Обитаемая область транзитной станции на Лагранже-5 втрое превышала жизненное пространство на Тихо, служившее Драммер домом полжизни назад. Здесь, в дешёвых городских офисах ТСЛ-5, в том числе, предназначенных ей, были те же стены с отделкой под мрамор, мягкое освещение полного спектра, кровати-амортизаторы и душевые. В воздухе витал запах терпеновых соединений, словно станция самая большая хризантема во вселенной. В центре, под куполом располагались причалы для сотен кораблей и склады, такие бесчисленные и объемные, что их заполнение наверное оставило бы Землю пустой, как выжатый лимон. Сейчас тут было спокойно, но всё изменится уже завтра. ТСЛ-5 открывалась для общего доступа, и несмотря на всю усталость и раздражение от необходимости пересечь пол-системы, только чтобы перерезать ленточку, Драммер волновалась. Как-никак, спустя три десятилетия напряжённых усилий, для бизнеса открывалась сама Мать-Земля.

Планета светилась на стенном экране - пелена высоких белых облаков, с проблесками неподвижно-зеленоватого моря чуть ниже. Линия светораздела медленно наползала, натягивая одеяло тьмы, и зажигая за собой огни городов. Корабли Коалиции сновали вокруг, как тёмные точки в открытом море атмосферы. В этот гравитационный колодец она никогда не спускалась, и уже не спустится по условиям договора, подписанного ею от имени Союза. Ну и ладно. Её коленям приходилось туго на поверхности планет. И всё же, как объект искусства, Терра была вне конкуренции. Люди приложили максимум усилий, чтобы выбить дерьмо из этого медленно вращающегося яйца. Перенаселение, ресурсное истощение, атмосферный и океанический дисбаланс, и три метеоритных удара, каждый из которых был способен стать концом эры динозавров. И всё же планета держалась, как солдат. Напуганная, разбитая, переосмысленная, воссозданная и переделанная.

Время залечит все раны. Для Драммер эта метафора значила лишь то, что стоит лишь подождать достаточно долго, и все вещи, казавшиеся важными, потеряют значение. По крайней мере то, что в них вкладывает она.

Время, совокупный опыт террафомирования Марса, потерявшего изначальный смысл, жестокая политика администрация Земли, и огромный рынок тринадцати сотен миров, каждый из которых нуждался в биологических субстратах для выращивания действительно съедобной пищи. Всё это, пусть медленно и шатко, но тащило Землю к возрождению.

Система чирикнула - учтивый щелчок, похожий на звук сломанного бамбука. И голос личного секретаря, как глоток виски:

- Госпожа Президент?

- Дайте мне минутку, Вон, - сказала она.

- Да, мэм. Но Генеральный секретарь Ли хотел бы поговорить с вами перед церемонией.

- Коалиция Земля-Марс подождёт до коктейлей. Я не открою станцию, если буду вскакивать на каждый их чих. Это плохой прецедент.

- Вас понял. Я разберусь с этим.

Ещё один короткий деревянный щелчок, и она осталась наедине с собой. Откинувшись в кресле, осмотрела фотографии на противоположной стене. Все предыдущие президенты Транспортного Союза: Мичио Па, Тьон, Уокер, Санджрани и с краю её собственное, худое и строгое лицо. Она терпеть не могла эту фотографию. Лицо, будто съела что-то кислое. Но первая версия вообще была словно с форума одиночек. А эта хоть приличная.

Большинство членов Транспортного Союза знали её только по этой фотографии. Тринадцать сотен миров, и за следующее десятилетие практически все обзаведутся своей версией ТСЛ-5. Перевалочные станции, определяющие границы пузыря пространства, где заканчивалась сфера планетарного контроля, и начиналась епархия союза. Всё, что требовалось колониям от первого дома человечества, или друг от друга, брало начало в гравитационных колодцах. Заботы внутряков. А доставкой из системы в систему занимался Пояс. Старые термины. Внутряки. Астеры. Прилипшие, поскольку язык всегда продолжает цепляться за старые понятия, даже в изменившейся реальности.

Когда-то коалиция Земля-Марс была центром человечества - сердцем внутренних планет. Теперь же она была лишь важной спицей в колесе. А центром колеса стала станция Медина. Там, где посреди не-пространства, объединяющего все кольцевые врата, зависла инопланетная сфера. Там, где Драммер всегда ждали апартаменты, если она не находилась в одном из Городов в пустоте. Там, где был Саба, если не путешествовал на своём корабле, или вместе с ней. Медина была домом.

Вот только иссиня-черный диск Земли на экране тоже был домом, даже для неё. Но наверное, не для всех. Дети, достаточно взрослые, чтобы голосовать, уже не помнили, как это - знать только одно солнце. Она не представляла, чем Земля, Марс или Солнечная система станут для них. Возможно, эта атавистическая тоска в её груди отомрёт вместе с её поколением.

Или, возможно, она устала, капризничала и хотела вздремнуть.

Снова звук ломающегося бамбука.

- Мэм?

- Я уже иду.

- Да, мэм. Но у нас есть приоритетное сообщение от управления движением в Медине.

Драммер подалась вперед, положив руки на холодный стол. Чёрт! Чёрт чёрт чёрт...

- Мы потеряли еще один?

- Нет, мэм. Никаких потерянных кораблей.

Страх чуть ослаб. Но не отпустил.

- Что тогда?

- Они сообщают о незапланированном транзите. Грузовой транспорт, без транспондера.

- Серьезно? - спросила она. - Они надеялись, что мы их не заметим?

- Не могу сказать, - ответил Вон.

Она вызвала на экран административную ленту Медины. Её должность позволяла получать любые данные: управление движением, жизнеобеспечение, выход энергии, данные сенсорных массивов в любом диапазоне электромагнитного спектра. Но световая задержка делала все данные устаревшими на четыре с лишним часа. Распоряжения доходили до адресата только через восемь - восемь с половиной часов после того, как запрашивалось её решение. Непостижимый инопланетный интеллект, создавший кольцевые врата, и массивные руины в системах за ними, научился управлять расстоянием. Но скорость света оставалась скоростью света, и похоже, это никогда не изменится.

Она прокрутила лог, нашла нужный промежуток времени, и запустила воспроизведение.

"Медина на связи. Подтвердите."

Голос диспетчера транспортного контроля по-обычному спокоен.

В ответном голосе небольшие помехи. Влияние ворот.

"Медина, это транспортник Саваж Лэндинг из Кастилы, подходим к вратам. Передаем наш статус."

Всплыло новое окно. Статус лёгкого грузового транспорта. Дизайн марсианский, старый, но не древний. Через несколько секунд транспортный контроль Медины ответил:

"Visé bien, Саваж Лэндинг, веду вас. Транзит разрешен. Код подтверждения... Бля! Отбой, Саваж Лэндинг! Стойте!"

Кривая безопасности резко взлетела вверх, замигал красным сигнал аварийной ситуации. На контрольной панели Медины возникла новая сигнатура привода, его шлейф нёсся сквозь беззвёздную черноту медленной зоны.

Всё это случилось, и закончилось несколько часов назад, но у Драммер всё равно колотилось сердце. Диспетчер службы движения орал, требуя идентификации от неопознанного корабля, активировались рельсовые пушки. Один выстрел, и все на нелегальном корабле были бы мертвы.

Кривая безопасности падала, показатели возмущений, созданных массой, прошедшей через врата, и её энергией, опускались, пока не прошли ниже порога. Корабль-нарушитель развернулся, на жёсткой тяге рванул в другие врата, и, снова задрав кривую, смылся.

Служба движения, изрыгая проклятия на нескольких языках, отправляла ещё трём входящим кораблям сообщения с указанием оставаться в режиме ожидания. Саваж Лэндинг молчал, но судя по данным, поступающим из их системы, они на зубодробительной тяге оттормаживались, изо всех сил пытаясь не сблизиться с вратами Кастилы.

Она откинулась на спинку. Беда прошла рядом и сама собой развеялась. Дерзкий мудак влетел со стороны Фрихолда и ушёл к Оберону. Потому что он, без сомнения, туда прошёл. Поток излучения из врат Оберона показывал, что у корабля всё получилось. Было рукой подать до разрыва кривой безопасности, но до превращения в летучего голландца ему не хватило. Но вот если бы Саваж Лэндинг прошёл по расписанию, то один, а то и оба корабля могли исчезнуть там, где исчезали корабли при неудачном переходе, где бы это ни было.

В краткосрочной перспективе это значило, что Саваж Лэндинг придётся подвинуть в графике на попозже. Предстоит вообще целая куча задержек. Где-то с десяток кораблей должны будут внести изменения в режимы полётов и скоординироваться с учетом нового графика транзитов. Не столько опасность, сколько геморрой.

И ещё один прецедент не из лучших.

- Мне этим заняться? - спросил Вон. - Или предпочитаете разобраться персонально, мэм?

Отличный вопрос. У политики нет обратного хода. Нажав курок, отдав приказ превратить следующий несанкционированный корабль в груду металлических обломков и сожалений, она уже не сможет отступить. Кое-кто, гораздо лучший в этих вопросах, научил её быть очень осторожной с вещами, которые она не готова повторять постоянно.

Но, ей-богу, это было заманчиво.

- Пусть Медина зарегистрирует переход. Добавьте полную стоимость транзита к счетам Фрихолда и Оберона, включая штрафы за вызванные задержки.

- Да, мэм, - ответил Вон. - Что-нибудь ещё?

Да, - подумала она, - знать бы только что.

Дизайн конференц-зала был предназначен как раз для таких событий. Сводчатый потолок выглядел величественно, словно в соборе. Генеральный секретарь Ли с Земли, стоял за своей трибуной, поворачивая серьезное, но удовлетворенное лицо перед камерами десятков тщательно отобранных новостных каналов. Драммер пыталась делать то же самое.

- Президент Драммер! - выкрикнул один из репортеров, вскинув руку, так же, как когда-то люди на форумах Рима. У неё на подиуме высветилась информация, что это Карлайл Хайям из Манва Ильбо, офис Цереры. Дюжина других журналистов сразу же загалдела, тоже требуя внимания.

- Хайям? - улыбнувшись, сказала она, и остальные затихли. Если честно, то эта часть ей чем-то даже нравилась. Здесь пробуждались давно забытые мечты о театральных подмостках, и здесь было одно из тех немногих мест, где она, казалось, действительно могла на что-то влиять. Большей частью её работа была похожа на попытки запихать воздух обратно в дырявый воздушный шарик.

– Чем вы ответите на опасения Мартина Корчака по поводу транспортной станции?

– Мне бы их сначала послушать, - ответила она. – Ведь у меня столько свободного времени, что некуда девать.

Репортёры засмеялись, а она ощутила их радость. Да, открывалась первая транзитная станция. Да, Земля собиралась выйти из многолетнего экологического кризиса и начать активную торговлю с колониями. Но всё, что их действительно интересовало, это пара политиков, которые постоянно цапались бы друг с другом.

И это было хорошо. Пока они обращали внимание на мелочи, она могла работать над большими проблемами.

Генеральный секретарь Ли, широколицый человек с пышными усами и мозолистыми руками рабочего, прочистил горло. - Если вы не против, - сказал он. - Всегда есть люди, которые с осторожностью относятся к изменениям. И это хорошо. Изменения следует отслеживать, смягчать и подвергать сомнениям. Но эта консервативная точка зрения не должна сдерживать прогресс или убивать надежду. Земля - первый и самый верный дом человечества. Почва, на которой все мы, независимо от того, в какой системе мы сейчас живем, сначала росли. Земля всегда, всегда, будет центральной для величайшего проекта человечества во всей вселенной.

Пустая болтовня. Земля знаменует собой огромную веху в своей истории, и это, возможно, было третьим по важности в ее повестке дня. Но как вы скажете планете, что история прошла мимо нее? Лучше кивать и улыбаться, наслаждаться моментом и шампанским. Как только это закончится, ей придется вернуться к работе.

Они рассмотрели остальные вопросы: будет ли пересмотр тарифных соглашений контролировать Драммер или бывший президент Санджрани, будет ли Транспортный союз оставаться нейтральным на оспариваемых выборах в Нова-Каталунии, где будут проходить переговоры о статусе Ганимеда - на Луне или на Медине. Был даже один вопрос о мертвых системах: Хароне, Адро и Нараке, где кольцевые ворота приводили к вещам гораздо более странным, чем планетарные системы в Зоне Златовласки. Генеральный секретарь Ли отбился от этого последнего вопроса, и это было так же хорошо. Мертвые системы пугали Драммер.

После того, как были рассмотрены все вопросы, Драммер сделала дюжину фотографий с генеральным секретарем, администраторами высокого уровня из EMC и знаменитостями с планет - темнокожей женщиной в ярко-синем сари, бледным человеком в официальном костюме, парой комично одинаковых мужчин в похожих золотых смокингах.

И это тоже отчасти было ей приятно. Закрадывалось, правда, некоторое подозрение, что удовольствие, которое она получала при виде землян, наперебой рвущихся заиметь что-нибудь на память от встречи с главой Пояса, говорит о ней не очень хорошо в каком-то неясно-духовном смысле. Но она выросла в мире, где люди вроде неё были расходным материалом, и прожила достаточно, чтобы колесо фортуны вознесло её выше земных небес. Теперь, когда понятие «Пояс» стало значить гораздо больше, чем облако полуосвоенных обломков, разбросанных между Марсом и Юпитером, каждый хотел стать ему другом. Для детей, рождённых сегодня, Пояс был тем, что объединяет человечество. Смысловой сдвиг и политические перемены. И если худшим, что из этого вытекает, будет немного злорадства с её стороны, то это она переживёт.

Вон ждал в маленькой прихожей. Его лицо представляло собой сеть скал, способных дать фору горному массиву, но он и это умудрился заставить работать на себя. Его официальный пиджак своим покроем перекликался с очертаниями скафандра старого образца. Символы их угнетения, исполненные в стиле высокой моды. Время лечит любые раны, но здесь оно не столько стёрло шрамы, сколько украсило их.

- У вас есть час до приема, мэм, - сказал он, когда Драммер села на диван и потерла ноги.

- Поняла.

- Вам что-нибудь нужно?

- Закрытый лазерный канал и уединение.

- Да, мэм, - ответил он без запинки.

Когда за ним закрылась дверь, она включила камеру системы и собралась с мыслями. План, который формировался у неё в голове на протяжении всей церемонии, наконец сложился. Все части и куски, нужные ей для его осуществления. И чем раньше это сделать, тем лучше выйдет. Лучше всего наказание работает, когда нет перерыва между проступком и его последствиями, так, по крайней мере, ей говорили. Да и в том, чтобы дать виновнику время сполна насладиться вкусом сожаления, была несомненная польза.

А лучше всего было то, что она могла сделать и то, и другое.

Она нажала кнопку «Запись».

«Капитан Холден», - сказала она, - «я собрала для вас данные о произошедшем сегодня несанкционированном транзите из Фрихолда в Аберон. Также даю вам доступ к обзору системы Фрихолд , сделанному службой безопасности. Там не особенно много. Одна обитаемая планета чуть меньше Марса, и ещё одна, которую тоже можно использовать, если не обращать внимания на слишком большую концентрацию азота и цианида в воздухе. Главного на Фрихолде зовут…»

Она проверила запись и закашлялась от презрения и смеха.

«Пейн Хьюстон. Полагаю, такое имя он сам себе выбрал, мамочка называла его не так. Ну, как бы то ни было, я отправляю вам исполнительное предписание, так что можете отправляться прямо сейчас. Я поручу Эмили Сантос-Бака и комитету безопасности научить смирению весь этот колодец к вашему прибытию, так что проблем там у нас не будет.

- Ваша официальная миссия состоит в том, чтобы донести сообщение о том, что неоднократные нарушения Фрихолдом руководящих принципов Транспортного Союза вызвали карательные меры и что я запрещаю весь трафик в и из Фрихолда в течение трех лет. Когда он спросит, земные ли это годы, ответ будет «да». Он будет говорить об этом, потому что такой уж он идиот.

«Неофициально ваша задача - не спешить. Я хочу, чтобы Фрихолд и все системы вроде него видели, как к нему несколько недель неторопливо подходит боевой корабль, и при этом терялись в догадках, что он будет делать, когда доберётся до места. Я скажу своим людям, чтобы составили типовой договор найма. Если не сможете взяться за эту работу, дайте знать как можно скорее. В противном случае я внесу вас в списки на заправку и в график транзита в ближайшие пятнадцать часов».

Она пересмотрела сообщение, потом отправила, и копию послала Ахмеду МакКэхиллу, председателю комитета безопасности. Теперь оно будет работать как исполнительный запрос на продвижение «Росинанта» в первые ряды очереди на доукомплектовку и за разрешением на транзит. А потом в дверь осторожно постучал Вон.

Он принял её ворчание за разрешение войти, чем оно и являлось.

- Генеральный секретарь Ли спрашивает все ли с вами хорошо, мэм, - сказал он. - Он беспокоится

Она проверила время. Ее часовой перерыв закончился двадцать минут назад.

- Скажи ему, что я уже иду, - сказала она. - А у меня есть во что переодеться?

- В шкафу, мэм, - сказал Вон, снова тихо, как призрак, выскальзывая за дверь. Драммер быстро переоделась, сменив форменный пиджак и брюки на блузу из бамбукового шёлка и юбку, которая сама садилась по фигуре и в которую была встроена нейросеть с интеллектом на уровне насекомого только затем, чтобы юбка правильно держала форму. Она с явным удовольствием оглядела себя в зеркале. Не хватало разве что Сабы в роли сопровождающего. Но он, скорее всего, начал бы слишком много шутить о каком-нибудь «консорте при королеве». Она выключила зеркало, и экран снова начал показывать изображение Земли, установленное по умолчанию.

Сейчас планета была наполовину скрыта тенью, остался лишь бело-голубой полумесяц. Астеры пытались убить Землю, но вот она, всё ещё вертится. Они пытались сжечь все корабли внутренних планет, но вот он, возрождённый флот коалиции Земля-Марс, всё ещё летает.

А с другой стороны, и Земля поколениями пыталась задушить Пояс своим сапогом, но вот она Драммер. Время заставило их объединиться, чтобы нести их цивилизацию к звёздам.

По крайней мере, пока что-то не изменится.