. И это работало в обе стороны.

И все же, он задавался вопросом, многие ли из тех, мимо кого он шёл, желали бы увидеть его мертвым. Он подумал, смогла бы девушка с лицом в форме сердца выстрелить в него, если бы предоставился шанс. В этом нельзя было быть уверенным. Абсолютной уверенности не существовало вообще. Во всяком случае, не существовало ни одного пути, кроме...

В конце барабана они оставили спиновую гравитацию позади. Десантники изящно перестроились в защитную формацию в виде звезды, где он оказался в центре. Он видел образы последствий террористической атаки - искривленный металл, разрушенная керамика. Хлопья карбоновой сетки, плавающие в воздухе, как черный снег. Но первое, что поразило его при проходе сквозь это пространство, была вонь. Сварочных горелок, жженой смазки, сгоревшей проводки, горький оттенок привкуса истощенных средств пожаротушения.

Они сделали это со своей станцией, просто чтобы разозлить меня, подумал он. Да нет же, не с их станцией. С моей. Это больше чем что-либо другое доказывало, что им нельзя доверить её будущее. Это моя станция.

Они миновали толпу людей, ожидающих разрешения посетить корабли, - десантники готовы были упредить любые признаки насилия, а потому, проходя мимо, они не увидели ничего большего, чем хмурые взгляды. На причале охранники держали Холдена в воздушном шлюзе, предполагая, что Сингх захочет посмотреть на заключенного перед отправкой. В невесомости Холден выглядел моложе. Линии его лица смягчились, волосы растрепались. Сингх мог увидеть, как выглядел этот мужчина, когда был ещё мальчиком.

Сингх кивнул.

- Губернатор, - сказал Холден. Сказал достаточно вежливо для того, чтобы стало ясно, что он испытывает нетерпение, но при этом не желает нарываться на неприятности.

- Капитан Холден. Позвольте пожелать вам безопасного путешествия.

- Спасибо.

- Лакония - прекрасное место.

- Не уверен, что отправляюсь любоваться её красотами, но я всегда открыт для приятных сюрпризов.

- Сотрудничайте с высоким консулом, и к вам будут относиться хорошо, - сказал Сингх. - Мы люди чести. Независимо от того, что вы думаете, мы никогда не были вашими врагами.

- Хорошо, - утомлённо улыбнулся Холден. "Херня полная, но я слишком устал, чтобы спорить."

Сингх кивнул, и охранники увели заключенного. Шлюз за ними закрылся.

Через пятнадцать минут Обгоняющий Свет покинул причал, и ускорился к кольцу Лаконии, унося на борту Холдена.

Сингх выслушал отчет Оверстрита в офисе безопасности, а не в своём собственном. Стены здесь были нейтрального серо-зеленого цвета, что полностью соответствовало обстановке. Единственные украшения - маленький горшок с папоротником, и небольшая каллиграфия в рамке, выполненная в золотых, черных и красных цветах, в которой перечислялись Девять Моральных Принципов консула.

Сам Оверстрит сидел за своим столом с такой физической твердостью, что казалось, что он просто там вырос. Сингх стоял, глядя на него сверху вниз, вместо того чтобы занять место, и принять позу посетителя. Возможно, это и офис Оверстрита, но вся станция вокруг - станция Сингха.

- Я ожидаю волнений после прихода новостей из Солнечной системы, - говорил Оверстрит. - Люди не любят видеть, как их команда проигрывает. Я попытаюсь упредить это. Перенаправить их гнев на что-нибудь, что мы можем контролировать. Не позволить ему превратиться во нечто, что может набрать силу.

- Разумно. Наблюдаете какую-нибудь реакцию на новости о том, что подполье потеряло укрытия?

- В масштабах основного населения нет. Но это много значит для сотрудников силовых структур. Мы знали, что подполье где-то здесь, но в самом деле обнаружить базу и обезвредить её? Это большой шаг вперед. Без физически отделенного пространства террористам станет сложнее координировать действия. Также это позволяет нам перейти к следующей фазе. Идентификации.

- Многих вы уже опознали? - спросил Сингх.

Оверстрит развел свои тяжелые руки.

- Пятнадцать наверняка. Может, двадцать. Нельзя недооценивать уровень внутреннего разложения местного населения. Моя лучшая оценка в том, что по крайней мере треть действующего персонала открыта для предложений по работе против нас.

Сингх дал этой оценке немного устаканиться, наблюдая, как возмущение неблагодарностью и высокомерием местных жителей вспыхивает, словно в отдалении от него самого. Когда в нем появилась уверенность, что он не станет изрыгать проклятия, он заговорил.

- Это неприемлемо, - сказал Сингх. - Изменение этой ситуации должно стать главным приоритетом.

- Это не значит, что я с этим мирюсь. Просто докладываю о позиции, на которой мы находимся. Я запланировал двойные, тройные, случайные проверки, любые внутренние процедуры безопасности, которые только возможно, но мы будем продолжать сталкиваться с этим, пока снова не откроется регулярная коммерция. Как только мы получим возможность нанести урон старой гвардии, я ожидаю, что проблемы начнут исчезать. Смоем плохое, привнесём новое. Как-то так.

Сингх хмыкнул в подтверждение, не одобряя, и не осуждая.

- Атака на доки привела нас к их гнезду, - сказал Оверстрит. - Но даже в этом вопросе, уверен, не вся информация дшла до нас по командной цепочке.

- И каково текущее состояние расследования?

Взгляд Оверстрита - глаза цвета льда - переместился в сторону.

- Разрешить говорить начистоту, Губернатор?

- Разрешаю.

- Было бы куда лучше, если бы вы не отправили мой лучший ресурс домой. Холден занимал центральное место в заговоре. Этот человек - убийца. И я по-прежнему не знаю, что являлось целью атаки.

- Повредить Шторм, пока он ещё в доке, - сказал Сингх.

- Возможно, - сказал Оверстрит. - Но зачем? Часть подготовки к чему-то другому? Ухудшить подачу кислорода, и заставить нас открыть транзит, прежде чем мы будем готовы? Они хотели уничтожить защищенный сервер коммуникации, или вторичное хранилище энергии, или один из восьми складов, которые опустошило взрывом? Или это просто пропагандистский шаг, чтобы выставить законы Лаконии в слабом свете? Или спровоцировать усиление репрессий, для привлечения новых боевиков?

- Они достигли всех этих целей, - сказал Сингх.

- Но что из этого действительно было их целью, сэр. Понимание образа мыслей врага позволяет мне выполнять свою работу.

Сингх слышал разочарование в его тоне. Справедливо. Его ошибка с удалением Танаки поместила Оверстрита в положение, в котором у него не было времени на подготовку и тренировку, доступного в ином случае. И с подпольем, нарезающим круги вокруг них, этот мужчина не мог чувствовать, что справляется хорошо. Ничто так не ухудшало моральный дух, как ощущение, что потенциал для развития отвергается.

К счастью, Сингх был в состоянии немедленно разрешить этот вопрос. Он достал свой ручной терминал, открыл сообщение, ставшее поводом для визита, снял с него персональный шифр, и перекинул Оверстриту. Молодой человек появился на мониторе Оверстрита. Расширенные, лихорадочно блестящие глаза, непослушные волосы. Оптика и точка зрения камеры, делали его искривленный нос больше, чем он был на самом деле.

- Хой, боссман. Что-то большое надвигается тут, внизу, - докладывал Джордао, - до меня довели мою часть, она касается сенсорных массивов. Наш разговор, ваш и мой, должен остаться в тайне. Если Вольтер узнает о моей связи с вами, вы увидите воду, которую из меня сделали, в своих кранах, да?

Глаза Оверстрита сощурились в маленькие серебряные льдинки. Губы превратились в одну тёмную линию.

- Да, это интересно, - сказал он.

- Астеры не единственные, у кого здесь развернута сеть, - сказал Сингх. - Больше нет. Смотрите, чего не учел ваш отчет. На сей раз мы впереди этих ублюдков.

- Может потребоваться оттянуть персонал от расследования на инженерной палубе, - сказал Оверстрит.

- На данный момент это самая главная вещь, - сказал Сингх.

Оверстрит медленно кивнул, сбившись с мысли о расчетах. Он вздохнул, и вздох походил на слабое дыхание умирающего.

- Мы удерживаем станцию только с командой Грозового Шторма, и несколькими спецами, которыми снабдил нас Адмирал Трехо. А чертова станция намного больше нашего корабля.

- Для вас это проблема, Оверстрит?

- Это просто очень большой набор приоритетов номер один. Разве нет, сэр?