Сингху было тревожно думать о времени до Лаконии. Он был настолько мал, когда его родители совершили своё путешествие, что в сущности у него не осталось воспоминаний ни о чем, кроме Лаконии - его доме. И всё-же, из тринадцати сотен колонизированных миров, она не была даже первой. Первым стал шар из воды и грязи, названный поселенцами Илос.

Правительство Земли, столкнувшись с огромной перспективой георазведки, изучения, и разработки потенциально огромных богатств новых миров, поступило так же, как и всегда. Предоставило правительственные контракты гражданским компаниям, чтобы те сделали всю грязную работу за них. Но когда судно георазведки, отправленное "Ройял-Чартер Энерджи" прибыло на планету, которую ООН называло Новой Террой, они нашли там пару сотен поселенцев, уже добывавших минеральные ресурсы, и зовущих себя независимым правительством.

Спустя многие дни насилия, РЧЭ пришлось покинуть планету, а Илос получил собственную хартию ООН, и до недавнего времени оставался одним из учредителей Содружества Миров Кэрри Фиск, и экспортером лития и тяжёлых металлов.

Джеймс Холден был там, во время худшего из этапов первоначального столкновения. А теперь он находился в камере, под постоянным наблюдением, с лодыжками, прикованными к полу.

Сингх изучал его на своем мониторе. Холден выглядел старше, чем он ожидал, на его висках уже обосновалась седина. Но изображения из публичных архивов о произошедших десятилетия назад событиях, отображали открытое и серьезное лицо мужчины примерно того же возраста, что и сам Сингх.

В данный момент Холден сидел, склонив голову вперед. Кровь пропитала грудь и рукава тюремной робы. Круглые следы красных капель запачкали его бумажные тапочки. Он бережно баюкал одну руку возле живота, одна щека распухла, и там был здоровенный синяк. Табуретка, на которой он сидел, одной ножкой была прикручена к палубе, и он раскачивался взад вперед, как человек, укачивающий себя в попытке заснуть. Ограничители на его запястьях походили на широкие черные ленточки, но Сингх знал, что они так прочны, и скорее кости мужчины сломаются раньше, чем они сами. Холден воплощал квинтэссенцию человеческих страданий.

- Могу я поинтересоваться, сколько из этих ран получены в результате взрыва? - спросил Сингх.

Оверстрит не улыбнулся, но в его глазах мелькнул отблеск тонкой усмешки:

- Если это важно для вас, сэр, я уверен, что смогу выяснить.

После того, как заключенный запустил ложные сигналы тревоги по всей инженерной палубе, он был схвачен. Пять минут спустя начали срабатывать настоящие тревоги. В других обстоятельствах Холден уже был бы мертв. Причинами, из-за которых он до сих пор оставался в живых, были его связи с механизмами и людьми, вовлеченными в террористическую организацию, и его собственное упрямство.

Но если получится, Сингх хотел бы достучаться до мужчины. Составить человеческую связь с кем-то, готовым убивать лаконианцев из предубеждения и ненависти. Если он собирался найти что-нибудь, что сможет использовать, ему необходимо поверить, что и в нём есть что-то хорошее, пусть даже это будет иллюзией. Если он сможет пересмотреть свой взгляд на Холдена, и увидеть другую версию этого человека, менее очевидную, такой подход станет возможным.

- Он предупредил людей. Этими тревогами перед детонацией. Благодаря им, большему количеству людей удалось добраться до укрытий. Он предупредил и сотрудников безопасности, взявших его. Если бы он не сделал того, что сделал, человеческих жертв было бы больше.

- Это правда, - сказал Оверстрит. - Еще он мог бы не взрывать воздушные хранилища.

Кем был этот человек? Патриотом своего правительства? Человеком, который так испугался перемен, что прибегнул к насилию? Подстрекателем, для которого губернаторство Сингха стало лишь очередным поводом начать неприятности, которые он мог создать при любых обстоятельствах?

И Сингх вернулся, - вернул сам себя - к единственной точке: Холден позволил схватить себя ради того, чтобы спасти жизни. Не так уж и много, но у него было только это.

- Ладно, - сказал он. - Посмотрим, что из этого выйдет.

Холден поднял глаза, когда он вошел в комнату. Левый глаз этого человека в возрасте заплыл и почти закрылся, а верхняя губа была разбита и потрепана. Он кивнул Сингху, а охранник принес легкое кресло, чтобы губернатор мог сесть.

- Капитан Холден, - сказал Сингх. - Мне жаль, что мы не смогли встретиться при более благоприятных обстоятельствах.

- Мне тоже, - сказал Холден слабым и дребезжащим голосом. Но Сингх чувствовал, что так было не всегда.

- Принести вам что-нибудь? Воды?

- Кофе, - сказал Холден. - Я предпочел бы выпить чашечку кофе.

Сингх набрал команду на ручном мониторе, и некоторое время спустя, тот же охранник снова появился с грушей. Приняв её обеими руками, Холден потянул несколько осторожных глотков. Его улыбка выглядела неподдельной.

- В самом деле неплохо.

- Я рад, что вы одобряете. Сам я больше люблю чай.

- А я пью его, когда нет других вариантов, - сказал Холден, и поднял глаза на Сингха. Удивительно ясные и сосредоточенные глаза, учитывая всё, что он пережил.

- Просто для ясности, вы пытаетесь наладить отношения со мной, или я пытаюсь наладить отношения с вами? Этот момент для меня немного туманен.

- И то, и другое, полагаю, - ответил Сингх. - Я не делал такого раньше. Я новичок.

- А, хорошо. Не обижайтесь, но вы выглядите как подросток.

- Я в том же возрасте, в каком вас выкинули из Земного флота.

Холден засмеялся. Тёплым, печальный смехом.

- Не уверен, что вы делаете себе одолжение, сравнивая себя со мной в те времена. Я был идиотом.

Сингх понял, что близок к тому, чтобы захихикать. Он мог вообразить, что этот человек начинает ему нравиться. Это хорошо. Это облегчало следующую часть.

- Почему же вы так нас ненавидите? Ответьте, если вас слишком затруднит размышление о моем вопросе.

- Лично вас? У меня нет к вам ненависти. Но вся эта конкистадорская ерунда... Чтож, да, я не слишком утруждаюсь размышлениями об этом.

Сингх откинулся на спинку стула, вздернул подбородок.

- Значит, для вас это разговор о политике? Не важно, какое видение направляет правительство, важно, чье оно?

- Не так академично, - парировал Холден. - Я потратил многие годы, пытаясь заставить людей обойтись без чьего-либо ботинка на шее. Ваш план "А" - это то, с чем я боролся всю жизнь.

- Вы действительно считаете, что мы так плохи? А давайте посмотрим, что мы сделали, и как. Мы не открыли огонь ни по одному кораблю, который не напал на нас первым. Какой завоеватель во всей истории мог бы похвастаться этим? Мы приняли местные правила. Любой колониальный мир, который подчинится, может сохранить собственное самоуправление, и все свои местные обычаи...

- ... до тех пор, пока они не вступят в конфликт с вашими правилами.

- Безусловно.

Холден потянул свой кофе.

- Вот в этом и дело. Люди, которых вы контролируете, не имеют голоса в том, как осуществляется контроль. Пока все сходятся во мнениях, всё здорово, но в любом конфликте побеждаете только вы. Всё верно?

- Должен быть способ прийти к окончательному решению.

- Нет, не должен. Каждый раз, когда кто-то начинает говорить о своем последнем слове в политике, зверства не заставляют себя ждать. Человечество делало потрясающие вещи, просто путаясь, споря и жалуясь, сражаясь и ведя переговоры. Это грязно и недостойно, но именно так рождается лучшее, на что мы способны. Потому что каждый имеет голос. Даже если все остальные пытаются перекричать его. Всякий раз, когда остается только одно мнение, которое имеет значение, это приводит к страшным последствиям.

- И всё же, как я уяснил из объяснений госпожи Фиск, Транспортный Союз осуждает целые колонии, которые посмели не подчиниться его правилам.

- Видите? - сказал Холден. - Вот потому я не подчинился их приказам, и перестал работать для них. И собирался уйти в отставку в Солнечной системе. Вы можете такое сделать?

- Что я могу сделать?

- Если вам отдадут аморальный приказ, вы сможете добровольно отказаться от должности, и уйти? Потому что всё, что я видел в отношении того, как вы управляете этим местом, говорит мне, что для вас это не вариант.

Сингх скрестил руки. У него создалось ощущение, что инициатива в допросе от него уходит.

- Высокий консул - очень мудрый, очень вдумчивый человек, - сказал он. - Моя совершенная вера в то, что...

- Нет. Достаточно. "Совершенная вера" действительно сказала всё, что мне нужно знать, - перебил Холден. - Вы думаете что это вежливое, бескровное завоевание, не так ли?

- Это так, в той степени, в какой вы это позволяете.

- Я был на той войне, которую начал Дуарте, и которая скрыла его следы. Видел годы голода, которые случились после. Руки вашей империи выглядят намного чище, когда вы начинаете диктовать, где начинается история, и какие её части не следует учитывать.

- И что, вместо нас будете решать вы и ваши друзья? - спросил Сингх, пытаясь не повышать тон. - Знаете, ведь рано или поздно вы скажете нам, кто они.

Холден сделал длинный глоток из своей груши, и осторожно поставил её на пол рядом со своими ногами.

- Я надеюсь на "поздно", - сказал он. - Но я вижу, мы закончили с той частью, где мы дружим друг с другом.

Сингх почувствовал, как тепло, которое он так тщательно культивировал по отношению к Холдену, превращается в разочарование. Он начал слишком быстро. Ему следовало потратить больше времени на налаживание отношений, а теперь они вступали в противоборство. Пришло время изменить курс.

- Расскажите мне все, что можете... - начал Сингх, - ...об Илосе.

Холден нахмурился, но не сердито.

- Что вы хотите знать?

Сингх ждал, не отвечая.

Холден пожал плечами.

- Ладно. Это была первая оспариваемая колония. Я пошел туда, чтобы попытаться сыграть роль посредника между различными заявителями, и всё это замечательно превратилось в дерьмо. Люди стреляют друг в друга. Старые артефакты оживают и взрывают океан. Местная экосистема пытается использовать нас в качестве источника пресной воды. Смертельные слизни. Всё это было совсем не здорово.

- Артефакты оживают?

- Да, - ответил Холден, раскачиваясь на своем маленьком табурете. - На нашем корабле сохранился след активной протомолекулы. Мы об этом не знали. А она пыталась отправить отчет о том, что ворота Солнечной системы развернуты, но те, для кого было предназначено послание, были либо мертвы, либо отключены. И принялась включать все эти штуки. Частью этого был парень, которого я знал, и... Это довольно странная история. Зачем вы хотите знать об Илосе?

- А что насчет другого артефакта?

Холден встряхнул головой, раскрыл ладони.

- Какой другой артефакт?

Сингх вызвал изображение с Бури на свой монитор. Светло-чёрное небытие. Увеличив картинку, он протянул монитор к Холдену, чтобы тот мог рассмотреть.

- А, пуля, - сказал Холден. - Она отключила всё снова. Деактивировала протомолекулу.

Сингх почувствовал в сердце укол холода. Спокойствие и наивность, с которыми Холден сообщил об этом, были страшнее любой угрозы.

- Оно сделало что?

- Тот парень, которого я знал... Мёртвый... Когда-то он был детективом, и протомолекула использовала его, чтобы разыскать того, кому можно отправить послание. Только он - то есть его реконструкция - также обнаружил место, в котором отключалась активность протомолекулы. Он сказал, это похоже на пулю, которую кто-то выпустил, чтобы убить... цивилизацию... это... Вы не подвинете, чтобы я мог рассмотреть получше?

Сингх увеличил изображение. Холден моргнул. Казалось, усталость покинула его, а боль от ран забыта. Когда он заговорил, в его голосе появилась твердость, которую Сингх раньше не слышал.

- Это не Илос. Откуда это?

- Это появилось в Солнечной системе. На одном из наших кораблей.

- Ох. Вот же херня, - сказал Холден. - Ладно, слушайте. Есть женщина, которую нужно разыскать. Её зовут Элви Окой. Она была ученым на Илосе. Я не знаю, где она сейчас, но она много лет изучала местные артефакты, в том числе и этот. Она прошла через него.

- Прошла через него куда?

- Не "куда". Не как в дверь. Она будто стала носителем части сети протомолекулы, и это уничтожило образец. Привело его к инертному состоянию. И она сказала, что пока всё происходило, она погрузилась во что-то вроде отключки.

- Отключки. Вроде потери сознания? - спросил Сингх. - Пробела во времени?

- Да, вроде того, - сказал Холден. - Не знаю. Я через это не проходил. Но на инопланетной станции я видел кое-что. Я видел, что с ними случилось.

Сингх обнаружил, что склоняется вперед. С ощущением, что кровь бурлит. Больше того, он видел, как то же самое чувство отражается на побитом лице Холдена.

- На Илосе была станция? - спросил он.

- Нет. На местной станции. Которая управляет пространством колец. В тот первый раз, когда человек прошел сквозь врата, тот же самый мёртвый парень, детектив, привел меня на станцию. Как часть процедуры активации. Но я увидел там нечто. Вроде записи старой цивилизации. Мой друг, мёртвый парень, искал что-то в той записи, и поскольку он использовал меня как проводник, я увидел её тоже. Чем бы ни было то, что создало это. Всё это. Оно исчезло задолго до того, как и вы, и я пришли сюда. Возможно, за миллиарды лет до нас. Я видел, как целые системы погружались во тьму, и в попытке остановить это, создатели выжигали их полностью. Но не преуспели. Что бы они не пытались сделать, они проиграли, и были просто стёрты, а от них остались только пути, только их старые машины, на которые мы однажды наткнулись. И вещь, появившаяся на вашем корабле - это они. Те, другие. Уничтожившие всё, прежде чем Земля и Марс стали частью сети ворот.

- Но почему оно появилось сейчас?

Холден поперхнулся, смеясь.

- Ну, этого я не знаю. Вы, ребята, делали что-нибудь необычное последнее время?

Сингх почувствовал маленький укол замешательства. Справедливый вопрос. Впервые Буря использовал генератор магнитного поля в неконтролируемой среде, как здесь, так и в Солнечной системе. Возможно, это побочный эффект. Или это связано с особенностями постройки боевых кораблей на платформах. Или…

- Послушайте, - сказал Холден. - Вы и я? Мы не друзья. И не собираемся ими становиться. Я буду сопротивляться вам и вашей империи до последнего вздоха. Но прямо сейчас это не имеет значения. Кто бы ни создал врата, и протомолекулу, и все эти руины, в которых мы живем. Они были уничтожены. И то, что уничтожило их, теперь выстрелило в вас.

Сингх не мог уснуть этой ночью. Он был вымотан, но всякий раз, закрывая глаза, видел Холдена, который, щуря израненные глаза, указывал сломанной рукой. На загадку пули, угрозу и тайну, которую она представляла. Это лишило его сна.

В середине цикла он сдался, надел халат и приказал доставить из интендантской чайник с чаем. Когда тот прибыл, он уже искал в записях станции упоминания о других документах из того бреда, что нёс Холден. Он надеялся найти что-нибудь, что покажет, что этот человек либо безумен, либо играет в свою игру, отвлекая внимание от терроризма. Но файл за файлом, отчет за отчетом подтверждали его правоту. Даже когда не было свидетельств, которые он мог найти, была история, которая показывала, что его утверждения по крайней мере последовательны.

Было бы намного проще, если бы Джеймс Холден оказался простым безумцем.

Руки вашей империи выглядят намного чище, когда вы начинаете диктовать, где начинается история, и какие её части не следует учитывать.

Он знал историю основания Лаконии. То время он застал, хотя был лишь ребенком. Врата в тринадцати сотнях миров открылись, и прошли зонды. Они вернули отчеты о разных системах, звездах и планетах, о странных вещах, найденных ими. Всё человечество получило возможность осваивать новые земли, новые миры, жить, но единственный из всех, Уинстон Дуарте распознал страшную опасность, которую принесет экспансия. Хаос и насилие, вышедшие за пределы цивилизации вместе с человечеством. Сумеречная точка медленной зоны и бесконечные войны, порождённые ею. Непредвиденные экзогенные катастрофы, и даже хуже, из-за отсутствия централизованного ответа. И только у него одного была воля для решения проблемы.

Из всех планет на внешних сторонах колец он выбрал Лаконию, из-за орбитальных строительных платформ. Он нашёл живую культуру протомолекулы, и смог обуздать её, чтобы увеличить силу Лаконии. Нашёл доктора Кортазара для руководства исследованиями и разработками. Он взял треть Марсианского флота, как семя, которое вырастет, чтобы стать мировым древом. Долю человечества, что взрастет в Лаконии, и выйдет, чтобы навести порядок в человеческом хаосе. Принести мир, который продлится вечно. Положить конец всем войнам. Сингх не сомневался ни в чём из этого. Версия Холдена была совместима с этой точкой зрения, пусть и имела другой акцент. Сам Холден использовал протомолекулу на Илосе, - или был использован ею, - чтобы включить древние механизмы. Только он делал это беспорядочно, и с ужасными результатами. Дуарте сделал это осторожно, и с величием.

Он отхлебнул свой чай. Тот не остыл, но был уже не таким горячим, как ожидалось. Холден был проблемой. Ключом к разрыву террористической сети в Медине. Но также ключом к тайне того, что появилось на Буре. Он единственный мог дать отчет о видениях со станции кольца. Он был уникален в пределах человечества, а потому множество раз оказывался в нужное время, и в нужном месте. А главная вещь, которой учила история Лаконии, была о силе правильного человека в правильный момент.

Сингх всегда знал, что история Лаконии, и история Солнечной системы связаны. Он никогда не чувствовал общие корни глубже, чем сейчас. Весь смысл был в том, что его мир и Холден, были частью одной, величайшей истории. Создатели протомолекулы тоже были её частью на более высоком уровне. Как и то, что уничтожило их, а затем исчезло.

И теперь вернулось снова.